Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 8

Ардан посмотрел ей в глаза. Её разум вздрогнул где-то на периферии его воли. Она не отводила взгляд в сторону. Словно бросая вызов его искусству. И Арди знал… точно знал, что сейчас, стоило ему помочь холоду прорваться сквозь преграду, сооруженную смертными руками, им двоим хватит силы сломить её защиту. Такую мягкую и такую податливую. Совсем не ту, что оберегала осколки Имен.

— Попробуй, Снежный Волк, — с улыбкой, на языке Фае из озорной превратившейся в стальную, предложила Алоаэиол. — Если успеешь до того, как я понижу тебя в звании до евнуха.

С её губ сорвалось облачко черного тумана, а Арди почувствовал, как в его пах упирается лезвие длинного изогнутого ножа, который мутант выхватила едва ли не из воздуха. И только короткое мерцание её рук и тела подсказывали, что она двигалась быстрее, чем успевал взгляд.

— Эй… эй! — вскрикнул Клементий и, в одной только нательной майке и широких трусах, схватив посох, отбежал от своей кровати и встал рядом с Ардом и Алоаэиол. — Давайте придерживаться рабочей этики, коллеги. Мы немного пошутили над капралом, и этого достаточно.

Ард не стал настаивать и первым отвел взгляд в сторону. В то же мгновение от его паха отодвинулось лезвие, вскоре исчезнувшее в ножнах. Но, как назло, Ардану тут же пришлось упереть взгляд обратно в пол. Около окна стояла капитан Парела, которая под плащом регалий и свободным платьем без корсета скрывала фигуру, ничем не выделявшуюся бы… на модных показах Бальеро. Разве что целая летопись из шрамов от пуль, сабель, когтей, клыков и магии оттолкнула бы притязательных зрителей модной богемы.

И, в отличие от Клементия и капитана Алоаэиол, Парела предстала не в нижнем белье, а в том первозданном виде, в котором её произвела на свет её матушка. Причем не только капитан Парела.

Рядом с ней, у соседних кроватей и приставленных к ним тумбочек, переодевались последние два участника усиления охраны премьер-министра. Два мужчины, примерно ровесники лейтенанта Корносского. И тоже — шокирующе нагие. Выше обычного, среднестатистического мужчины Империи, украшенные, как и Парела, красноречивым перечнем шрамов, они разбирали лежавшие на кровати тюки с казенной одеждой.

— Спящие Духи, — выдохнул Ардан и отвернулся в сторону. Если прежде он чувствовал жар лишь в своих щеках, то теперь тот добрался до кончиков ушей.

— А вы уверены, капитан, что женитесь через несколько недель? — с насмешкой прозвучало за спиной. — Или об этом знают все… кроме вашей собственной невесты?

Ардан проигнорировал очередной словесный выпад самой странной эльфийки (или полукровки… или человека… единственное, что известно точно — мутанта), которую только встречал в своей жизни, и поспешил найти взглядом свою постель. Она оказалась последней в оконном ряду. Всего шесть кроватей (видимо, Старший Магистр как раз таки обладал собственным расположением) стояли в два ряда друг напротив друга. Арду досталось место в дальнем конце под самым окном.

Что, в целом, логично. Под окнами, едва просматриваемыми из-за налипшего инея, несмотря на отопление, наледь образовалась даже на подоконниках. Так что спали здесь два мужчины-мутанта и… Ардан, чему тот был несказанно благодарен. Кровати Клементия, Парелы и Алоаэиол находились у противоположной стены.

Подойдя к своему на ближайшие две недели спальному месту, Ардан приставил посох к тумбочке и снова коротко вздохнул. Правильно говорил Гута, что нельзя лезть на чужой ягодный кряж со своими правилами. Тем более что отапливать шесть помещений вместо одного, пусть и большого, куда сложнее.

Зима ведь не делала разницы между герцогом и обычным гражданином Империи. Она в равной степени диктовала свои условия всем. Знать, Первородные, люди, богатые, бедные — ей без разницы.

«Тесс, наверное, со смеху умрет», — подумал юноша и, повернувшись спиной к своим коллегам, развязал тесемки на бумажном тюке и принялся раздеваться. К моменту, когда он снял с себя нательное белье, оставшись в том виде, в котором его видело всего несколько людей и зверей на всем свете, смешки и обмен шутками за спиной как-то сами собой утихли.

Слух матабар уловил короткую ремарку:

— Интересно, а в Большом совсем близко к сердцу приняли военную реформу образования, да?

И вторящую ему:

— Хоть сейчас на штурм Фатийских окопов посылай.

— Ага… а в одежде и не скажешь.

Жар от ушей переместился куда-то ближе ко лбу. Видимо, правила приличия в уставе второй канцелярии отказались прописать в целях экономии бюджета на чернилах и бумаге. Обсуждать чужую наготу (и тем более открыто глазеть) — категорически неприемлемо для уважающего себя мужчины и добропорядочной женщины!

В этот момент дверь в помещение резко отворилась, заставляя Арда, успевшего разве что руки в рукава нательной рубахи вдеть, повернуться лицом к вошедшим в помещение… премьер-министру и капитану Понских.

Причем лицом к лицу, со всеми, так сказать, природными данными наружу, оказался лишь Ард, потому как остальные оперативники, включая Парелу и капитана Алоаэиол, все еще стояли затылками к двери.

Ардан не знал, могут ли покраснеть волосы, но, судя по ощущениям, они горели вплоть до самых кончиков.

— Не знаю, завидовать ли невесте капрала или жалеть бедняжку… — шепот Алоаэиол, произнесшей фразу в абсолютной тишине, прозвучал сродни пороховому взрыву. — Это же как у них получается…

Ардан жалел, что не может провалиться под землю.

Долгие. Две. Недели.

Ардан оттянул воротник черной рубашки из плотного льна. Несмотря на то, что отдел снабжения Черного Дома явно пытался подогнать все мерки по его далеко не стандартной фигуре, из-за весьма большого объема работы они выполнили пошив не так качественно, как обычно.

Рубашка была немного мала Арду в воротнике и длине рукавов, шерстяная жилетка — наоборот, велика, пиджак слегка трещал на спине, а меховое пальто из соболиного меха и плотной драповой ткани едва опускалось до середины икр. Благо, что перчатки на пальцы налезали. От шапки Ардан отказался точно так же, как и по итогу от нательного белья.

И именно размышлениями об одежде он берег свой разум от путешествий по воспоминаниям прошлого дня и той степени неловкости, которую не испытывал, вероятно, с момента прибытия в особняк Анорских.

Забавная ирония.

Наконец автомобиль затормозил около парадного подъезда Парламента. Подъездной дорогой воспользоваться могли не все, но пропускной пункт контроля лишь мазнул взглядом по их транспорту и тут же вытянулся по струнке. Во-первых, вместо номеров — герб Империи и герб Закровских, а во-вторых — автомобиль кортежа сопровождения Черной Канцелярии (где находились Клементий с Алоаэиол — сегодня их смена). Не говоря о том, что данный автомобиль и его шофера солдаты видели каждый божий день.

В любом случае, Арду было любопытно проехаться в правительственном транспорте. Может быть, не таком комфортном внутри, как дорогущие автомобили Анорских и ан Маниш, но с корпусом примерно в два с половиной раза длиннее обычного (достаточно, чтобы внутри свободно уместились премьер-министр, капитан Понских и Ардан, причем премьер-министр сидел к ним лицом; диваны в салоне имели не два, а три ряда, два из последних обращены друг к другу), а стенки и крыша и вовсе выглядели достаточно толстыми, чтобы остановить пулю. И то же самое можно было сказать про стекло, у которого отсутствовала рукоять регулировки высоты.

Первым из салона, держа перед собой посох, вышел капитан Понских, затем, по регламенту, в курс которого Арда ввели прошлым вечером, вышел сам Ардан. И только когда они вместе с Клементием и Алоаэиол встали коробкой рядом с дверьми, только тогда на свет выбрался и сам премьер-министр.

— Признаться, в данный момент это все выглядит скорее нелепо, чем хоть как-то оправданно, — выдыхая облачко пара, резюмировал генерал-герцог, оглядывая пустынную Правительственную площадь.