Год победы (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 11

Уважительное отношение сейчас не скрывается — так себя ведут драчливые противники, узнавшие силу друг друга. К тому же Хуан Ягуэ, как ни странно, по окончании войны резко выступил против Франко, протестуя и критикуя. Генералу сильно не понравились бессудные расправы над республиканцами, многих из которых он спас от казней. Тому же генералу Эскобару, командующему капитулировавшей армии «Эстремадура» он предложил для бегства во Францию самолет, но тот отказался и был расстрелян по приказу Франко. И про это благородство бывшего врага республиканцы тоже хорошо знали. Потому Листер близко с ним сошелся, все же оба корпуса стояли на позициях рядом, и взаимодействие между соприкасающимися дивизиями командующие детально обсуждали ни один раз, а в сражении даже перебрасывали друг другу войска из резервов для поддержки. Да и никакого пренебрежения у бывших победителей-франкистов к побежденному противнику уже не было и в помине — успели оценить, кто на что способен. К тому же все прекрасно знали, что генералы-коммунисты закончили военную академию в Советской России, повоевали там против немцев, имеют большой опыт. А Листер так вообще на погонах между скрещенными «шпагами» носит три звездных ромбика генерал-лейтенанта, первое производство выпало именно ему по королевскому эдикту, за бои под Мадридом. Вот так он и «обогнал» в чине своего прежнего командира Хуана Модесто, который сейчас и является его заместителем, и нисколько не удручен этим положением.

— Почему меня⁈ Откуда у вас эта уверенность, дон Хуан?

Листер был ошарашен словами Ягуэ, а тот только усмехнулся в ответ. Затем негромко произнес:

— За ваше назначение ходатайствовал сам президент Рузвельт, а король всегда прислушивается к его словам — вы же знаете, как мы зависим от Америки, и воюем, находясь на их содержании. К тому же отличные рекомендации вам дал сам генерал Эйзенхауэр, а он главнокомандующий. Так что танками и самолетами мы будем обеспечены. И главное — если генерал армии Варела военный министр, он карлист по убеждениям, то командующий армией должен быть кто-то из республиканцев, вы ведь знаете, что решено проводить назначения исходя из принципа «полного равновесия». Но дивизионный генерал Рохо отказался, к тому же он младше вас по чину. Так что остались только вы, как самая достойная кандидатура и старший по чину. На военном совете без вашего участия обсуждался именно вопрос о назначении — и я вестник этого общего решения.

Все что говорил Ягуэ, было на самом деле — проводилась ротация по должностям, и если начальником ставили монархиста, то к нему заместителями обязательно бывшего франкиста или республиканца. Той же авиацией командовал Игнасио де Сиснерос, аристократ, по происхождению баск, воевавший за Республику. А его супруга Констанция де ла Мора являлась подругой жены президента США, что немаловажно. Его заместитель генерал Альфредо Кинделан был ярым монархистом, таким же, как отец самого Сиснероса, который, вот странность судьбы, участвовал в неудавшемся перевороте против короля Альфонсо под «несчастливым номером». И при назначениях «наверх» старались не ставить именно сторонников Франко — к этому недоброжелательно относились как американцы, так и британцы. И то, что его назначение поддержали именно президент Рузвельт и генерал Эйзенхауэр, сильно озадачило Листера, не сильно осведомленного о политических интригах — такого выкрутаса от судьбы он никак не ожидал…

После окончания 2-й мировой войны бывшие советские Т-26, которые давно являлись «безнадежно устаревшими» машинами, долгое время находились на вооружении армий Финляндии и Испании, вплоть до середины 1950-х годов…

— «Пролом» на двадцать три разгромленных дивизии закрыть противнику будет чрезвычайно трудно — у него просто нет такого числа соединений в резерве. И под рукой не имеется «подвижных» частей, а подошедшие из второго эшелона уже нами полностью уничтожены. Так что все сложилось крайне удачно — надо продолжать наступление также быстро.

Маршал смял окурок в пепельнице и поднялся в кресле. Он не ожидал, что контрудар единственного вражеского танкового корпуса окажется настолько слабым. Командарм 2-й танковой генерал-полковник Орленко играючи навалился на фланг, буквально смял мотопехоту, походу дела просто раздавил выдвинутую танковую дивизию. Да что могли сделать полторы сотни «леопардов» против трех сотен Т-44 и полутысячи «сорок третьих», мало в чем уступающим «кошкам». И после допросов пленных к великому изумлению выяснилось, что в составе группы армий «Юг» на девять пехотных корпусов только один танковый, всего с парой панцер-дивизий, и обе уже как бы походя разгромлены.

— Нужно подтягивать тылы, без боеприпасов и солярки много не навоюем. Хорошо, что бензин и продовольствие имеются у противника на складах, нами захваченных — так что какое-то время отвоевать сможем на этих «подножных харчах». Сейчас главное восстановить как можно быстрее железнодорожное сообщение, благо пути и станции противник просто не успел разрушить и сжечь — мы ему этого не дали.

Маршал Кулик возбужденно прошелся по кабинету, постукивая кулаком по левой ладони. Не прошло и десяти дней наступления, как войска заняли Кишинев и Одессу, не только вышли к Пруту, но и овладели там двумя плацдармами, на каждый из которых снова сбросили по одному свежему ВДК, практически полностью исчерпав возможности — в резерве Ставки остался всего один такой корпус, численностью в пятнадцать тысяч парашютистов. И бросать его в бой было бы безумием, когда появились ошеломляющие перспективы продолжения наступления. Лишь бы подтянуть растянувшиеся на три сотни километров тылы, да истребить россыпь окруженных вражеских дивизий, которые все еще мешают быстрому продвижению. Но тут дело всего нескольких дней — до румын дошло, что жалости к ним никто проявлять не будет, и если не поспешат поднять руки вверх, то никто их брать в плен не собирается. И начали сдаваться уже массово, вымаливая пощаду. А вот немцы еще сопротивляются, пытаются уйти на запад, прорваться до Карпат, уже не надеясь на деблокирование. Вот только никто до спасительных гор не доберется, кроме немногих одиночных счастливцев — путь туда преградила 3-я танковая армия генерал-полковника Рыбалко, которая сейчас начала перегруппировку для участия в общем наступлении.

— Надо выбивать Румынию из войны, как это раньше сделали с Финляндией. Но там Маннергейм увел свои потрепанные дивизии в Швецию, а потому мы должны сделать все, чтобы у Йона Антонеску совсем не осталось армии — истребить их всех к бениной матери за массовые расстрелы в Одессе. Не сдаются — в плен не брать, намотать кишками на гусеничные траки без всякой жалости, чтобы ужас до копчика все это воинство пробрал.

Маршал был порядком взбешен — румыны активно «зачищали» от русского и еврейского населения Транснистрию, так они называли междуречье между Южным Бугом и Днестром, которое объявили «исторически романским». В Одессе по приказу Антонеску брали заложников, за убийство румынского офицера казнили двести горожан, за солдата сотню. Контрразведка оккупантов свирепствовала, так что «сигуранца» ответит по полному разряду — и никакого к ним «пролетарского интернационализма». Благо идет война, а она как известно, многое спишет. А бойцы и так злы сверх всякой меры — пока шли по освобожденным селам многого насмотрелись, зверства карателей были повсеместным явлением, а тут библейское правило всегда работает — «какой мерой меряете, такой и вам отмеряют».

Нет, истязать и грабить мирное население Молдовы и Валахии никто из бойцов не будет, себе дороже выйдет. За мародерства и насилия сразу под трибунал отправляют, а оттуда одна дорога в «штрафники», если еще повезет. А вот к военным, отдававшим такие приказы, а также к тем, кто их исполнял, особенно к жандармам и полицаям, отношение самое простое и незатейливое — как увидели, так и шлепнули без суда и следствия, также как любого эсэсовца, на которых ни одни конвенции не действовали. Последних, впрочем, редко живыми брали — понимали, собаки арийские, что их ждет. А румыны, как и немцы «приказ о комиссарах» выполняли с лета сорок первого года, убивали всех, у кого звезда на гимнастерке нашита, или партбилет в кармане. Так что счеты к ним накопились большие, еще с Донбасса и Крыма многократно «увеличенные» — раз сами туда полезли, пеняйте на себя.