Темный генерал драконов. Страж ее света (СИ) - Борисова Екатерина - Страница 1

— Сжечь ведьму! — срывается с места роскошно одетая женщина.

Холеное, очень красивое лицо жены коменданта крепости — леди Летиция Лату искажает злобная гримаса.

— Стража! Стража! — кричит она громко, опрокидывая на ходу серебряное блюдо с изысканными для наших холодных земель фруктами. — Помогите! Ведьма! Ведьма в моих покоях!

— Окстись, дочка! Боги с тобой, — шамаю я губами, поднимаюсь с нарядного кресла, где сидела лишь на краешке, боясь замарать его своими одеждами.

— Ведьма! Змея — предательница! На землях великого графитового дракона! Стража! — не унимается великородная госпожа.

Подбегает к самолично запертой на ключ двери и принимается барабанить в неё.

— Леди Летиция… — припадая на одну ногу, семеню к госпоже, падаю перед ней на колени и пытаюсь поймать край её нарядного платья. — Не губи старую знахарку…

Но леди Лату лишь зло смеётся мне в ответ, отпихивает ногой в изысканной туфельке и с наслаждением смотрит, как я валюсь набок и пытаюсь подняться.

— Я тебя предупреждала, старая ведьма! — шипит она ядовито, обнажая злобный оскал. — Я просила тебя! Нет, молила! Но ты!

Она выставляет вперёд длинный аристократический пальчик и брезгливо морщится.

— Помилуй, госпожа, — не оставляю я попыток вымолить пощаду.

— Ты! Старая, мерзкая ведьма! Решила, что ты лучше меня!

— Да разве можно?

— Заткнись! Я разве много прошу у тебя? — она от злости сжимает кулаки и бьёт меня по плечу.

Закусываю губу от боли и продолжаю кланяться ей всё ниже, шепча жалостливые мольбы.

Леди Летиция недовольно оглядывает свою наполовину разрушенную спальню.

На полу валяется высыпавшееся из кошеля золото, рядом валяются раздавленные заморские фрукты, дорогой ковёр залит терпким вином, а золочёный кувшин и вовсе погнут.

— Я предлагала тебе золото, наряды, вино и фрукты! Ты могла жить в нашем дворце и спать на шёлке! Я бы не поскупилась ни на что! Но ты…

— Помилуй, госпожа, как можно⁈ Дар жизни! О нём и вслух говорить запрещено. Дорогая, родненькая, госпожа! Да разве ж можно! Богиня жизни Эона давно изгнана из пантеона. Её верные служительницы эониды уже сотни лет вне закона. Я простая деревенская знахарка. Откуда я…

— Заткнись! — она замахивается и влепляет мне звонкую пощёчину.

Щека взрывается от боли. На глаза набегают слёзы отчаянья и страха.

Внутренности скручиваются в тугой узел от напряжения и ужаса. Как она узнала? И что мне делать?

— Ты думаешь, я полная дура и не вижу, что происходит? Старая знахарка? Лесная сумасшедшая? Как бы не так! Ты — эонида! Вестница вечности и верная последовательница Эоны! Хранительница светлого дара жизни!

— Ох, госпожа! — я причитаю и кряхчу. Но глубоко внутри я просто дрожу от ужаса.

Как она догадалась? Откуда?

Я всегда была так осторожна!

Расходовала дар по крупицам. Не использовала больше необходимого минимума.

Там, где могла обойтись травами или заговорами, и вовсе не обращалась к свету.

— Боишься? — она замирает передо мной с тяжело вздымающейся грудью и перекошенным от ярости лицом.

— А как не бояться, дочка, госпожа… — шамаю беззубым ртом.

— Так пролей на меня свой свет! Гляди! — она наклоняется ко мне так близко, что я чувствую цветочную вытяжку с её кожи. Её привозят специально для леди Лату из столицы к нам в северную крепость курьером. — Гляди, вот здесь!

Леди Летиция, ухоженная брюнетка едва за тридцать кончиками пальцев приподнимает уголки своих глаз, разглаживает крошечные мимические морщинки, что ласковыми лучиками расходятся по вискам.

— И здесь, — она высоко задирает подбородок и поглаживает свою белоснежную длинную шею с едва наметившимся вторым подбородком. — Это же кошмар! Катастрофа! Моя красота! И молодость! Её необходимо вернуть! Иначе мне конец!

Мне даже, кажется, я вижу в уголках её глаз слёзы.

Всему городу и гарнизону известно, что комендант — любитель женщин. И предпочитает молодых и красивых. Он третий раз женат.

И каждая его следующая жена моложе предыдущей.

Да, для леди Летиции потерять красоту и молодость равносильно смерти. После развода её ничего не ждёт. Комендант не даст ей ни гроша. Запрет в монастыре и забудет.

По-человечески мне жаль её. Но помочь я ей не могу.

— Дочка, — ловлю своими старческими морщинистыми руками её ладонь, поглаживаю и произношу спокойно. — Красоту невозможно приклеить намертво, молодость невозможно заставить вернуться. Но можно стареть достойно. Возможно, вам с господином Лату помог бы ребёнок…

— Идиотка! Мерзавка! Стража! — рычит леди Летиция и вырывает свою ладонь. — Я сожгу тебя на костре, как ведьму, если ты не прольёшь на меня свет!

Я выдыхаю обречённо.

Разговор закончен.

Я не могу помочь ей.

Да, я эонида — вестница вечности, хранительница света. Я владею светлым даром, способным исцелять неизлечимое. Мой свет — мой дар, моё сердце и душа.

Я многое могу. И даже омолодить.

Но никогда ни крупицы света не оброню на неблагодатную почву.

Свет создан не для того, чтобы омолаживать фавориток короля и его министров, сохранять красоту жёнам генералов и стирать мозоли и морщины торговкам.

О нет! Мой свет — сама жизнь.

И если я ступлю на кривую дорожку, хоть чем-то запятнаю себя, мой дар меня покинет. И я умру.

Эона прогневается на меня!

Так было с моей бабушкой. Так было с моей мамой.

Так будет и со мной! Но не сейчас!

— Схватить её! — леди Летиция распахивает двери своих покоев и указывает на меня стражникам. — Казнить! Немедленно!

— Ведьма? — подслеповато щурится комендант Лату, кутаясь в тяжёлую шубу.

Северная приграничная крепость в его распоряжении давно. И казни уже давно стали одним из развлечений для озлобленных от голода и холода людей.

На фоне чужой жестокой смерти своя жизнь уже не кажется им такой беспросветной.

Я дёргаюсь, но мои руки крепко привязаны к столбу.

Была надежда, что старуху не буду связывать, понадеявшись на мою немощь. Но нет.

Крепкие верёвки врезаются в запястья. Ладони немеют.

Я дрожу уже не столько от страха, сколько от холода.

Меня притащили на главную площадь ещё утром, привязали к огромному столбу и принялись неторопливо раскладывать солому.

Все стражники в шинелях, офицеры в дублёнках, а комендант с женой и вовсе в шубах.

Горожане — народ простой, кто в чём.

А меня вытащили из покоев комендантши в одном балахоне. Даже платка с пола не дали подобрать.

Свободные от службы солдаты и местные зеваки медленно стекаются по улочкам ко мне.

Вон с краю стоит кривоножка-Ганс — у него одна нога другой короче — он первый, кому я помогла родиться на этот свет, когда приняла дар богини.

Мне было страшно. Я ничего не знала и не умела. Но дар помог. Ганс был крупным малышом, его мать сама бы не разродилась. Они бы точно погибли вдвоём. Я помогла. Крупицами света наградила его и его матушку, кухарку Джи. Правда, Ганс так и остался хромой.

Потому что у всего есть плата. Я подарила ему жизнь, богиня забрала ровную походку.

А вот прямо передо мной у неструганых досок эшафота сидит слепая Эри. Однажды ночью её дом загорелся, а в нём сгорел её пьющий муж, который бил её и их пятерых детишек.

Я спасла всех, кроме пьющего Грора. Его жизнь и зрение Эри стали залогом жизни их детей. Они уже давно выросли и разлетелись по округе. Кажется, забыли про мать. Богиня взяла свою плату.

Чем гуще становится толпа, тем больше знакомых лиц я вижу.

Прачка Ани молила о ребёнке и получила двойню. Но её муж ушёл в поход и не вернулся.

Мясник Жофрэ молил исцелить его умирающего от чахотки сына, я помогла. Но через неделю Жофрэ промахнулся топором и оттяпал себе пальцы на левой руке. Если бы он пришёл ко мне сразу, кто знает, может, богиня бы и смилостивилась. А так он остался с культёй.