Тень над музеем (СИ) - Сафонкин Кирилл Андреевич - Страница 12

– Кажется, паутина глубже, чем мы думали.

Жаров усмехнулся безрадостно:

– Так и знал. Но теперь хотя бы есть свет. И этот свет – ты.

Анна ничего не ответила. Она смотрела в ночь, где туман скрывал новый уровень игры.

И понимала: впереди – не конец. Впереди – настоящая война.

Утро пришло без солнечных лучей. Серый туман, пропитанный солью, висел над бухтой, как занавес после спектакля, который закончился, но зрители не разошлись. Город казался выжатым: редкие машины скользили по мокрому асфальту, витрины кофеен горели тускло, будто и сами не верили в новый день. Анна проснулась от шума телефонов. Один за другим срабатывали уведомления: звонки, сообщения, почта. На экране – заголовки:

«Скандал в городском музее: частная охрана и мэрия в тени ночных краж»

«Видео, разоблачающее контрабандистов, бьёт рекорды просмотров»

«Кто такая Анна Морозова – частный детектив против системы».

Лента новостей была похожа на разорванное одеяло: фрагменты видео, комментарии «знающих», официальные опровержения. Под каждым постом – сотни реплик: одни восторгались, другие высмеивали, третьи угрожали.

Анна пролистала пару заголовков и выключила экран. Телефон вибрировал, но она оставила его на столе. На мгновение позволила себе роскошь тишины. Вчера она держалась на одной злости, на холодной решимости. Сегодня – усталость вползала в каждую мышцу, как вода в трещины камня. С кухни тянулся запах кофе. Жаров сидел за столом, хмурый, с ноутбуком перед собой.

– Проснулась? – спросил он, не поднимая взгляда.

– Кажется, да, – ответила Анна. – Как новости?

– Шумят. Но… – он щёлкнул по клавиатуре, показывая страницу сайта прокуратуры, местные уже начали «проверку публикации на достоверность». Читай: ищут, как закрыть.

Анна прошла к окну. Улица внизу жила странной, прерывистой жизнью: редкие прохожие, машины с затемнёнными окнами. Казалось, город наблюдает.

– Лисаева? – спросила она.

– Держится. Ей уже звонили из «верхов»: намекнули, что статья – «клевета». Угрожают судом.

– А федеральные?

– Пока молчат. – Жаров сжал губы. – Им нужен повод влезть. Повод есть – но нужен весомый толчок.

Анна молчала, глядя на своё отражение в стекле. Серое лицо, волосы растрёпаны, глаза – усталые, но ясные.

– Мы пока одни, – сказала она.

Жаров поднял взгляд.

– Да. Но ты должна понимать: вчерашний прямой эфир дал нам щит. Нас так просто не уберут.

– Щит из бумаги, – ответила она тихо.

Телефон завибрировал – звонок с неизвестного номера. Жаров напрягся. Анна взяла трубку.

– Морозова, – сказал спокойный мужской голос, низкий, без эмоций. – Поздравляю. Ты шумная.

– Кто это?

– Тот, кто выше Крылова. Тот, кто держит город.

Жаров жестом показал: «Громкая связь». Анна включила.

– Вы вчера сделали шоу, – продолжил голос. – Оно понравилось толпе. Но вы тронули чужое.

– Чужое? – спросила Анна. – Украденное у музея?

– Украденное? – тихий смех. – Это слово не из вашего словаря, Анна. Вы просто не понимаете масштабов.

– Объясните, – холодно сказала она.

– Мы не объясняем. Мы предупреждаем. Уходите. Возьмите деньги, уезжайте. Или исчезните тихо.

– А если нет?

Линия оборвалась. В комнате повисла тишина, тяжёлая, как бетонная плита. Жаров выругался одними губами.

– Теперь ты для них – проблема номер один, – сказал он. – Это уже не Крылов. Это люди, которые двигают рынок искусства и контрабанды.

– Тем интереснее, – ответила Анна. – Значит, мы близко.

Она села за стол, открыла ноутбук, включила карту города, данные по складам, контракты.

– Если они звонят сами, значит, боятся. Нужно понять, что именно они защищают.

– Не только деньги, – сказал Жаров. – Репутацию. Политические связи.

– Значит, нам нужно что-то, что не утопишь в опровержениях.

– Нужен «гвоздь в крышку».

Анна кивнула, и глаза её впервые за утро блеснули – как лезвие. В полдень позвонила Лисаева.

– У меня обыск, – сказала она сдавленным голосом. – Пришли «проверяющие», говорят, технику изымают.

– Где ты? – спросила Анна.

– Дома.

– Жаров, едем, – Анна уже натягивала куртку.

– Стоп, – Жаров поднял руку. – Так нас и ждут.

Он повернулся к телефону: – Лисаева, уходи задним ходом. У тебя есть копии?

– Да. В облаке.

– Тогда уходи сейчас. Через соседний двор. Мы подстрахуем дистанционно.

Анна слушала, как журналистка дышит в трубке, и видела перед собой: одиночная женщина с камерой против целой системы.

– Держись, – сказала Анна. – Мы рядом.

Гудки. Жаров опустил телефон.

– Началось давление.

– Значит, публикация задела, – ответила Анна.

Она подошла к окну, посмотрела на улицу, где клубился туман. Впереди маячила новая, ещё более опасная партия. Но впервые за долгое время Анна чувствовала не страх, а ясность: кто бы ни прятался за голосом – он не всесилен. Она улыбнулась самой себе – еле заметно, как делают те, кто знает цену победам. День тянулся вязко, как густая смола. После звонка «сверху» город будто изменился: привычные улицы обрели новое выражение – в каждом переулке мог скрываться наблюдатель, каждая тень могла быть угрозой. Анна сидела в старом читальном зале областной библиотеки – здесь ещё сохранялась тишина и запах бумаги, а не глянца и кофе. Перед ней лежали распечатки контрактов музея, выгруженные из базы с помощью Жарова: длинные списки, подписи, штампы, приложения. Но она искала не подписи – связи. Кто подписывал, кто владел фирмами-посредниками, кто платил за охрану. За окнами уже темнело, фонари бросали мягкий янтарь на мокрый асфальт. Анна провела пальцем по строчке: ООО «Геликон-Траст» – поставки спецоборудования. Учредители – кипрский оффшор. Рядом – «Мир Севера Лтд» – тоже оффшор. Все дороги вели куда-то за пределы города, в мутные схемы. Телефон завибрировал: сообщение от Жарова.

> «Они давят на Лисаеву: отключили свет, кто-то крутится возле её дома. Я отправил ребят подстраховать. Держись там.»

Анна сжала губы. Это было ожидаемо, но от этого не менее мерзко. Она снова уткнулась в бумаги. И вдруг – строка. «ООО «Квинта Арт» – оценка и реставрация». Подпись – Ильин В.П. Она вспомнила того чиновника, который когда-то невзначай назвал имя Крылова. Дальше – адрес склада на старом судоремонтном заводе. Сердце дернулось.

– Так вот вы где, – прошептала она.

Вечером они встретились с Жаровым в маленькой закусочной у трассы. За окном шел дождь, неон мигал красным и синим.

– Это ключ, – Анна выложила на стол распечатку. – «Квинта Арт». Прикрытие для вывоза экспонатов под видом «реставрации»

– Проверил, – Жаров кивнул. – Фирма-однодневка, но счета идут через банк в столице. Учредители те же, что у «Форт-Секьюр».

– Значит, можно проследить поток денег.

– Можно, но нам нужен кто-то выше. Здесь местные всё прикроют.

Анна задумалась.

– Есть человек. Журналист федерального уровня. Когда-то я помогала ему с делом о коррупции. Может выйти на эфир и защитить нас.

– Надо попробовать, – сказал Жаров. – Или следователь из Москвы, если рискнёшь.

Анна достала телефон, набрала номер из памяти, который давно не использовала. Гудки.

– Морозова? – мужской голос, слегка хриплый, но живой. – Давно не слышал.

– Привет, Алексей. Нужна твоя помощь. У меня в городе, где воруют музейные сокровища, и власть по уши в этом.

– Серьёзно?

– Очень. У меня есть видео, документы, но на нас давят.

– Я люблю такое, – сказал он спокойно. – Пришли досье. Я попробую подключить редакцию.

– Будь осторожен.

– Это ты будь осторожна, – тихо ответил он.

Она положила трубку и вдохнула глубоко. Теперь в этой игре появился кто-то с громким голосом. Через час пришёл ещё один звонок – незнакомый, но не угрожающий.

– Анна Морозова? – сухой официальный тон. – Говорит майор Сорокин, Следственный комитет.