Дни Киберабада - Макдональд Йен - Страница 7

– Правда здорово? – говорил Салим, касаясь пальцами ног гребней волн.

Между надувными плотами, поддерживающими паруса, плавали рельефные верхушки гигантских медуз. Они были наполнены пузырьками и заметно раздувались и набухали, пока Кайл снижался, чтобы получше их разглядеть. Больше, больше, уже размером с футбольные мячи, размером с пляжные надувные мячи – кожа натягивалась до тех пор, пока не разрывалась, выплескивая пахнущую кислотой жидкость и рой шариков, что устремлялись в воздух. Они поднимались скопом, привязанные к своим родителям сплетенными щупальцами, терлись друг о друга, сталкивались и отскакивали на ветру; они были уже выше парусов, и Кайл мог различить детали: под куполом тельца у каждого шарика имелось скопище жал и прозрачные усики. Голубые глаза группировались по три-четыре. Одна за другой их связи расцеплялись, шарики-медузы уносились в воздух, и их сносило морским бризом. Повсюду вокруг него флотилия пузырилась и взрывалась спазмами из шариков; они взвивались вокруг него, некоторые все еще цеплялись друг за друга щупальцами. Кайл смеялся, глядя на то, как они устремляются в небеса и исчезают из виду среди быстро движущихся облаков. Вот это вне всяких сомнений было супер супер супер круто.

– Они размножаются совершенно новым способом, – сказал Салим. – Новый вид.

Кайл знал, что это означает. По правилам Альтерры, в которую играли на одиннадцати миллионах компьютеров по всему миру, тот, кто находил новый вид, давал ему имя.

– Они больше не кронкауэры. Я зарегистрировал их как мансури.

В понедельник, вторник и среду стреляли, реализуя какой-то план, – так всегда бывало. («Пап пап кто они на этот раз? Индусы?» Но отцовских взглядов, объятий и внимания хватало только на маму, преисполненную благодарности и хвалы за то, что отец был дома, в безопасности.) В военном городке объявили оранжевый уровень тревоги, но даже так охрана оказалась не готова к яростным нападениям. Террористы подорвали одновременно двенадцать точек, принадлежавших людям с Запада, в Старом и Нью-Варанаси. Последним, двенадцатым устройством стал автомобиль, на полной скорости пересекший Зеленую зону, – автоматический огонь оказался ему нипочем, водитель был, скорее всего, мертв или жаждал умереть. Роботы ближней обороны выскочили из своих бункеров, обнажив наноалмазные клинки, но подрывники провели добротную разведку и знали все о слабых местах военного городка. Весь искромсанный, с вытекающими маслом и топливом, отказавшим двигателем и раковой опухолью из роботов, пытающихся залить его противоударной пеной, автомобиль протаранил внутренние ворота и взорвался.

На футбольном поле судья услышал сирену общей тревоги, прикинул расстояние до раздевалок и приказал всем лечь на землю в воротах. Кайл едва успел закрыть голову руками – день первый, урок первый, – когда взрывом его подняло с земли, выбив весь воздух из легких. На миг ему показалось, будто он оглох, затем сквозь онемение пробились звуки сирен и разведдронов, и наконец он понял, что сидит на траве, рядом с Салимом в центре огромного водоворота звуков. Это было куда хуже, чем взорвавшийся кот. Столб дыма тянулся на юг. Мимо проносились «хаммеры», пешие охранники сновали между машин, стараясь не попасть под колеса. В футбольной сетке было полно взрывной пены, обрывков проводов и фрагментов разбитых пластиковых корпусов от роботов, были там и предупредительные знаки на трех языках, гласящие, что это закрытая территория и охрана имеет право вести огонь на поражение. Из левого верхнего угла торчал осколок наноалмазного клинка для поражения живой силы. Судья поднялся, снял футболку и обернул ею осколок, воткнувшийся в перекладину.

– Ты только посмотри на это, – сказал Кайл.

Спереди на его свежевыстиранной футболке было длинное зеленое пятно.

– Мы всегда рады Салиму, – крикнула мама с кухни, где она наскоро делала смузи. – Но пусть обязательно позвонит домой, как только восстановят сеть, и сообщит, что с ним все в порядке. Пообещайте, что так и сделаете.

Конечно, они пообещали и, естественно, этого не сделали. Смузи стояли нетронутыми и грелись на столешнице, пока мама складывала нижнее белье и наволочки, хотя на самом деле следила за новостной лентой. Она беспокоилась. Кайл это видел. Военный городок закрыли до тех пор, пока Коалиция и силы Бхарата не восстановят безопасность в Зеленой зоне: так оно всегда бывало, усвоил Кайл. Закрытие лагеря означало, что его отец оказался заперт снаружи, тем временем ховеркамы канала «СКАЙ-Индия» продолжали демонстрировать столбы черного дыма от горящего пластика, медиков, снующих в толпе потерянных людей, и сгоревшие автомобили бхаратских полицейских. Репортеры заявляли, что есть жертвы, но также говорили, что сеть еще не полностью восстановили, а значит, отец не мог позвонить. И все же, если бы пострадал кто-то из людей с Запада, журналисты сразу бы сообщили, потому что бхаратцы в любом случае не считались. Было просто уму непостижимо, чтобы с отцом Кайла что-то стряслось. В подобных ситуациях ты не поднимал головы и продолжал заниматься своими делами в ожидании звонка, поэтому он не стал волновать маму, а подхватил смузи с кухни и отправился к Салиму в его мир.

На экране из смарт-шелка нельзя было испытать полносенсорное падение с орбиты или ощущение того, что ты, как Бог, ходишь по воде, но дома пользоваться бадди-лид было глупо, пусть даже мама сейчас была рассеянна и отвлечена складыванием белья. Кайл не хотел волновать ее еще больше. В Альтерре создавалось впечатление, что за три дня здесь пролетело три миллиона лет: повсюду, куда ни поверни камеру, спокойно нес свои воды океан, которому конца и края было не видно, но вот мансури эволюционировали. Высоко над голубыми водами Атлантики вели бой флотилии их воздушных кораблей.

– Вау, – выдали Кайл Рубин и Салим Мансури одновременно.

По прошествии трех суток медузообразные шары превратились в громоздкие парящие газовые мешки, дирижаблеподобные существа, прозрачные воздушные корабли размером с военно-транспортные «боинги», что доставляли продукты и рабочих в безопасную зону аэропорта Варанаси. Их ребристые тела напоминали презерватив, который Кайлу однажды показали на заднем дворе школы, за стойками для велосипедов. Свет струился по их телам, создавая радуги по мере того, как аэромедузы маневрировали. Их движения нельзя было спутать ни с чем: они действительно вели бой. Шла яростная война. Скопления длинных щупалец тянулись под небесными медузами – часть доставала до воды, сохраняя последнюю связь с их старым миром, некоторые заканчивались пурпурными жалами, вдоль других шли продольные острые хребты, у каких-то имелись колючки, и ими воздушные корабли пользовались как оружием. Аэромедузы поднимали и опускали паруса-складки, чтобы лавировать и маневрировать для атаки. Кайл разглядел, как один цеппеледуз с телом, покрытым черными рубцами от жал, теряет газ с носа и кормы, а затем падает, выбывая из битвы. Он наблюдал за тем, как мелькают, нанося и парируя удары, щупальца, а атакующий цеппеледуз наносит своему противнику рану размером с военный «хаммер» саблевидным крюком. Из смертельно раненного цеппеледуза вырвалась блестящая пыль, он сдулся, сложился пополам посередине и рухнул в море. Там он разорвался, как брошенный водяной шарик. Вода тут же вскипела от алмквистов – быстрых, словно копье, падальщиков, у которых из атрибутов были только скорость и челюсти.

– Круто, – синхронно произнесли мальчишки.

– Ты же обещал позвонить своим, как только восстановят сеть. – Позади них возникла мама. – И, Кайл, ты знаешь, что папа не любит, когда ты играешь в эту игру.

Но она не злилась. Не могла злиться. С отцом все было в порядке. Отец позвонил, отец скоро будет дома. Кайл прочел все это в едва заметной дрожи в ее голосе, в том, как она вклинилась между ними, чтобы посмотреть на экран, в запахе духов, которые она только что нанесла. Такие вещи просто знаешь.