Развод в 45. Богатые тоже платят (СИ) - Беж Рина - Страница 15

Да, пока я сама в это слабо верю. Но… если постоянно заниматься самовнушением…

— Ты ж моя оптимистка, — у Ланки сквозь слезы прорывается смешок.

И я тоже улыбаюсь.

Справимся. Мы обязательно со всем справимся.

— Лучше скажи, что там Егор тебе ответил? — ловко меняю тему на более позитивную. — Он летит с тобой на отдых?

— Нет, мамочка. Он бы очень хотел, но у него проект к сдаче готовится. Дедлайн как раз в начале следующей недели.

— Жаль, — выдыхаю искренне. — Ладно. Тогда поеду сейчас разговаривать с Маргаритой Михайловной и Сергеем Даниловичем.

Называю имена-отчества свекрови и свекра и щелкаю брелоком, снимая с машины сигнализацию.

— Сообщишь мне, как что решится?

— Конечно, милая. Но вещи собирай в любом случае.

— Договорились.

Распрощавшись со старшенькой, набираю младшую.

— Мамсик, я в школе задержусь, — рапортует Ришка, слегка запыхавшись. — Репетируем танец для последнего звонка.

— Хорошо, роднуль. Не отвлекаю. Я к бабушке и дедушке заеду, а после сразу домой.

— Оки, увидимся.

— Конечно. Целую.

Третий звонок не доставляет столько радости, как первые два, но он необходим. Родители Анатолия не любят незваных гостей, за исключением сына и внучек, которых обожают, поэтому набираю номер свекрови, чтобы предупредить о своем приезде.

И с удивлением выслушиваю:

— Очень хорошо, Виктория, что ты так решила. Мы дома и уже тебя ждем.

— Буду через сорок минут.

— Отлично. Я передам Евгении.

Счастье, что я не успеваю тронуться с парковки, точно бы куда-нибудь зарулила, не совладав с эмоциями.

— Э-э-э… моя мама тоже у вас?

Не то чтобы наши с мужем родители враждовали. Но они точно не друзья. Я бы назвала их общение — холодным нейтралитетом. Когда каждая сторона всё знает о другой, но к диалогу не стремится, как и к встречам. От слова «совсем». Хотя и довольно неплохо поддерживает беседу, если того требуют обстоятельства. Например, на днях рождения внучек. И так все пятнадцать лет.

А тут моя мама пришла к сватам в гости?.. Сама?..

Обалдеть, не встать.

Наверное, на горе рак свистнул.

Трижды.

— Да, Виктория. Твоя мать у нас. Приезжай, — чинно заявляет Маргарита Михайловна и первой сбрасывает звонок.

ВИКТОРИЯ

Родители Анатолия живут в коттедже под Пушкиным. В зеленой зоне, закрытой от сквозного проезда шлагбаумами.

На то, чтобы выбраться из города и добраться до места назначения, уходит около часа времени. Но, варясь в мыслях о предстоящей встрече, даже не замечаю, как оно пролетает.

Дверь открывает помощница свекрови по хозяйству. Приветливо поздоровавшись — хоть кто-то в этом доме ко мне благоволит — Раиса Андреевна забирает верхнюю одежду и предлагает тапочки. Переобуваюсь.

— Где все? — интересуюсь обтекаемо.

Кто знает, кого еще кроме мамы в этом месте я могу встретить?

Может, Бардин тоже здесь, а не в клинике? И даже не один, а, например, со своей кудрявой любимкой… Ко мне-то прискакать его пигалице смелости хватило. Вдруг и сюда тоже?

— Они в гостиной, Виктория Владимировна, — отвечает домработница и следом уточняет. — Вам подать чай или кофе?

— Кофе, черный, без сахара, пожалуйста.

— Конечно, пару минут.

Раиса Андреевна уходит в сторону кухни, а я вытаскиваю из сумки телефон и иду в зал.

— Добрый день! — приветствую всех и сразу, обводя присутствующих взглядом.

В помещении трое. Свекры привычно занимают свои кресла-троны с высокими спинками, мама расположилась на диване.

Мужа нет. Его девочки-припевочки тоже. Что ж, уже легче.

— Здравствуй, Виктория, — едва заметно кивает мне свекор, сканируя поблекшими с возрастом светло-голубыми глазами.

Улыбки не жду. В этом плане отец Анатолия — скупердяй. Впрочем, мать недалеко ушла. Вот и теперь свекровь полностью копирует поведение супруга.

— Приветствую, — кивает чинно.

Мама же широко улыбается, хлопает на свободное место рядом с собой, дожидается, когда я присяду, и, наклонившись ко мне, звонко целует в щеку.

— Привет, доченька.

— Привет-привет. Как у тебя нога? Физиопроцедуры помогают? — сосредотачиваюсь исключительно на ней.

Зимой она неудачно упала и повредила колено. Ее пролечили, но боли иногда возвращаются, а при долгой ходьбе проявляется хромота. Неделю назад я записала ее на лазерную терапию по месту жительства, но из-за «сюрприза», подкинутого Бардиным, в последние дни немного упустила контроль за ситуацией.

Просто была морально не готова ей раскрыться, признавать себя неудачницей и ловить сочувствие — то еще мерзкое дело, вот и не звонила, успешно отделываясь утренними открытками с пожеланием хорошего дня.

Впрочем, я и сейчас не готова потрошить свою душу, но, судя по каменным лицам свекров, мое внутреннее состояние мало кого интересует. Ведь у них собственные цели и задачи.

— Помогают, Викусь. Спасибо. И за мазь тоже, она мне больше нравится.

— Отлично.

— Пожалуйста, угощайтесь, — Раиса Андреевна вкатывает в гостиную небольшой столик и разносит всем чашки.

— Виктория, снова на кофе сидишь? — комментирует мой выбор мать Анатолия, когда помощница по хозяйству оставляет нас. — В твоем возрасте уже стоит переходить на более щадящие напитки. Например, на зеленый чай.

Приподнимает свою чашку.

— А что не так с моим возрастом? — выгибаю бровь, изображая любопытство.

— Ты не молодеешь…

— О-о-о… — перебиваю, усмехаясь, — какая знакомая фраза. Ваш сын мне совсем недавно говорил то же самое, только был более прямолинеен. Назвал старой.

— Не может быть! — охает сбоку мама.

На что Маргарита Михайловна взмахивает рукой:

— А разве он неправ, дорогая?

Мама слегка теряется. Зато я нет.

Кто сказал, что я буду сидеть и обтекать?

Нет. Не буду. У меня тоже есть зубы.

Их и демонстрирую.

— Нет. Он неправ, Маргарита Михайловна. Мне всего лишь сорок пять, а не семьдесят два, — смотрю на свекровь и специально называю ее возраст. — Я точно не старая.

Отмечаю, как недовольно дергаются и поджимаются тонкие губы, а глаза метают молнии, и довольная эффектом спокойно поднимаю чашку. Делаю небольшой глоток и беззвучно возвращаю чашку на блюдце.

Вот так. Даже рука не дрогнула.

К слову, моей маме еще только шестьдесят четыре. Они с папой рано поженились. И камень про возраст залетает именно в тот огород, который его ждал.

— Кроме того кофе повышает нервную возбудимость, — вновь берет слово свекровь. На удивление, она быстро справляется с эмоциями и снова смотрит на меня холодно и непроницаемо. — Только на это я могу списать твое не совсем адекватное состояние, Виктория, когда ты приняла поспешное и совершенно неверное решение.

— О чем ты говоришь, Маргарита? — хмурится мама.

А я не сдерживаю усмешки. Ну вот мы и добрались до сути моего сюда приглашения.

— А ты, Евгения разве не в курсе? — деланно удивляется Бардина.

— Не в курсе чего?

— Твоя дочь вздумала разводиться! — для усиления эффекта Маргарита Михайловна хлопает ладонями по подлокотникам.

— Что?! — снова охает мама, едва не роняя чашку. Подрагивающими руками она отставляет ее на стол и поворачивается ко мне. — Вика? Но как так?

— Вот именно! Как так? Виктория, объяснись! — чеканит до сих пор молчавший свекор.

Три пары глаз устремляются в мою сторону, и мне требуются все мои силы, чтобы сделать еще один медленный, идеально выверенный и спокойный глоток кофе.

— Как так? — повторяю вопрос и устремляю взгляд в потолок, делая вид, что раздумываю. — Если честно, непросто. Пришлось не спать ночь и следующий день тоже, чтобы всё хорошенько взвесить. А потом встретиться с любовницей моего мужа, которая буквально жаждала со мной пообщаться и поделиться тем, как страстно и долго любит ее мой пока муж. Так что да, — киваю, глядя на всех по очереди. — Мне было непросто, но я решила позволить любящим друг друга людям быть вместе и не стоять у них на пути.