Гадина (СИ) - Номен Квинтус - Страница 11

Причем играли-то они вообще «без меня»! Хотя… я «прокрутила в памяти» закончившееся выступление (оказывается, я запоминаю и то, чего лишь краем глаза зацепила, причем даже будучи в полубессознательном состоянии): они все отыграли правильно, «в три состава», постепенно друг друга подменяя по ходу выступления. И в зале, похоже, этого вообще никто не заметил, потому что не было в зале никого, кто мог на слух понять, играет малый симфонический оркестр или большой. А со всем остальным я как-нибудь уже после праздника разберусь…

Но вот придумать, что я буду после праздника делать, я просто не успела: ко мне подошел парень из горкома комсомола, который весь этот «конкурс» организовывал, и подошел не один, с ним была еще и директор Дворца культуры. И они чуть ли не хором спросили, что я собираюсь делать с инструментами, так как детишки почти все уже убежали…

— Что с инструментами делать? Я не знаю… то есть я сейчас четыре скрипки заберу, мне просто больше не унести. А завтра у вас тут какие-то мероприятия намечены?

— Да, будет торжественное заседание городского актива, — ответила мне директриса. — Но… я вижу, вы переволновались, но ваши дети действительно тут устроили чудесный концерт и даже я видела, что они очень устали, ведь вряд ли они предполагали, что их почти полтора часа зрители будут со сцены не отпускать. Так что еще и инструменты убирать их заставлять было бы неверно. Если у вас нет возражений, то мы… я имею в виду работниц нашего дворца — могли бы пока инструменты убрать в гримерные, которые гастролеры используют: они нам точно на следующей неделе не потребуются. А вы тогда в любое удобное время их и заберете… а можно с вами еще потом поговорить?

— Что? Да, конечно… а вы что хотели спросить? — поинтересовалась я у парня.

— Я это… как бы сказать… у меня ведь отчетность, и мне нужно будет в отчете написать, что именно дети тут играли. А я в музыке не разбираюсь, сам этого написать не могу…

— Вам каждое произведение перечислить?

— Это много получится, думаю, что мне будет достаточно композиторов перечислить. А то, знаете ли…

Директриса при этих словах комсомольца осуждающе хмыкнула, а я решила, что с комсомолом мне точно ссориться не стоит: мне они ничего сделать не смогут, а вот детишкам жизнь попортить — запросто. И я, зевнув (просто от усталости, а не для демонстрации моего к нему отношения) ответила просто:

— Ну, пишите. У вас есть чем и на чем записать-то?

— Да-да, конечно, я слушаю.

— Значит так, Бетховен, Римский-Корсаков, Моцарт… вроде еще Вивальди был?

— Да, «Весна», если не ошибаюсь, — пришла мне на подмогу директриса. — Но еще было довольно много… несколько произведений, которые я раньше не слышала…

— Да, Вивальди и Гадина.

— Какая гадина? — хором поинтересовались мои собеседники.

— Не какая, а Елена Гадина. Точнее… у вас один листочек для записи? А, блокнот… тогда пишите полное имя, чтобы к вам претензий от начальства не было: Елена Мария Аделита Есения Франциска… пишите, пишите, это вам точно для отчета нужно будет… Эркилия Тринидад Рокайо Палома Оделис Нерия Милагрос Лердес Мерседес Изабель Домитила Вероника Базилия Бланка Ассампкайо Анхелита Валенсия Нина Долорес Канделария Леокардия Перла Сусана Теофила Фелисидад Эстрелла Рамона Пилар Новия Крессения Иветт Бернардита Ариадна Каталина Лурд Марселина Прискила Рейна Тереса Фортунета София Александровна Гадина. Александровна — это отчество, Гадина — фамилия, а все остальное — имя.

— И как вы только такие имена запоминаете? — недоверчиво покосилась на меня директриса.

— Оказывается, запомнить собственное имя очень просто: Елена Мария и так далее София Гадина — это я. Дети тут и мою музыку играли… да, молодой человек, чтобы к вам вопросов лишних не было: я член Союза композиторов и писать и исполнять свою музыку мне разрешается без ограничений.

— У вас что, родители психи были? — не удержался комсомолец.

— Нет, они были людьми замечательными, но я родилась в Аргентине, а там такие имена детям часто дают… то есть иногда… изредка и все же как правило покороче: насколько я знаю, у меня за всю историю Аргентины самое длинное имя.

— Я сейчас подойду, с сотрудницами, — сказала директриса и вышла, захватив с собой «комсомольца», а я обратила внимание на какого-то другого парня, стоящего на краю сцены и как-то робко на меня посматривающего.

— А вы что хотели? Помочь унести инструменты?

— Нет, я журналист… корреспондент городской газеты, мне поручено написать заметку об этом концерте. Но предполагалось, что выступать будет много коллективов, я черновик заметки заранее подготовил… а только ансамбль вашей школы выступал… я бы хотел с вами согласовать текст…

— Ну, давайте, посмотрю ваш черновик… так, тут вы чушь написали, Гайдна и Чайковского мы не играли… и почему «школьный детский ансамбль учащихся школы номер»… вы бы еще добавили «состоящий из детей школьного возраста мужского и женского пола». Кто вас грамоте-то учил? Пишите проще: оркестр «Барабаны Страдивари».

— Так Страдивари вроде скрипки делал?

— Как вас вообще в журналисты-то взяли, такого необразованного? Страдивари для деревенщины скрипки делал, а для настоящих ценителей музыки он делал барабаны! Это не пишите, просто название оркестра правильно в тексте поставьте, потому что это крайне важно и с исторической, и с патриотической точки зрения…

Я парню тут же выдала краткую историю скрипок в России, рассказала о том, что еще в двенадцатом веке скрипка была основным инструментом на сельских праздниках и называлась «гудок» — в общем, провела небольшой ликбез на пару абзацев текста.

— Ну, хорошо, оркестр «Барабаны Страдивари». Под управлением?..

— У вас места в газете не хватит написать, под чьим управлением. Когда в «Нью Йорк Таймс» про меня заметку писали, то мое имя, указанное в заголовке, вообще всю первую страницу газеты целиком заняло, на саму статью всего одна строчка осталась свободной. Я ведь, кроме всего прочего, и эксперт-консультант МИДа по вопросам связей со странами Латинской Америки, и, чтобы уровень наших международных отношений не пострадал, наш МИД от прессы требует: если меня упоминают в газете или журнале, то только с указанием полного имени. Вы с МИДом поругаться хотите?

— Эээ… нет.

— Тогда просто оркестр, без «под управлением» Все понятно?

— Эээ… да.

— Тогда на этом закончим, до свидания.

Я еще минуты три посидела в зале одна, после чего все же встала и четыре скрипки уложила в титановые футляры. Затем вернулась директриса (я уже «вспомнила», как кто-то за кулисами к ней обращался: Эльвира Андреевна), а с ней пришло человек шесть женщин «еще не старух» и трое крепких мужичков, которым она поручила унести инструменты в гримерку, мне отдельно сообщив, что мужички — сами музыканты и арфы с литаврами они вынесут, не повредив. А меня пригласила зайти к ней в кабинет (и помогла мне до туда донести пару скрипок: у меня-то только две руки было, я до чучелки в этом плане не доросла). И там сделала мне воистину царское предложение:

— Товарищ… извините, не знаю, как к вам обращаться, — видимо, выговорить простую русскую фамилию у нее язык не поворачивался.

— Можете обращаться ко мне просто по имени, — я лучезарно улыбнулась, а затем, увидев, что тетка просто зависла, уточнила: — Елена. Или Елена Мария, как вам удобнее будет.

— А… спасибо. Елена, я тут подумала… у вас же инструментов очень много, а в школе… у меня сын в такую же ходит, в ту, которая напротив вашей, и, насколько я знаю, в школе просто места для хранения такого количества инструментов нет. А у нас во Дворце есть специальные помещения, которые охраняются, и в них температура и влажность особым образом поддерживаются постоянными… если вы не возражаете, инструменты можно было бы и здесь хранить. А так как театральный зал у нас вообще используется раз в неделю, то вы могли бы с детьми и репетиции у нас проводить.

— Предложение выглядит просто отлично. И в чем подвох?