Тень над музеем (СИ) - Сафонкин Кирилл Андреевич - Страница 15

– Пора, – сказала она.

– Пора, – повторил Жаров.

Они растворились в тумане, оставив за спиной склад, где сейчас метались люди Крылова, тушили ложную тревогу и пытались найти утекшие нити. Но нити уже были в облаке, в руках московского следователя и журналиста, и в сердце женщины, которая отказалась исчезнуть. Глава закончилась, но игра – нет. Впереди был новый уровень – те, кто «выше Крылова». И Анна впервые ясно почувствовала: она их увидит. Увидит лицо паутины. И не отведёт взгляд.

Утро встретило Анну серым дождём и низкими тучами, словно город сам накрылся пледом и делал вид, что ничего не произошло. Она проснулась не от будильника, а от звона телефона: бесконечного, навязчивого, как будто кто-то стучал в двери её сознания. На экране – десятки уведомлений: журналисты, знакомые, неизвестные номера.

Заголовки в мессенджерах:

«Скандал в музее разгорается: появились новые видео»

«Контрабанда культурных ценностей? Городские власти молчат»

«Анна Морозова – детектив, который не боится не чего».

Анна села на кровати, чувствуя, как мышцы ломит от усталости, а сознание сопротивляется возвращению в реальность. Короткий сон не дал отдыха. Перед глазами снова мелькнуло лицо Ильина в тумане, ящики, флешка, слова: «через три минуты здесь будет зачистка». Телефон снова зазвонил.

– Да, – она взяла трубку.

– Это Лисаева, – голос был срывающимся, взвинченным. У меня полный трэш.

– Что случилось?

– Ко мне пришли… официально. С проверкой по делу о клевете. Говорят, что я распространяю ложь, требуют удалить публикации. Интернет тормозит, серверы редакции глушат.

– Ты где?

– Дома пока. Но в дверь колотя.

– Не открывай. – Анна поднялась, уже натягивая куртку. – Я приеду.

– Стой! – крикнула Лисаева. Не надо. Это может быть ловушка. Они ждут, что ты вылезешь. Сиди. У тебя другие задачи и цели. Гудки.

Анна сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. Злость и бессилие перемешались в странный холод. С кухни выглянул Жаров – взъерошенный, с чашкой кофе.

– Слышал.

– Они душат её.

– Душат всех, – спокойно ответил он. – Но она права. Ты – приоритетная цель.

– То есть?

– Ты добыла доказательства. Ты их враг номер один. Пока они заняты Лисаевой, у нас есть время двинуться дальше.

Анна опустилась на стул.

– Дальше – это Москва?

Жаров кивнул.

– Да. Сорокин ждёт флешку и оригиналы. Он не сказал «официально», но дал понять – есть интерес.

– И журналист…

– Алексей пишет, что редакция боится, но материал готов. Если появится федеральный след – публикация выйдет.

Телефон пискнул: новое сообщение от неизвестного номера. Короткое, как укол: «Вы играете не в свои игры. Москва вас не спасёт». Анна показала экран Жарову.

– Они уже знают, куда мы двигаемся. Вот только от куда?

Он пожал плечами:

– Тем лучше. Значит, боятся. Сейчас главное скинуть все хвосты до Москвы.

На улицах города чувствовалась странная дрожь. Кафе наполовину пусты, люди шепчутся, в газетных киосках – свежие выпуски с осторожными заголовками: «Ситуация в музее требует проверки». Официальные каналы транслировали одно и то же: «Информация проверяется, источники сомнительны». Но в соцсетях всё бурлило – видео со склада уже разошлось. Кто-то делал мемы, кто-то угрожал Анне, кто-то называл героем. Анна смотрела ленту и понимала: она стала лицом этой истории. А это значит и мишенью. Жаров подал ей вторую чашку кофе.

– Тебе нужно решить: мы едем сегодня или завтра. Каждая лишняя ночь здесь огромный риск для нас.

– Сегодня, – ответила она.

Он кивнул и неожиданно сказал.

– Я останусь.

– Что?

– Кто-то должен прикрывать Лисаеву и следить за домом Марины. Я готов этим заняться.

Анна хотела возразить, но встретила его взгляд: спокойный, решительный.

– Ладно, – тихо сказала она. – Но будь осторожен.

– Ты тоже.

Перед выходом Анна открыла ноутбук и перепроверила копии: видео, фото, сканы актов, снимки Крылова. Флешку спрятала во внутренний карман джинсовой куртки. На бумажке адрес в Москве, который прислал Сорокин: неприметное здание на окраине, без вывески. Телефон снова зазвонил, на этот раз беспокоил Алексей.

– Анна? – его голос был напряжённым, но держался. – Я поговорил с редакцией. Они понимают, что это бомба, но боятся давления. Если ты привезёшь что-то неопровержимое, то мы рискнём.

– У меня все на руках, – сказала Анна. Я еду.

– Удачи, ждем тебя с нетерпением.

Она молча кивнула, хотя он не смог это увидеть. Вечером Анна вышла из квартиры с маленьким рюкзаком. Город встречал её мокрыми фонарями и пустыми троллейбусами. Каждый шаг отдавался эхом тревоги, но и какой-то странной решимости. Она больше не чувствовала себя охотницей за локальной правдой. Теперь это был бой за нечто большее: против сети, которая привыкла оставаться невидимой. Когда такси свернуло на трассу, Анна оглянулась в последний раз: в темноте её старый город казался безмолвным свидетелем, который знает, что сегодня из него уезжает человек, решившийся на важный шаг в своей жизни. Дорога началась с дождя. Такси выехало из прибрежного города вглубь материка, и фары вырезали из тумана мокрый асфальт, переливавшийся жёлтыми разводами фонарей. Анна сидела на заднем сиденье, рюкзак прижат к коленям, ладонь сжимает карман с флешкой. Каждые несколько минут она смотрела в зеркало заднего вида, отслеживая огни позади. На окраине городских кварталов дорога была пуста. Но после первой заправки она заметила: за ними держится чёрный внедорожник без номеров спереди. Водитель не обгонял, но и не отставал.

– Всё нормально? – спросил таксист, парень лет двадцати пяти, не отрывая взгляда от трассы.

– Давай-ка перестроимся пару раз, – тихо сказала Анна.

Он молча кивнул и свернул на боковую дорогу через дачные посёлки. Машина позади тоже свернула. Анна почувствовала, как напряглось всё внутри

– Это не твои знакомые? – осторожно спросил водитель.

– Нет, – сухо ответила она.

После двадцати минут манёвров внедорожник исчез. Может, отстал, может, свернул. Но чувство, что кто-то наблюдает, не ушло. Анна поймала себя на том, что стала дышать глубже, чтобы успокоиться. На вокзале было многолюдно, шумно, но как-то глухо – так бывает в городах, где каждый занят собой и боится поднимать глаза. Анна проверила билет, прошла на перрон и села в ночной поезд до Москвы. Выбрала купе в середине состава, напротив пожилой женщины с пледом и молчаливого мужчины в сером свитере. Вагон тронулся, качнувшись. За окном поплыли мокрые огни. Анна пыталась читать новости, но каждая строчка сливалась с другой.

«Мэрия отрицает причастность к контрабанде…»

«Федеральные источники: в деле музея может появиться столичный след…»

Иногда она чувствовала взгляд мужчины в сером. Он не был агрессивным – скорее изучающим. Он смотрел на её руки, на рюкзак, на лицо. Анна сделала вид, что не замечает. К полуночи проводница заглянула с чаем. Мужчина в сером встал, чтобы пройти в тамбур. Вернулся спустя пару минут, уже с другим выражением лица – холодным, отстранённым. Анна решила не расслабляться. Она перевела флешку в скрытый карман куртки, проверила, что данные дублируются в облаке. Ночью сон не пришёл. Поезд стучал по стыкам, тьма за окном казалась живой. Иногда в тамбуре хлопали двери. Пару раз поезд замедлялся на тёмных станциях, где не было ни людей, ни света – только туман и редкие фонари. В три часа ночи телефон дрогнул: уведомление о попытке входа в её облако с неизвестного IP. Анна замерла, затем быстро ввела новый пароль, включила двухфакторную защиту, переслала дубликат материалов Алексею. Через минуту пришло короткое сообщение от него:

«Вижу, что кто-то ломится. Держись. Мы подстрахуем».

Анна закрыла глаза и позволила себе один глубокий вдох. Она не одна. Пусть физически одна, но ниточка связи есть. Под утро поезд вошёл в промзону перед столицей. Серое небо светлело, но дождь не прекращался. Город встречал тяжёлым шумом дорог и бесконечной сеткой проводов. Анна сошла на перрон с толпой, стараясь не привлекать внимания. Мужчина в сером вышел следом, но быстро растворился в толпе – может, случайность, может, проверка. У выхода с вокзала стоял Алексей. Он выглядел уставшим: высокий, в тёмной куртке, с камерой через плечо.