Багульниковый отвар - Чайка Эллина - Страница 3

– Точно уедут! – с надеждой вцепилась Илье в руку Павлинья.

– Наверняка, – отстранился он от неё, крепко задумавшись.

– Конечно, в прошлом году…

Тут она закатила тираду, посвящённую проблемам с поисками маркшейдера. Прежний сбежал после того, как ему зарплату стали выдавать электричеством и сметаной, а новый оказался от места, не проработав и недели. Всё из-за старинной бурятской легенды, будто прямо под Козьей падью, небольшой долиной между сопками, живёт старинное и злое бурятское божество – бабушка Маяс Хара, которая подкарауливает по ночам души спящих и утаскивает их в свой лабиринт.

– Пустые суеверия! – успокаивала себя Павлинья, пытаясь оправдать этим отсутствие угля в котельной, заказов на молибден, долги предприятия по зарплате перед рабочими и собственную поездку в город за цацками.

Дежурный по вокзалу объявил о прибытии нашего поезда. Все всполошились: мужики давай тушить свои дымилки, женщины истерично хватали за руки детей, и только мы трое стояли и наблюдали за всей этой кутерьмой. Чудейкины путешествовали без вещей, детей, собак и даже без сумок, а я всегда входила в вагон последней, избегая ненужной давки, разбирательств и склок. Всё равно лучшие места уже расхватаны, а разницы между верхними боковушками нет ровно никакой.

Из-за шума и гама мне не удалось расслышать слов, брошенных мужчиной-бурятом в сторону Ульяны, могу только сказать, что после них она вцепилась в чемодан своей наставницы и понеслась с ним в сторону «Москвича». Всегда подчёркнуто сдержанная и строгая, она вдруг вылила напоказ свой внутренний яд, тщательно охраняемый от посторонних глаз. Чужак лишь улыбнулся ей белоснежной улыбкой и подхватил падающий чемодан из рук. Матвей поскакал побыстрее открывать багажник, куда они, размахивая руками и ругаясь, уложили-таки чемодан.

Ульяна надулась и села в машину… Увлёкшись своими переживаниями, моя подруга забыла о своей наставнице. Старушка внимательно изучала перрон, подбирая с земли драгоценные тюбики, по большей части совершенно пустые.

– Улетевшая! – повертел у виска Вован, парень-подросток в растянутой олимпийке – местный «массовик-затейник», а заодно главарь любителей нюхнуть клея в школьном подвале. Здоровенный детина подхихикнул ему, но никто не заметил их остроумия – все напряжённо вглядывались в черноту Забайкальской ночи, ища и не находя в ней огоньки приближающегося поезда.

Только девушка-чужачка помогала пожилой женщине, а когда все пожитки оказались собранными, повела её к «Москвичу». Предательский фонарь обнажил спрятанный за спиной небольшой шаманский бубен, бережно прикреплённый к рюкзаку буряточки. Навстречу им подбежали Матвей и чужой мужчина, они аккуратно разместили старушку на заднем сиденье.

– О-о-о! Папашка для дочурки женишка подобрал. Хорошая парочка: сумасшедший и шаманка, – усмехнулся Вован.

– Ревнуешь, что ли? – подбодрил его детина и тут же согнулся вдвое от удара крепкого кулачка.

Подростки глупо захихикали.

Вован приосанился, глядя свысока на своего приятеля:

– Дурак ты, Егорушка. Они вытащат из-под земли эту ведьму… Как её там? – пощёлкивал он пальцами, показывая в сторону девушки-чужачки, и делал вид, что не помнит имени бурятской богини.

Тихие смешки переросли в откровенную насмешку: «А потом она украдёт наши души. Аха-ха!»

– Или её «папашка» ваших отцов пересажает, – прозвучал над головами весёлых подростков язвительный шёпот Ильи.

– Чё это? – удивился Вован, глупо оглядываясь по сторонам.

– А ничё! – передразнил его Чудейкин. – Баслан Дагаев – наш новый егерь.

Болваны проглотили наживку как миленькие – большая часть родственников собравшейся на перроне братвы занималась браконьерством направо и налево во всех видах и в любых размерах.

– Так и я ничё такого не сказал? Вы сами гляньте на эту парочку. Мотя небось только ради бубна круги наворачивает! Девка сама ни о чём, – он махнул рукой в сторону «Москвича», но машина уже растворилась в облаке пыли.

Чужаки спокойно шли за ней следом по длинной дороге, залитой безжалостным светом серых фонарей.

– Погодите! – окликнул их Илья и помахал рукой, мол, «идите ко мне».

Павлинья попыталась остановить его – огни приближающегося поезда наконец-то подмигивали нам из черноты ночи, извиваясь между сопками. Люди кучковались, соображая, как бы быстрее подбежать и запрыгнуть в свой вагон, но Илья в этот раз оказался настойчивым, заговорщически шепнув жене в оправдание:

– Ты же знаешь!

– Ну и что? У нас всё в порядке, – яростно прошипела она в ответ, но тут же осеклась и отпустила мужа на все четыре стороны. Её пугал слух о том, что нового егеря связывает давняя дружба с начальником следственного отдела Жирекена Бешеным, а тот славился своей исключительной преданностью своему делу, даже в ущерб собственной выгоде. С такими связываться себе дороже. Павлинья ослабила хватку. Её муж, почувствовав свободу, резво поскакал к чужакам, словно они, а не Павлинья, были его настоящей семьёй. Вернулся он ровно к прибытию поезда счастливый, словно только что чудо видел.

Что было дальше, мне неизвестно. Чудейкины пошли к прицепным вагонам до Читы, а я ехала в основном составе до Новосибирска. Из окна вагона я видела, как приезжие идут в сторону котельной. Должно быть, Илья рассказал им короткий путь до посёлка – связи налаживал. Пусть до «простых» зрителей всего произошедшего буряты так и остались просто бурятами, в действительности эти люди были не так просты, и кое-кто из руководства ГОКа догадывался об этом.

Поезд тронулся, плавно укачивая нас на волнах рельсовых стыков: «Ту-дук, ту-дук! Ту-дук, ту-дук!» Впервые за долгое время мне не хотелось уезжать, большой город не манил друзьями, музеями, театрами и даже традиционный поход к бывшему начальнику не тревожил моей души. .. С приездом новичков как будто что-то изменилось во мне, встрепенулось и наполнилось. «Ту-дук, ту-дук! Ту-дук, ту-дук!» – колёса усыпляли, и я с горечью подумала, что вдруг ничего не будет и это обыкновенное наваждение, которое растает с первыми лучами солнца. «Ту-дук, ту-дук! Ту-дук, ту-дук!» – словно мамина колыбельная песня звучали и отзывались во мне эти туки, погружая во вновь раскрывшийся передо мною мир.

ГЛАВА 3. Беглецы

Всю дорогу до Новосибирска я видела бесконечный сон, сотканный из воспоминаний о старой, но никем не забытой реальной истории двух потерявшихся мальчиков. В то время горно-обогатительный комбинат только строился, и рабочие с семьями ютились в бараках Старого посёлка – небольшой деревеньки на склоне огромной сопки, соединённый с будущим ГОКом и карьером гравийной дорогой. Всё здесь лепили впопыхах при диком недостатке специалистов – строителей, инженеров, разнорабочих, вообще всех. Улицы неровные, цоколи домов пологие, грязища, лес вокруг непролазный – из всего этого состояла жизнь первых жирекенцев.

В отличие от тех же Алтайских гор Забайкальские сопки не кажутся такими уж страшными или неприступными. Их округлые формы, сплошь поросшие лесом, вызывают скорее умиление, чем восторг или почтение. Почва здесь богата вечной мерзлотой вперемешку с известняком. Малейшая ошибка геолога – и здание обрушится в пропасть, образованную растаявшим льдом. Добавьте к этому слабые, но частые землетрясения. Страшно? Уже нет! Человек привыкает ко всему и везде находит счастье.

Читинская область полна полезных ископаемых, в основном металлов: золото, серебро, олово, медь, титан, литий… урановые руды… И много ещё чего. За всем этим добром присматривает злая бурятская богиня Нижнего мира Маяс Хара – прародительница всех подземных чудовищ. С неё-то всё и началось ещё тогда…

Измученные безрадостным трудом и попытками хоть как-то приспособиться к быту без быта, родители часто упускали из внимания своих подрастающих детей, которые оказались предоставленными самим себе. Впрочем, что с ними могло случиться? Бо́льшая часть ребятишек прекрасно ориентировалась в лесу, потому что приехала в «город» из ближайших деревушек. Но и отпрыски потомственной интеллигенции не отставали от них, осваивая новые территории не хуже первых мореплавателей. Они скакали по сопкам, словно горные козлики, в поисках приключений, но очень редко находили их. В основном придумывали сами.