Мы с тобой одной крови - Александрова Инна - Страница 3

Это предопределяется во многом тем, что дети с разным «порядковым номером» имеют непохожие шаблоны поведения, истоками которых становятся тот или иной взгляд родителей и избранная модель воспитания.

Родители первенца заранее знают, какими будут, исходя из своих представлений о родительских ролях: «Вот так и никак иначе». Это знание, приобретённое извне – из установок от их собственных родителей, системного опыта и окружающего мира. Здесь много иллюзий, которые разбиваются о реальность.

С младшими детьми родители уже ведут себя спокойнее и реалистичнее[4]. Это определённым образом структурирует детский опыт и, в свою очередь, накладывает отпечаток на характеристики личности и особенности взаимоотношений во взрослой жизни.

В целом современные исследования сводятся к тому, что сиблинговые отношения – это важный социальный фактор развития личности. Однако они зачастую замыкаются исключительно на описании личного опыта сиблингов – тех сценариях, которые удаётся заучить в непосредственном контакте с братом или сестрой. На мой взгляд, не стоит так ограничивать всё богатство спектров этого сорта отношений. Это слишком сужает то, что вы можете узнать о себе. Я предлагаю рассмотреть сиблинговые отношения сквозь призму семейной системы целиком – того багажа поведенческих паттернов, которые передавались из поколения в поколение. Так объёмнее.

Вот с чего начиналось системное исследование сиблинговых отношений. Первым обратил внимание на необходимость анализа сиблингового опыта Зигмунд Фрейд. К исследованию детских сиблинговых отношений впоследствии присоединился и его ученик – Альфред Адлер. Но он превзошёл учителя в глубине познания темы: определил порядок рождения как основополагающий фактор формирования стиля жизни.

Именно Альфред Адлер систематизировал личностные особенности старших (первого ребёнка), младших (последнего ребёнка), средних и единственных детей в семьях[5]. Однако это было пока только начало в процессе описания сиблинговых позиций как таковых.

Уже детальнее описать взаимосвязи порядка рождения и личностных характеристик смог австрийский психолог Уильям Тоумен. Пусть и на очень обширной выборке, но всё же ему удалось показать, что определённое место рождения человека в семье имеет закономерности. Он ввёл важные критерии, которые затем учитывались при описании сиблингов, – число детей в семье, их пол, очерёдность рождения, промежутки между рождениями. Уильям Тоумен утверждал, что межсиблинговые связи важнее отношений с родителями, так как представляют собой опыт «горизонтальных» отношений, в отличие от практически всегда «вертикальных» детско-родительских[6]. Именно сиблинги закладывают формат коммуникации со сверстниками.

Но настоящим отцом-исследователем сиблинговых отношений по праву можно назвать Мюррея Боуэна[7]. В разработанной теории семейных систем он впервые обращает внимание на то, что характеристики дружбы у взрослых, реализация супружеской и родительской роли в значительной степени зависят от опыта, полученного сиблингом в детстве, а именно будут ли там стремление и склонность к доминированию либо подчинению. Мюррею Боуэну удалось выявить взаимосвязь сиблинговой позиции и системных динамик сепарационных процессов в семье: определённые сиблинги могут обладать повышенной чувствительностью к эмоциям родителей и, как следствие, риском вовлечения в родительские треугольники (особенно если родители сами испытывают трудности в процессе обозначения своих границ), в то же время другие могут развиваться более независимо и с большей дифференциацией.

Объясняется это наработкой столь важных социальных навыков, а именно:

1. Сиблинговые отношения – первый опыт взаимодействия с равными по статусу, а значит, это главная школа коммуникации и конфликтологии.

Именно в этих отношениях мы учимся договариваться и проживать конфликтные ситуации без «вертикального» контроля родителей. Американские психологи Джудит Данн и Кэрол Кендрик подчёркивают, что подобный опыт конфликта ценен сам по себе за счёт столкновения именно равных соперников[8]. То, как сиблинги выходят из ссоры, справляются ли сами или пытаются вовлекать в процесс значимых взрослых, – занимательные детали. Как думаете, удалось ли вам пройти этот урок? Быть может, вы в числе тех, кто вовлекал родных в свои детские распри? Некоторые исследователи настаивают на том, что вмешательство родителей в конфликт детей только способствует его развитию[9]. Это повод для «подумать» на предмет того, хотели ли вы заканчивать конфликтную ситуацию или на самом деле только подливали масло в огонь.

2. Сиблинги – источник ролевого моделирования и самоидентификации.

Братья и сёстры проводят вместе больше времени, чем с кем-либо другим, отсюда и большая вероятность подражания друг другу. Причём, как пишут отечественные исследователи Лидия Шнейдер и Елена Соломатина, дети одного пола копируют друг друга чаще, чем дети противоположного пола.

Стиль взаимодействия с сиблингом (сотрудничество, доминирование, конкуренция) становится «матрицей» для последующего поведения в равных группах[10]. Именно в контакте с сиблингом мы делаем важные выводы о себе, которые составляют фундамент самоидентификации. О ней поговорим подробно в отдельной главе.

3. Динамика сиблинговых отношений оказывает влияние на эмоциональную регуляцию и общий психологический фон.

Пространство внутри отношений с сиблингом – лучшая тренировочная площадка для проживания чувств, связанных с соперничеством, ревностью, обидой, исключённостью, ощущениями недолюбленности и сравнения, несправедливости и всего того, с чем мы в детстве сталкиваемся как с «большим и непонятным». Где-то в эмоциях мы впервые знакомимся с собой «таким», где-то впервые видим другого в его переживаниях. Тот опыт, который нам удается получить, становится стабильной частью стиля регуляции эмоций[11].

4. Позиция в семье и распределение ролей создают устойчивые сценарии.

Паттерны эмоциональной близости и взаимной поддержки оказывают долговременное влияние на то, насколько человек в целом доверяет своим будущим партнёрам в различных сферах[12]. Мы учимся сотрудничать и формируем собственные модели поведения в ситуациях конкуренции и своё мнение по отношению к ним в целом.

5. Присутствие эмоционально стабильного или нет сиблинга повышает или уменьшает шансы адаптации к жизни.

Американский историк науки Фрэнк Саллоуэй в своей книге «Рождённый бунтовать» приводит взаимосвязь позиции в семье и соответствующих социальных ролей и способности к кооперации и адаптивности[13]. По проведённым исследованиям, дети, имеющие братьев и сестёр, вырастая, проявляют в жизни бо́льшую гибкость и устойчивость к внешним негативным обстоятельствам.

6. В отношениях с сиблингами осуществляется процесс формирования здоровой эмпатии и защиты собственных границ.

Мы учимся выдерживать слёзы другого, его первые трудности и «ушибы», сочувствовать всему этому и находить те самые подходящие ключи для поддержки. Так, по результатам американских исследований, установлена взаимосвязь сиблинговых отношений и уровня эмпатии и отмечен перенос детского опыта и моделей поведения с братьями и сёстрами в отношения с друзьями и коллегами[14]. Более того, если говорить о границах, то ни для кого не секрет, что у многих в детстве не было собственной комнаты, а иногда даже отдельной кровати, и приходилось разделять общее пространство на двоих, троих и более. А ситуации под кодовым названием «Поделись с братом или сестрой, ты же не один» по аналогии подарили нескольким поколениям модели жертвенной самоотдачи.