Исцеление вечности - Кагава Джули - Страница 1

THE ETERNITY CURE

by Julie Kagawa

Все права защищены, включая право на полное или частичное воспроизведение в любой форме.

Данное издание опубликовано по договоренности с Harlequin Enterprises ULC.

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и события либо являются плодом авторского воображения, либо используются вымышленно, и любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, деловыми учреждениями, событиями или местами случайно.

© Мария Мельникова, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Soda Press

Copyright © 2013 by Julie Kagawa

Я ощутила запах крови, едва войдя.

Вместе со мной внутрь ворвалась метель – снег завихрился вокруг моего черного плаща и налип на волосы и одежду, как только я захлопнула дверь. В комнате было тесно и грязно, повсюду стояли ветхие столы, по углам примостились железные бочки, из них поднимался к потолку густой дым. Дряхлый вентилятор вяло вращал лопастями – примерно четверти не хватало, еще четверть была сломана, – едва разгоняя духоту.

Стоило мне переступить порог, как все глаза устремились на меня – и потом взгляд не отводил уже никто. Суровые, зловещие, изрезанные шрамами лица внимательно следили за мной, когда я проходила мимо, – так следят дикие собаки, почуявшие кровь. Не обращая на них внимания, я невозмутимо шла по скрипучим половицам, чувствуя подошвами ботинок гвозди и битое стекло. Мне не надо было вдыхать – я и так знала, что воздух воняет пóтом, спиртным и грязными человеческими телами.

И кровью. Ее запах въелся в пол и стены, в гнилые столы, темными пятнами проступал на древесине. Кровь текла по венам каждого присутствующего здесь – горячая, пьянящая. По пути к барной стойке я услышала, как несколько сердец забились быстрее, почуяла, как спешно просыпаются в людях голод и похоть, но также ощутила нотки страха и тревоги. По крайней мере кто-то из них был достаточно трезв, чтобы обо всем догадаться.

Барменом был седеющий здоровяк, по шее его змеился шрам – забегал на лицо и оттягивал левый уголок рта в вечно сердитом выражении. Он и бровью не повел, когда я устроилась на поеденном плесенью высоком стуле и облокотилась на изрядно обшарпанную стойку. Затем взгляд бармена упал на рукоятку меча за моим плечом, и глаз у него дернулся.

– Боюсь, того, что вам нужно, мы здесь не наливаем, – тихо сказал он, и его руки скользнули под стойку. Я знала: обратно он их достанет уже не пустыми. «Наверное, дробовик, – подумала я. – Или бейсбольная бита». – Во всяком случае, не из крана.

Я улыбнулась, не поднимая глаз:

– Вы поняли, кто я.

– Дело нехитрое. Красивая девушка зайдет в такое место либо если хочет умереть, либо если уже мертва. – Бармен фыркнул и мрачно зыркнул на выпивох позади нас. Я даже сейчас чувствовала на себе их мутные взгляды. – Я знаю, что вам нужно, и останавливать вас не собираюсь. Никто здесь по этим идиотам плакать не будет. Берите, что вам требуется, только не громите мой бар, договорились?

– Вообще-то я просто кое-кого ищу, – сказала я, понимая, что времени осталось немного. Псы за моей спиной уже завозились. – Кое-кого такого же, как я. Лысого. Высокого. Лицо у него сплошь в шрамах. – Я наконец подняла глаза и встретила невозмутимый взгляд бармена. – Здесь был кто-нибудь подходящий под это описание?

Подбородок бармена едва заметно дрогнул. Сердце под запачканной рубашкой забилось быстрее, а на лбу проступил пот. На мгновение мне показалось, что он мучительно раздумывает, не достать ли из-под стойки ружье или что он там прячет. Я сидела со спокойным, мирным лицом, положив руки на барную стойку.

– Вы его видели, – осторожно предположила я.

Бармен вздрогнул и странно посмотрел на меня.

– Нет. – Это слово словно вытянули из него клещами. – Я его не видел. Но… – Он бросил взгляд на людей за моей спиной, словно прикидывая, сколько времени у него осталось, и покачал головой. – Примерно месяц тому назад в поселение наведался чужак. Никто не видел, как он пришел, никто не видел, как он ушел. Но мы нашли то, что после него осталось.

– То, что осталось?

– Риксон и его сыновья. В их доме. Все было залито кровью от пола до потолка. Говорили, что тела даже собрать воедино не вышло – так они были разорваны.

Я прикусила губу.

– Кто-нибудь видел того, кто это сделал?

– Жена Риксона. Она осталась в живых. Точнее, еще три дня прожила – и застрелилась. Но она успела рассказать, что убийца был высокий, бледный и весь в шрамах, точно сам дьявол.

– С ним еще кто-нибудь был?

Бармен нахмурился и покачал головой:

– Нет, она говорила, что он был один. Но с собой у него был большой черный мешок вроде тех, в которые кладут трупы. Это все, что нам удалось из нее вытянуть. Рассказ ее, как вы понимаете, связностью не отличался.

Я кивнула и откинулась назад, хотя от слов «черный мешок вроде тех, в которые кладут трупы» у меня внутри все похолодело. Я подбиралась все ближе.

– Спасибо, – пробормотала я, отодвигая стул. – Теперь я пойду.

Тут я и почувствовала, как на плечо мне опустилась рука.

– О, никуда ты пока не пойдешь, девочка, – прошептал голос, обдав мое ухо горячим затхлым дыханием. Здоровенная лапища скользнула по моей руке и сжала запястье – крепко. У меня остался бы синяк, будь я человеком. – Снаружи слишком холодно. Давай-ка ты нас погреешь.

Уголок моих губ приподнялся в едва заметной улыбке. Ну наконец-то. Долго же ты ждал.

Я посмотрела на бармена. Встретив мой взгляд, он крайне нарочито развернулся и направился в кладовку. Человек рядом со мной ничего не заметил – он попытался притянуть меня к себе, обвив рукой за талию. Я не сдвинулась ни на дюйм, и он нахмурился, слишком пьяный, чтобы понимать, что происходит.

Я подождала, пока за барменом закроется дверь, и повернулась к приставале.

Он усмехнулся, изо рта у него несло спиртным.

– Вот так, девочка. Ты ж этого хочешь, верно?

Позади нас зашевелились еще несколько выпивох – то ли желали поглазеть и повеселиться, то ли решили наброситься на меня все вместе. Остальные напряглись, спрятались за своими кружками, источая запах страха.

– Ну так пошли, сучка. – Мужчина схватил меня за вторую руку, лицо у него стало злое и нетерпеливое. – Давай это сделаем. Я всю ночь могу.

Я улыбнулась.

– Вот как? – спросила я тихо.

А потом с рычанием бросилась на него и вонзила клыки ему в горло.

Я ушла, не дожидаясь, когда вернется бармен. Ему еще предстояло обнаружить тех, кому хватило глупости не убежать и полезть в драку, – на полу, там, где они и упали; парочку я порубила на куски, остальных оставила в живых. Я получила то, за чем пришла. Здесь, на выселках, полных бандитов и убийц, моему Голоду было хорошо и привольно как никогда. Уж лучше питаться такими людьми, чем пить кровь невинной семьи или парочки стариков, жмущихся на развалинах одинокой хижины, пытаясь согреться. Я чудовище, убийца, моя пища – человеческая жизнь, и с этим ничего не поделаешь, но я хотя бы могу выбирать, кого губить. Снаружи снова пошел снег. Тяжелые хлопья налипали на ресницы, щеки, прямые черные волосы, но я их не чувствовала. Мороз не навредит тому, кто уже мертв.

Я встряхнула катаной – на землю упала полоса багровых брызг. Убрав меч в ножны, я пошла прочь от бара, ботинки хрустели по замерзшей грязи. Лес и сколоченные из жестяных листов лачуги безмолвствовали, темный дым валил из окон и труб на крышах. Вокруг не было никого – люди сидели за закрытыми дверями, прижимаясь к самодельным печкам и бутылкам с выпивкой, защищаясь от ледяного холода теплом и алкоголем. Некому было увидеть одинокую девочку-подростка в длинном черном плаще, шагающую по тропинке меж домами. Как и все гости этого городка, я пришла сюда, получила то, что хотела, и исчезла в ночи – оставив после себя побоище. Примерно в сотне ярдов, ощетинившись колючей проволокой, поднималась в небо темная стена из рифленых стальных листов. Местами неровная, с щелями и дырами, которые латали, перелатывали – и о которых в конце концов просто забыли. Хлипкая защита от тварей, что рыскают по ту сторону. Если здесь ничего не изменится, через какое-то время городок исчезнет с лица земли.