Исцеление вечности - Кагава Джули - Страница 2

Не моя забота.

Я запрыгнула на крышу хижины, что примыкала к стене, затем перемахнула через саму стену, легко приземлившись на другой стороне. Распрямившись, я окинула взглядом каменистый склон, что спускался к дороге, по которой я пришла сюда, – сейчас она исчезла под снегом. Даже мои следы, что вели с востока, скрыла белизна.

«Он был здесь, – подумала я, когда ветер ударил в лицо, рванул волосы и плащ. – Всего месяц тому назад. Я подбираюсь ближе. Нагоняю его».

Спрыгнув с утеса, я пролетела по воздуху двадцать футов – плащ развевался за спиной – и приземлилась на краю дороги – ух! Удар отдался по всему телу. По разбитому, крошащемуся под ногами асфальту я дошла до развилки. Одна дорога огибала крохотный городок и уходила на юг, другая поворачивала на восток – туда, где скоро взойдет солнце.

Я посмотрела в одну сторону, потом – в другую, ожидая. И случилось то же, что и на прошлом перекрестке. Меня еле ощутимо потянуло на северо-восток. Это было больше, чем интуиция, больше, чем инстинкт. Я не могла до конца объяснить, как так получается, но я знала, где должна искать своего господина. Кровь притягивает кровь. Следы убийств, что попадались мне в моем путешествии, – взять хотя бы несчастную семью из городка, который я только что покинула, – лишь подтверждали это. Он двигался быстро, однако я нагоняла его – медленно, но уверенно. Ему не удастся скрываться от меня вечно.

Я иду к тебе, Кэнин.

До рассвета оставалась пара часов. Я могла успеть преодолеть немалое расстояние, поэтому вновь пустилась в путь – в неизвестность. В погоню за призраком.

Зная, что времени у нас мало.

Я шла в ночи, ледяной ветер бил в лицо – он не мог причинить никакого вреда моей и так уже холодной коже. Дорога убегала вдаль, безмолвная и пустая. Ничто не шевелилось в темноте. Я миновала развалины старых районов – безлюдные, заросшие деревьями улицы, здания разрушались от снега и времени. После эпидемии, уничтожившей бóльшую часть населения планеты, и последовавшего за ней нашествия бешеных почти все города обратились в руины. Мне то и дело попадались поселения – люди жили там свободно, несмотря на постоянную угрозу нападения бешеных или нашествия своих же собратьев из других поселений. Но большинство обитали в вампирских городах – огромных, огороженных, где правители предоставляли еду и «безопасность» в обмен на кровь и свободу. Люди в вампирских городах, по сути, были не более чем скотом, но такова цена вампирской защиты. Или так людям внушали. Чудовища обитали по обе стороны стены, но бешеные по крайней мере не скрывали желания тебя сожрать. В вампирском городе ты просто «жил взаймы» до тех пор, пока убийцы, которые улыбались тебе и гладили по головке, не показывали наконец свое истинное лицо.

Мне ли не знать. Я родилась в таком городе.

Я все шла и шла по дороге сквозь белые леса, что разрослись вокруг городов и пригородов, пока небо не стало сереть и меня не начала одолевать вялость. Сойдя на обочину, я нашла в зарослях кустарника фермерский дом. Терновник пророс сквозь крыльцо, обосновался на крыше, приник к стенам, но сам дом был цел. Я поднялась по ступенькам, пинком открыла дверь и нырнула внутрь.

По углам разбежались маленькие мохнатые зверьки, а вокруг меня завихрилось снежное облачко. Я окинула взглядом нехитрую мебель, покрытую пылью и паутиной, странным образом целую.

У ближайшей стены стоял старый желтый диван, с одной стороны попорченный грызунами – пол был покрыт грязным осыпавшимся ворсом. Память моя ожила, и перед глазами возникла картина из иных времен, из другого дома, похожего на этот, тоже пустого и покинутого.

Всего на долю секунды я увидела перед собой его – он сидел на диване, уперев локти в колени, светлые волосы сверкали в сумраке. Я вспомнила тепло его рук на своей коже, пытливый взгляд пронзительно-голубых глаз и как сдавило грудь, когда пришлось уйти и покинуть его. Я мрачно опустилась на диван и провела рукой по глазам, прогоняя воспоминание и смахивая налипший на ресницы иней. Мне больше нельзя о нем думать. Он в Эдеме вместе с остальными. Он в безопасности.

А Кэнин – нет.

Я откинулась назад, уперлась затылком в спинку дивана. Кэнин. Мой господин, вампир, который обратил меня, спас мне жизнь и научил меня всему, что я знаю, – вот на ком мне сейчас нужно сосредоточиться.

От одной лишь мысли о моем создателе я нахмурилась. Я была обязана вампиру жизнью и твердо намеревалась исполнить свой долг перед ним, хоть я никогда не понимала Кэнина. Он был для меня загадкой с самого начала, с той судьбоносной грозовой ночи, когда за пределами города на меня напали бешеные. Я умирала, и из ниоткуда возник незнакомец – он предложил спасти меня, поставив перед выбором. Погибнуть… или стать чудовищем.

Разумеется, я выбрала жизнь. Но даже после того, как я приняла решение, Кэнин не ушел. Он остался, чтобы научить меня быть вампиром, чтобы удостовериться: я понимаю, что именно выбрала. Без него я, скорее всего, не протянула бы и пары недель.

Но у Кэнина были свои секреты, и однажды самый темный из них явился к нам в обличье Саррена – больного на голову вампира, одержимого жаждой мести. Опасный, хитрый и совершенно безумный, Саррен выследил нас в нашем убежище – потайной лаборатории, и нам пришлось бежать. Начался настоящий хаос, и мы с Кэнином расстались – мой явившийся из ниоткуда наставник канул в никуда. Больше я его не видела.

А потом начались сны.

Я поднялась – диван заскрипел – и прошла по заросшему плесенью коридору в дальнюю комнату. Когда-то здесь была спальня, и большая кровать в углу располагалась достаточно далеко от окна, чтобы до меня не добрался солнечный свет.

На всякий случай я завесила окно ветхим одеялом – комната погрузилась в сумрак. Снаружи все еще шел снег, крохотные белые хлопья падали с темного, затянутого тучами неба, но погода могла и проясниться, так что рисковать я не собиралась. Устроившись на кровати с мечом под боком, я уставилась в потолок, ожидая, когда меня одолеет сон.

У вампиров не бывает сновидений. Технически мы мертвы, и наш сон похож на смерть – темное бездонное забытье. Мои «сны» были о Кэнине, и он был в беде. Я видела все его глазами и чувствовала то, что чувствовал он. В моменты крайнего физического или эмоционального напряжения и страдания кровь взывает к крови, и я могла ощущать то, что происходило с моим господином. Ощущать его мучения. Саррен нашел его. И принялся мстить.

Я прищурилась, вспомнив последнее видение.

Мое горло саднит от крика.

Прошлой ночью он себя не сдерживал. Он и раньше забавлялся со мной лишь для того, чтобы показать, как далеко простирается его бесноватая злоба. Но прошлой ночью свое лицо показал истинный демон. Он хотел побеседовать, пытался заставить меня говорить, но я не собирался делать ему такого одолжения. И он заставил меня кричать. В какой-то момент я опустил глаза на свое тело – я был подвешен к потолку, точно кусок разделанного мяса, – и удивился тому, что до сих пор жив. Никогда еще я так не жаждал смерти. В аду точно не будет хуже. Призывая на помощь все свои умения или, возможно, все свое безумие, Саррен старался не позволить мне умереть, а я, в свою очередь, изо всех сил стремился расстаться с жизнью.

Сегодня, однако, он странно безучастен. Я проснулся, как просыпался бессчетное число раз до этого, подвешенный за руки к потолку, мысленно готовясь к скорому мучению. Голод – живое существо, оно пожирает меня, и это само по себе пытка. Кровь теперь видится мне повсюду: капает с потолка, просачивается под дверь. Избавление недостижимо.

– Все без толку.

Его шепот раздается в темноте. Саррен стоит в нескольких футах от меня, смотрит пустым взглядом, на его бледном лице – паутина шрамов. Прошлой ночью его глаза сверкали огнем, он вопил и кидался на меня, требуя говорить, ответить на его вопрос. Сегодня его опустошенное лицо пугает меня сильнее, чем его гнев.