Игры Ариев. Книга шестая (СИ) - Снегов Андрей - Страница 8

Я резко распахнул дверь и сделал скачок на три шага назад, принимая боевую стойку.

На пороге стоял князь Владлен Волховский собственной персоной. Его выцветшие голубые глаза смотрели на меня с легкой усмешкой, а тонкие бескровные губы были изогнуты в подобии улыбки. В его руках была пухлая кожаная папка с золотым тиснением — а не горящий золотом клинок, как я ожидал.

Я расслабился и положил меч на журнальный столик.

— Осторожность тебе явно не помешает, — с усмешкой сказал старик, шагнув через порог. — Но твой убийца вряд ли стучал бы в дверь как я. И вряд ли дожидался бы, пока ты откроешь.

— Он бы проник в спальню ночью, когда я усну⁈ — язвительно спросил я, не скрывая раздражения. — Как апостольный князь Псковский в мой дом полгода назад⁈

Слова вырвались сами собой — горькие, полные застарелой ненависти. Я имел в виду ту ночь, когда мой дом в Изборске пылал как погребальный костер, в котором горели тела моего отца, братьев и маленькой сестры. Ту ночь, которая превратила меня из наивного мальчишки в того, кем я стал.

— Он убил бы тебя у всех на глазах, так, чтобы никто не заподозрил насильственную смерть, — ответил князь, не обратив внимания на мою дерзость.

Старик прошел в гостиную, опираясь на трость, и остановился у камина. Огонь отбрасывал пляшущие тени на его морщинистое лицо. Он повернулся ко мне спиной — жест, который мог означать либо абсолютное доверие, либо уверенность в отсутствие угрозы. Или и то, и другое одновременно.

— Например, на сцене, во время представления⁈ — продолжил я, подходя ближе.

Мой голос дрогнул. Я вспомнил Забаву — ее губы на моих губах, ее руки на моей груди, ее серые глаза с черными искрами, смотрящие на меня с такой страстью…

— Например, — Волховский кивнул, не оборачиваясь. — Несчастный случай, отравленное питье, вызов на бой из-за девицы… Вариантов сотни, юный князь, если не тысячи.

— Вы пришли меня предупредить? — я скрестил руки на груди. — Или запугать?

Старик обернулся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение — быстрое, мимолетное, почти незаметное.

— Быть может, уважишь мои седины и предложишь присесть? — спросил он с легкой иронией в голосе.

— Присаживайтесь, — запоздало предложил я и указал на кресло у камина.

Волховский усмехнулся, кивнул и опустился в кресло. Его движения были уверенными и грациозными, несмотря на преклонный возраст — Рунная Сила поддерживала тело в форме, не позволяя старости взять свое.

Я сел в кресло напротив Волховского, так, чтобы мой меч оставался на расстоянии вытянутой руки. Это была излишняя, предосторожность, учитывая Силу старого князя. Он мог убить меня, не вставая с кресла, и потому едва заметно усмехнулся.

— Я пришел как друг, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Тебе сложно в это поверить, но я не обманываю.

Я прислушался к собственным ощущениям. Рунная Сила теплой волной прошла по телу, обостряя восприятие. Я почувствовал биение сердца старика — ровное, спокойное, без тени волнения. Почувствовал его дыхание — глубокое и размеренное. Почувствовал его ауру — сознательно приглушенную, но без малейшего признака агрессии.

Мне показалось, что князь Волховский говорит правду.

— Проверяешь меня на искренность, полагаясь на Силу Рун? — спросил он, вскинув бровь. В его голосе звучала не злость, а скорее снисходительное любопытство — так учитель смотрит на ученика, допустившего простительную ошибку. — Дам бесплатный совет: этого делать не стоит.

— Но это работает, — неуверенно возразил я.

Все мои предыдущие опыты подтверждали это. Рунная Сила позволяла чувствовать ложь — как легкий диссонанс, фальшивую ноту в симфонии чужих эмоций. Я успешно использовал это умение десятки раз, вычисляя предателей и обманщиков на Играх.

— Я собственноручно убил князя Игоря Владимировича Псковского выстрелом в затылок! — уверенно заявил Волховский.

Его голос был тверд, взгляд — прям и честен. Ни единого признака лжи. Ни единого колебания.

Старик улыбнулся — тонко, почти незаметно.

— Правду я сказал или нет?

— Нет, — ошеломленно ответил я.

Вот только моя интуиция, напитанная Рунной Силой, кричала во весь голос, что старик говорит правду. Я чувствовал, что князь не лжет! Он действительно убил Псковского! Но это было невозможно. Апостольный князь Игорь Псковский умер от моей руки и уж точно не от выстрела в затылок.

— Руны — не детектор, Олег, — пояснил Волховский, откидываясь на спинку кресла. — Они не позволяют точно определить, лжет собеседник или нет. Они лишь обостряют твое восприятие — усиливают интуицию, позволяют замечать мельчайшие детали. Но интуиция может сбоить. Особенно когда имеешь дело с тем, кто умеет контролировать свое тело и эмоции.

Он замолчал, давая мне время осмыслить сказанное.

— Опытный лжец может верить в собственную ложь, — продолжил старик. — Может убедить себя в том, что говорит правду, — и тогда никакие руны его не разоблачат. Имей это в виду. Со временем ты научишься обманывать высокорунных собеседников — даже Императора или меня.

— Или все научатся обманывать меня, — мрачно добавил я.

— Уже обманывают, — Волховский пожал плечами. — Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Добро пожаловать в мир большой политики, юный князь Псковский. Здесь все лгут — вопрос лишь в масштабах и последствиях.

— Зачем вы пришли в столь поздний час? — спросил я, решив сменить тему.

Волховский сложил руки на черной папке, которую держал на коленях, и начал стучать по ней пальцами, словно наигрывая какую-то мелодию.

— Чтобы обсудить наши совместные действия по управлению Псковским княжеством, — ответил он. — И кое о чем тебя попросить.

— Для начала я хочу понять, на чьей вы стороне, — сказал я прямо.

Вопрос был дерзким, почти оскорбительным. Так не разговаривают с членами Имперского Совета — с людьми, чья власть уступает лишь власти самого Императора. Но мне было плевать на этикет. Я устал от недомолвок и полуправды. Устал от игры, правила которой менялись каждую минуту.

— На стороне Империи, — не моргнув глазом, ответил Волховский. — Всегда. Имперский Совет существует именно для этого — для защиты интересов Империи, даже если эти интересы противоречат желаниям отдельных князей. Даже если они противоречат желаниям самого Императора. Пока ты будешь разделять эту позицию, Совет будет тебя поддерживать. Пока твои действия будут служить благу Империи — ты можешь рассчитывать на нашу помощь и защиту. Но в тот момент, когда ты поставишь личные интересы выше имперских…

Он не закончил фразу. Не было нужды.

— А князь Псковский, значит… — начал я.

— Князь Игорь Псковский забыл об интересах России много лет назад, — перебил меня старик, и его голос стал жестким, почти злым. — Он погряз в интригах, в борьбе за власть, в бессмысленном соперничестве с соседними княжествами. Он убивал направо и налево, не разбирая, кто враг, а кто потенциальный союзник. Он ослабил западную границу, позволив Тварям расплодиться в местах Прорывов. Он превратил Псковское княжество в рассадник коррупции и беззакония.

Волховский сделал паузу и пристально посмотрел мне в глаза.

— Именно поэтому во главе Псковского княжества теперь стоишь ты.

Меня подмывало спросить напрямую о роли старого интригана в убийстве моей семьи и моем возвышении. Не был ли мой биологический отец такой же пешкой в руках Имперского совета, каким я был я для него самого? Вопрос вертелся на языке, рвался наружу. Но я смолчал. Волховский все равно мне не ответил бы. По крайней мере, сейчас. Он был слишком опытным игроком, чтобы раскрывать карты раньше времени.

Кроме того, я не был уверен, что хочу знать ответ. Не был уверен, что смогу жить с этим знанием. Если окажется, что Совет причастен к гибели моей семьи… Что тогда? Давать очередной обет мести самой могущественной организации Империи? Нападать на людей, способных уничтожить меня щелчком пальцев?

Нет. Не сейчас. Я задам этот вопрос, когда обрету реальную Силу. Если обрету. Если выживу.