Тень над музеем (СИ) - Сафонкин Кирилл Андреевич - Страница 11

– Живее! – крикнул Жаров. Его машина с фарами выключенными выскочила из-за угла и встала боком, заслоняя узкий проезд. Анна нырнула в открытую дверь, Жаров вдавил газ. Шины завизжали, туман вспыхнул красным от стоп-сигналов. Позади послышался глухой хлопок – пуля ударила в кузов.

– Чёрт! – Жаров выругался, но не сбавил скорости. – Держись!

Машина вылетела на пустую улицу, пронеслась мимо рядов складов и свернула к набережной. Анна прижала камеру к груди, чувствуя, как дрожит всё тело.

– Есть кадры, – выдохнула она. – Лица. Ящик. Шрам. Оружие.

– Держи флешку при себе, – сказал Жаров, едва переводя дыхание. – Лисаева уехала другой дорогой. Если её не перехватят – утро начнётся с громкой публикации.

Телефон Анны завибрировал: новое сообщение с того же анонимного номера. «Ты перешла грань. Теперь – охота». Анна усмехнулась, хотя руки дрожали:

– Похоже, мы их задели.

– Мы их разозлили, – уточнил Жаров. – Это хорошо и плохо одновременно.

Они остановились на старой стоянке у порта. Ветер с моря рвал капюшоны, гудели тросы. Анна включила ноутбук и быстро проверила запись: изображение зернистое, но узнаваемое. Лица – пусть в полутени, но различимы. Шрам на губе высокого – отчётливый. Ящик с маркировкой «3/3», накладная на мгновение в руках «уверенного», оружие в его поясе.

– Этого хватит для публикации? – спросила она.

– Для взрыва – да, – ответил Жаров. – Но для следствия мало. Нам нужен чёткий адрес склада, где они держат остальное. И кто отдаёт приказы.

– Крылов?

– Он слишком умен, чтобы светиться напрямую. Но теперь он знает, что ты близко. Значит, он сделает ошибку – захочет убрать тебя лично или перевезти груз. Вот там и поймаем.

Анна задумалась:

– Есть Ильин. Если он «связь», он может привести к складу. Он ещё думает, что я играю втемную. Я могу надавить.

– Опасно, – сказал Жаров. – Но, возможно, это наш шанс.

Телефон снова мигнул – звонок от неизвестного. Анна ответила.

– Слушаю.

Глухой голос без искажений:

– Морозова. Ты играешь с огнём. Верни то, что сняла, и уедешь целой.

– Опоздал, – сказала Анна холодно. – Видео уже ушло.

Тишина. Потом тихий смех:

– Тогда готовься.

Гудки.

Анна посмотрела на Жарова:

– Они знают, что я не сдамся.

– Тем лучше, – сказал он. – Пусть приходят.

Утром публикация Лисаевой вышла на новостном портале: «Тайная схема хищений из музея: частная охрана, мэрия и ночные фургоны». Видео Анны – обрезанное, но достаточно резкое. Комментарии взорвались. Мэрия молчала. «Форт-Секьюр» выпустил сухое опровержение.

Через два часа Жаров сообщил:

– У нас зацепка. Крылов спешно вывозит часть грузов на запасной склад за портом. Там нет камер. Если перехватим – будет конец.

Анна почувствовала, как внутри поднялась волна решимости:

– Тогда идём до конца.

Вечер снова был туманным, но теперь туман казался не просто влажным воздухом – а тканью засады, в которой прятались страх и решимость. Анна сидела в старенькой «Астре» рядом с Жаровым, слушала, как гудит мотор на холостых, и проверяла заряд камеры. Лисаева стояла дальше по улице с длиннофокусным объективом, перекинутым через плечо.

– Подтверждаю: фургон вышел с территории музея, – сообщил по рации голос Лисаевой. – Два сопровождения. Маркировка «Форт-Секьюр».

Жаров выругался шёпотом:

– Они перестраховались. Но едут по нашему маршруту.

Анна натянула капюшон, вгляделась в туман.

– Пусть едут. Мы тоже готовы.

Через полчаса показались фары. Сначала – один внедорожник, затем фургон, за ним – ещё один джип. Они ехали без номеров, только грязь на бамперах и чёрные силуэты за стеклом. Колонна свернула к тупиковому складу у порта – именно там, где не работали камеры. Жаров выехал следом, остановился в тени крана.

– Здесь играем осторожно, – сказал он. – Камеры – у Лисаевой и у меня. Ты – за грузом.

Анна кивнула и вышла. Сердце билось спокойно и чётко. Она шла по краю бетонной стены, сливаясь с туманом. Внутри двора уже кипела работа: грузчики быстро выгружали ящики, кто-то отдавал команды. И вдруг из фургона вышел он – высокий, тот самый со шрамом. Но теперь без капюшона, в дорогом пальто. Глеб Крылов. Он говорил с водителем внедорожника, жесты – уверенные, холодные. Анна включила запись, стараясь поймать его лицо в просвет между ящиками. Крылов поднял голову, будто почувствовал взгляд. Их глаза встретились на секунду – и Анна впервые увидела, какие они у него: серые, бездонные, как сталь.

– Морозова, – произнёс он негромко, но так, что она услышала даже через гул мотора. – Выходи.

Анна замерла. Он её узнал.

– Не прячься. Всё равно не уйдёшь.

Жаров в рации шипел: «Не подходи!». Но Анна сделала шаг вперёд. Второй. Она знала: если не выйдет сейчас, Крылов растворится в дыму – и всё будет зря.

– Я здесь, – сказала она, появляясь из тумана.

Несколько мужчин повернулись к ней. Оружие у двоих блеснуло под светом фонаря. Крылов поднял руку – и все замерли.

– Храбрая, – сказал он спокойно. – Или глупая. У тебя есть то, что я хочу.

– А у вас – то, что хочет прокуратура, – ответила Анна.

Он усмехнулся уголком губ, шрам на секунду заиграл.

– Прокуратура? – тихо рассмеялся. – Ты же видела, что там сидят мои люди. Они закроют всё за час.

Он подошёл ближе, медленно, как хищник. – Отдай материалы – и уйдёшь живой. И забудь этот город. Анна крепче сжала камеру.

– Слишком поздно. Видео уже в эфире.

– Этого мало, – сказал он, глядя прямо в глаза. – Я могу тебя стереть.

– Попробуйте, – ответила она. – Тогда завтра тут будет не видео, а похороны журналистки и детектива, убитых при исполнении. Слишком громко.

Он прищурился.

– Ты блефуешь.

Анна сделала шаг навстречу и показала телефон: на экране мигала прямая трансляция в соцсети, подписанная «Прямой эфир: Крылов и груз музея». Лисаева за камерой кивнула, держа объектив прямо на них.

– Добрый вечер, Глеб Крылов, – сказала Анна ровно, глядя в камеру. – Хотите что-то сказать зрителям?

На лице Крылова впервые мелькнуло настоящее раздражение. Он обернулся к своим – короткий жест. Те опустили оружие, не зная, что делать. Жаров шагнул вперёд, снимая всё на вторую камеру.

– Вот и всё, – сказал он тихо. – Ты в кадре.

Крылов стоял молча, потом холодно улыбнулся.

– Играешь опасно, Морозова. Но ты думаешь, прямой эфир тебя спасёт? – он говорил теперь в камеру. – Этот город принадлежит не тебе.

– Может быть, – сказала Анна. – Но завтра о нём заговорят те, кому он не принадлежит.

Он резко развернулся и махнул своим:

– Уходим.

Фургон и машины тронулись прочь, скрываясь в тумане. Крылов даже не оглянулся. Анна опустила камеру и вдруг почувствовала, как ноги подкашиваются. Жаров успел подхватить.

– Жива? – спросил он.

– Жива, – выдохнула она. – И у нас всё есть.

Лисаева подошла, улыбаясь:

– Это будет бомба. Они не успеют заткнуть сеть.

Анна кивнула, но в глубине души знала: Крылов не сдастся. Он ушёл не потому, что проиграл, а потому, что выбрал новый ход.

– Это только начало, – сказала она тихо.

Поздней ночью они сидели втроём в маленьком кафе у порта, перед ноутбуком Лисаевой. Видео уже разлеталось по соцсетям, набирая тысячи просмотров. Комментарии гудели. Жаров потягивал холодный кофе, выглядел усталым, но удовлетворённым.

– Теперь они не смогут сделать вид, что ничего не было, – сказал он. – Завтра приедут из области.

Анна смотрела в окно на туман и ощущала, как в груди впервые за долгое время появляется тёплое, но опасное чувство – надежда. Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Она взяла трубку.

– Морозова, – сказал тихий мужской голос. – Ты думаешь, выиграла? Крылов – только часть. Настоящие хозяева ещё не показались.

– Кто вы? – спросила она.

Тишина. Потом короткое:

– Скоро узнаешь.

Гудки.

Анна посмотрела на Жарова и Лисаеву.