Год победы (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 10

Просто на южную сторону за три дня до прихода танкистов на всем протяжении реки, в заранее выбранных местах были выброшены парашютные десанты. И не простые, массированные, сразу два корпуса, каждый из трех бригад четырех батальонного состава. Причем со всеми средствами усиления, что само по себе необычно — противоположный берег был буквально накрыт планерами, многие из них разбились при посадке, но большинство на вид вполне целые. На них доставили полковые и противотанковые пушки с минометами, мотоциклы и боеприпасы. Но не только это — по воздуху перебросили специально облегченные, до трех с половиной тонн весом МТЛБ. К ним приделали крылья с хвостом и буксировали по воздуху с помощью четырех моторных «летающих крепостей» и «либерейторов», причем мехводы находились в самих машинах, а экипажи в самолетах, откуда и прыгали с парашютами, причем с небольшой высоты. Многие поразбивались или переломали себе кости, смертники, что тут скажешь, но выучка у большинства оказалась отменной, а дерзости и храбрости не занимать. Среди парашютистов хватало ветеранов, что десантировались зимой сорок первого, и прошли горнило боев следующие два года, те же высадки в Финляндии принесли успех в захвате этой враждебной страны.

— Немцы знали, что мы по своему обыкновению будем выбрасывать парашютистов, но рассчитывали ловить разведывательно-диверсионные группы, но никак не два воздушно-десантных корпуса, выброшенных компактно. А вот десантированные посадочным способом «маталыги» приняли за прорвавшиеся разведбаты мехкорпусов — румыны «купились» на нашу задумку, и снова побежали. Великое дело вогнать их вдругорядь в панику…

Маршал усмехнулся, широко расставив ноги, он стоял на бетонной крыше одного из дотов Тираспольского укрепрайона, брошенного без боя, как и многие десятки и сотни других оборонительных сооружений, в конце июля сорок первого года. Тогда прорвавшиеся за спину соединений Южного фронта, занявшего оборону в трех укрепрайонах по Днестру, германские дивизии окружили под Уманью отступавшие от границы 6-ю и 12-ю армию генералов Музыченко и Понеделина. Так что генералу армии Тюленеву пришлось отводить свои войска как можно быстрее к Днепру, оставив несколько дивизий для защиты Одессы, где наскоро возводились оборонительные рубежи, которые вошли в состав Приморской армии.

Невероятная цепь просчетов командования привела к трагедии двух фронтов, ведь можно было заранее занять укрепрайоны на старой границе, как это сделал Тюленев. Но Иван Владимирович не стал помогать командующему Юго-Западным фронтом Кирпоносу своими войсками, хотя резервы у него имелись, и значительные. Наоборот, он буквально вытребовал себе полнокровный механизированный и стрелковый корпуса из 12-й армии ЮЗФ. Потом еще три стрелковые дивизии из резерва этого же фронта, целый корпус, и на их основе развернули 18-ю армию.

Вот только на Бердичев, к которому уже прорывалась танковые корпуса из 1-й панцер-группы Клейста, совершено не обратил внимания, хотя штаб ЮФ был в Виннице. И лишь потом, когда время было безнадежно упущено, стал бросать «пачечно» свои танковые дивизии на помощь, «затыкать дыру» — вначале из состава 16-го, потом 2-го механизированного корпусов. А ведь сработай тогда на «опережение», немцев вполне можно было остановить на «линии Сталина», уплотнив ее свежими войсками — ведь еще имелось больше тысячи двухсот танков (вдвое больше, чем у Клейста, вместе с румынами), и не менее десятка кадровых дивизий пехоты. И вот тогда ход войны мог измениться кардинально — выбить равными силами засевшие в укрепрайонах дивизии немцы бы просто не смогли, уступая при этом в авиации, танках и артиллерии. Ведь именно на Украине были сосредоточены главные силы РККА, одних только механизированных корпусов был десяток, пусть три некомплектных. И не случилось бы Киевского «котла» в сентябре сорок первого — Гудериана бы просто не пропустили, ведь «отцу панцерваффе» пришлось бы действовать в одиночку.

— Тут можно было бы долго держаться, если бы сообразить вовремя успели. Но что было, то случилось, главное сейчас не упустить время. Достойная замена «Багратиону» — два десятка дивизий расчленили на куски, и потихоньку все добьем, никуда они не денутся. Поздно отступать, поздно!

Обдумав прошлое, пробормотал Кулик, внимательно рассматривая наведенную переправу. По понтонам живенько катили БРДМ и БТР-152, за ними пошла «саранча» — вначале пустили легкую бронетехнику, стремясь переправить ее как можно больше. Все же сразу рисковать, первыми перебрасывая Т-44 в тридцать семь тонн веса, Черняховский не стал. Вполне разумно, тем более начали возводить вторую переправу — действовали умело и быстро. Над головами постоянно проходили истребители, на берегу уже расположились зенитные батареи, которые могли поддержать своим огнем множество крупнокалиберных пулеметов, установленных на технике.

— Ты, Иван Данилович, прости — погорячился, все ты делаешь правильно. Тылами озаботься — отступающих румын нужно добивать без жалости. И марш на Кишинев — завтра там уже будешь, немцы резервы не успели перебросить. И к Пруту сразу направляйся, и постарайся реку форсировать с ходу — мы ведь и там десанты выбросим, пока небо за нами…

Вполне себе «летающий» образец легкого танка Т-60 по проекту Антонова «КТ» («крылья танка») был успешно испытан в августе 1942 года. Вот только «тягач» оказался плохой — давно устаревший четырех моторный ТБ-3 со слабыми моторами, которые не потянули толком, и задымились. Самолет пошел на малой высоте и вынужденно отцепил связку, когда моторы окончательно перегрелись и сдали. Приземление было успешным, и танк пошел своим ходом обратно на аэродром. А вот Пе-8, которые смогли бы «потянуть» эту «сцепку», в ВВС РККА было всю войну до ничтожности маловато…

— Теперь можно воевать, когда над головами вражеские самолеты не ходят так вольготно как раньше. Все же люфтваффе весь задор потеряло, повыбили асов Геринга наши летчики.

Командующий 2-м армейским корпусом королевской армии теньенте-генерал Листер машинально посмотрел на голубое небо Андалузии — но нет, вот уже два дня самолеты с крестами на крыльях не рассыпали на окопавшиеся войска содержимое своих бомболюков. Именно сюда отступили испанские войска, отчаянно цепляясь за последнюю провинцию страны, что еще не была занята германскими войсками. И хотя отчаяние порой захлестывало, но все же смогли выстоять под напором целой танковой армии, хотя и отступили от Мадрида далеко к югу. Тут немцы были остановлены благодаря помощи прибывшего свежего американского корпуса. Бронетанковая и две пехотные дивизии заокеанского союзника сыграли свою роль — они подкрепили отступившие семь испанских дивизий, которые получили долгожданную помощь. Затем две своих пехотных бригады перевезли в Кадис и англичане, их линкоры вошли в гавань, демонстрируя мощь орудийных башен.

— Дон Энрике — сейчас уже нет ни республиканцев, ни франкистов, ни фалангистов, ни карлистов — все мы стали, наконец, испанцами. И к счастью — алеманы, надо отдать им должное, нас снова объединили. Сейчас мы все деремся за свою страну, и позабыли про старые распри. Мы с доном Хуаном уже о многом переговорили, и даже стали если не друзьями, то «камарадас» точно. Потому и говорю вам, дон Энрике — надо забыть прошлые счеты, у нас теперь общее будущее, и один враг, которого нужно выбить с нашей земли. Король решил поставить вас командующим армией, я первый одобрил это решение — вы самый достойный из нас. Вот вам моя рука!

Обменявшись крепким рукопожатием, Листер едва скрыл некоторую растерянность. Таких слов от командующего 1-м армейским корпусом, теньенте-генерала Ягуэ, своего заклятого врага в период гражданской войны он никак не ожидал. Ведь тот командовал в тридцать шестом году «терсио» — «Иностранным легионом», созданного двадцать лет тому назад по подобию такого же, как во Франции, в бандеры (батальоны) которого набирали наемников со всех закоулков мира, не обращая внимания даже на преступное прошлое. И муштровали их там жестоко, воевали, сволочи, умело, немало пролили крови республиканцам. Ягуэ командовал и «регулярес», так называли завербованных на службу «марос» — марокканцев. Воюют они и сейчас, и хорошо дерутся — каменистая земля Андалусии щедро окроплена их кровью. В корпусе Листера сейчас по бригаде тех, и этих, это его главный резерв — все прекрасно знают его прошлое, и относятся с нескрываемым почтением — ведь именно бойцы его «железной дивизии» не раз били «терсио» и «марос» на полях сражений, особенно в битве при Эбро.