Это все Йока - Доманская Наташа - Страница 5

– Я и сама не поняла. Что-то сказала про его бывшую девушку, он разозлился, ну а я, вместо того чтобы замолчать, сказала что-то еще, – гундела в трубку Марина.

Зоя тогда жила с родителями, и произошедшее было для нее с одной стороны чем-то диким, а с другой – странным. Ведь ее собственный отец не то что руку не поднимал, он даже голос никогда дома не повышал. «Как может быть иначе?» – удивлялась Зоя.

Зоя и сама не заметила, как у нее появилось допущение, что она может начать подслушивать разговоры мужа. «Как в глаза-то теперь смотреть человеку?» – ругала она себя по дороге из торгового центра.

Весь оставшийся день она сомневалась. Ее бросало то в холод, то в жар. У нее то ползли мурашки, то пылали щеки от разгорающегося внутри стыда. Сердце то замирало, то готово было выпрыгнуть из груди. До приезда родителей Алексея оставался час, муж уже вернулся от товарища, благоухая этой своей туалетной водой, и Зоя все не могла найти себе места. Наконец он не выдержал.

– Так и будешь пребывать в образе? – Алексей посмотрел на Зою искоса, и как ей показалось, даже примирительно. Хотя она не очень понимала, когда он смотрит примирительно, потому что до этого времени они не ссорились даже по мелочам.

– А ты? – парировала Зоя, мысленно ругая себя за несдержанность.

Муж раздраженно поднялся:

– Пойду встречу их у подъезда.

– Угу, – Зоя стирала несуществующую пыль с подоконника на кухне практически сухой тряпкой, которой она под недоуменные взгляды Алексея уже успела протереть всю мебель в их спальне, прошлась даже по резным листьям монстеры в углу, чего раньше никогда не делала. – Хорошая идея.

Она сама не поняла, как вдруг желание жить с человеком долго и счастливо за один день трансформировалось в желание сначала выкинуть все эти купленные в магазине шпионские штучки, а следом – никогда больше не иметь ничего общего с собственным мужем. Зоя была зла. Зла на Алексея, что он, обычно сдержанный, веселый и вежливый, в какие-то несколько минут все испортил. Растоптал своими грязными, с налипшими комьями земли, кроссовками, которые снова по приходу бросил у порога. И что она должна делать? Спустить все на тормозах, забыть, растереть, продолжить тратить свою зарплату на платья и косметику, мечтать о ребенке, бояться садиться за руль. Делать все как обычно, все как всегда. Ведь у нее есть не просто партнер, парень или сожитель, а законный муж. Вчера еще самый лучший на свете муж, сегодня уже слегка подпорченный, а завтра… Фантазии на тему, как может измениться муж завтра, она усиленно отгоняла.

И дело было даже не в том, что он может ее обманывать, изменять. Дело в другом. Он дал ей надежду. Надежду на то, что ее кто-то может любить, баловать и даже, о боже, носить на руках. Ведь она не какая-то там рыжеволосая Зои из северной Ирландии, а обычная русская слегка полноватая женщина Зоя из страны, где шесть месяцев в году стоит такая погода, что желание одно – сдохнуть.

– Как у вас вкусно пахнет, – Венера Александровна, облаченная в элегантный брючный костюм, впорхнула в квартиру. – Зоечка опять весь день у плиты провела. – Она сняла верхнюю одежду и зашла на кухню.

– Мне не сложно, – робко улыбнулась Зоя и подставила щеку для поцелуя. Свою свекровь она обожала, что было вполне взаимно, хоть и весьма непопулярно.

– Привет, Зоечка, – свекр в вытертых на бедрах джинсах и клетчатой рубашке, натянутой на округлом животе, уже деловито выставлял на накрытый стол банки с соленьями, вареньями и зимними закусками. – Убери огурцы в холодильник, а варенье можешь просто в темное место поставить. Вот малиновое привез, твое любимое.

– Ой, да куда столько!? – всплеснула руками Зоя. – Прошлое не съели еще.

– У вас квартира большая, где хранить, найдете. Ну, Зоечка, рассказывай, как у вас дела? – Глеб Андреевич свернул полиэтиленовый пакет в небольшой квадратик и убрал в задний карман джинсов. Вымыл руки и сел за стол. Любовно посмотрел на жену, которая гляделась в карманное зеркальце, поправляя прическу.

Зоя никогда не понимала, что у этих двоих может быть общего. Элегантная, миловидная женщина, добившаяся в своих кругах определенных высот, и обычный деревенский житель. Именно деревенским жителем Глеб Андреевич виделся Зое, хотя, разумеется, всегда бесконечно нравился. Он преподавал в колледже, а Венера Александровна работала на телевидении и даже вела передачу для женщин на местном телеканале.

Алексей мялся в проеме гостиной. Зоя никогда не жаловалась на мужа, да и повода раньше не было, но звенящее напряжение между ними было вполне осязаемо. Настолько, что гости переглянулись и даже, как ей показалось, одновременно поежились.

– Что у вас тут случилось, дети? – Венера Александровна картинно сложила ладони на столе, покрытом винной скатертью (специально для гостей). Уже немолодая, но все еще очень привлекательная женщина, она восхищала Зою. Было в ее энергетике что-то успокаивающее. Как только она заходила в помещение, сразу начинало казаться, что вот теперь точно все будет хорошо. Все наладится. Все разрулится и встанет на свои места. По-другому и быть не может. Вот и сейчас Зое отчего-то подумалось, что если на их кухне сидит Венера в своем этом брючном костюме, вся такая ухоженная и тоненькая, то все обязательно будет хорошо. Мир не рухнул, а до сих пор держится. Пусть на нескольких камнях, шатко стоящих друг на друге, но держится же.

– В двух словах и не расскажешь, – Зоя смутилась. – Мы сами разберемся. Все нормально у нас, – она украдкой глянула на мужа.

– В двух словах и не нужно. Мы же семья, а значит, проблемы у нас общие. – свекр вздохнул и строго обратился к сыну: – Алексей, не стой столбом. Садись за стол, будем разбираться. Вон до чего девочку довел. Глаза на мокром месте.

Алексей, скрестив руки на груди, недобро прищурился. Зоя никогда его таким не видела. Будто провинившийся ребенок, который что-то натворил, а вину свою признать не хочет, не считает нужным.

– Ну садись, садись, – Глеб Андреевич тоже прищурился.

Зоя знала, что между отцом и сыном еще с детства идет борьба. Никто не хочет поступаться своим авторитетом, поэтому часто совместные дела превращаются в затяжные конфликты. Ведь, несмотря на кажущуюся неказистость и мягкий нрав, свекр обладал железным характером. Таким же, как ее собственный отец. Она вообще заметила, что сильные люди все мягкие. Часто они терпят в свой адрес даже оскорбления, предпочитая не отвечать, а просто постепенно вытесняя оппонентов из жизни. Иногда не в прямом смысле, а ментально: закрывая для них свою душу. Алексей был не похож на своего отца. Он всегда возвращал удар. Когда в компаниях, куда они с Зоей часто ходили вместе, затевались шуточные перепалки, супруг всегда отвечал. В шутку, конечно, но Зоя понимала, что и в другой, абсолютно любой ситуации он молчать не будет. – Разбирайтесь без меня, – злым шепотом прошипел муж. – Устроила черт-те что на ровном месте. – Он кинул брезгливый взгляд на жену, выпрыгнул в коридор и в поисках ложки для обуви свалил родительскую верхнюю одежду с неразобранной вешалки.

Зоя любила заниматься домашними делами, но в охотку, и почти всегда забывала привести в порядок сезонную обувь и убрать в чехлы верхнюю одежду. Так и висело все на вешалке круглый год. Видя, что Зоя ходит вокруг вешалки с недовольным лицом, но никак не может найти в себе силы ее разгрузить, Алексей убедил ее, что убирать вещи на лето не обязательно. Ведь снег может пойти и в апреле, и даже в мае.

Несколько секунд он пытался пристроить упавшие вещи обратно, но в последний момент психанул и в сердцах стряхнул и остальную одежду. Выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью.

Венера Александровна молчала, поджав аккуратно подведенные розовым контуром губы. Зоя перевела затравленный взгляд на Глеба Андреевича. У свекра ходили желваки, шея покраснела, глаза лихорадочно блестели. Казалось, если бы не жена и невестка, он бы ринулся за сыном и задал ему хорошенькую трепку.