Развод. Сегодня я танцую! (СИ) - Лакс Айрин - Страница 5

Я выхожу, принимаю самый уверенный и немного задерганный вид, как у всех остальных.

Твердым шагом подхожу к охраннику.

— Доставка для Марии Пронькиной, — говорю я, намеренно называя настоящую фамилию.

Охранник лениво смотрит в планшет.

— Для кого?

— То есть, для Матильды Королевой. По паспорту ее зовут Мария Пронькина… Не знали?

— И что там?

— Гардероб. Говорят, понадобилось еще одно платье! И так орали… Мол, надо было еще пару часов назад доставить.

Охранник спрашивает у кого-то.

— Тут доставка…

Ему нервно кричат:

— Пропускай! Все ждут! Там помощница на измене!

— Проходи.

Внутри царит предконцертная лихорадка.

Шумно, многолюдно, все куда-то бегут с коробками, стойками и костюмами. В воздухе витает запах лака для волос.

—...как она задолбала! Закатила истерику из-за цветов, они, видите ли, не того оттенка фуксии! — шипит девушка с накладными ресницами, пронося мимо меня два букета.

— А меня третий раз на склад гоняет! — вклиниваюсь. я. — Куда платье?

— В гардероб к Матильде.

— Куда?

— А, туда, поживее, проходи! — он машет рукой, указывая направление.

Я, не теряя ни секунды, иду вперед, как будто я здесь свой человек уже сто лет.

Прохожу по коридору, сворачиваю за угол и быстрым шагом шмыгаю в туалетную комнату для персонала.

Защелкиваю замок, прислоняюсь спиной к прохладной двери и на секунду закрываю глаза.

Аааааа!

Получилось!

У меня получилось!

Глубокий вдох. Выдох.

Потом, не теряя времени, я достаю из пакета платье. Свитер и джинсы и униформа летят на пол. Я натягиваю шелковую ткань, поправляю складки, ловко застегиваю невидимую молнию на боку.

Достаю туфли. Поправляю укладку перед зеркалом. Последний штрих — яркая помада и кружевная маска. Она ложится на лицо, и отражение окончательно преображается.

Исчезает задерганная курьерша.

В зеркале смотрит на меня незнакомка — опасная и соблазнительная.

Все.

Я готова.

Шоу начинается!

Остается только раствориться в толпе гостей.

К счастью, здесь царит такой ажиотаж, что на дурочку, заплутавшую в коридорах, никто не обращает особого внимания.

Все носятся с приказами Матильды, как угорелые!

Воздух густой от смешения духов, ароматов выпивки и дорогих закусок.

Кажется, даже пол вибрирует от трендовой музыки и приглушенного говора гостей.

Я съела пару канапе и пирожное — автоматически, не чувствуя вкуса, просто чтобы руки не тряслись.

Взгляд сканирует зал, выискивая знакомый силуэт.

Где же мой муженек?

Что-то его не видно…

В миниатюрной сумочке вибрирует телефон.

— Как успехи? — спрашивает Лена. — Я от волнения весь маникюр сгрызла.

— Я внутри. Вошла, переоделась, освоилась. Но я не вижу его, — отвечаю я, вставая на цыпочки.

— Как так?

— Вот так… Пока не заметила! — говорю с легкой паникой.

И в этот момент вижу.

В отдалении от всех.

В кругу важных шишек!

За отдельным вип-столиком.

Он там. С бокалом шампанского.

— Стоп, Лена. Я его вижу… И ты не поверишь!

— Что?

Пальцы сжимаются так, что костяшки белеют.

— Он в смокинге! В смокинге! Ни разу его не видела таким… Боже, он даже волосы гелем уложил!

— Как Дикаприо в фильме «Волк с Уолл-Стрит?»

— Ага… Точь-в-точь… Только толще. Я перезвоню, Лен.

— Все-все, не отвлекаю! В курсе меня держи!

Муженек выглядит так, как не выглядел для меня никогда — по-голливудски ухоженным, помолодевшим, сияющим.

Он что-то говорит, смеется, и его рука лежит на спинке стула... Матильды, а потом опускается на ее плечо.

Муж наклоняется и говорит ей что-то, за ушко.

Они отправляются танцевать.

Мой муж — танцует?

Со мной не танцевал никогда! Максимум, в медляке на месте топтался.

А сегодня…

Танцует.

Кажется, даже танец разучил.

Как это больно и обидно: смотреть, что твой муж… сияет с другой!

Она хихикает и закрывает глаза, будто млея от его слов и, возможно, поцелуйчиков.

От этой картины у меня подкашиваются ноги.

Я делаю неловкий шаг назад, пытаясь поймать равновесие, и... влетаю спиной во что-то твердое и теплое.

В мужчину, который шел куда-то.

Удар.

Моя мягкая попа с силой вминается в его пах.

Он издает глухой выдох, и его руки — большие, с цепкими пальцами — рефлекторно хватают меня за бедра, чтобы удержать от падения.

Хватают и крепко прижимают к себе.

«О, Боже! Вот это инструмент!» — мелькает в голове абсолютно дурацкая, не к месту проскочившая мысль.

И я не про его загребущие, сильные руки, которые обжигают кожу даже через шелк.

Я про кое-что, припрятанное за его ширинкой!

— Простите! — выдыхаю я, пытаясь вырваться. Его хватка на секунду кажется железной. — Отпустите!

Мне с трудом удается уворачиваться.

Я отскакиваю на шаг, поправляю платье, и краем глаза замечаю, как мужчина смотрит на меня с каким-то странным, острым интересом.

Его глаза сужены.

— Вы... отдавили мне ногу, — произносит он низким, хриплым голосом, полным раздражения и... чего-то еще.

Удивления?

Его взгляд меняется, переместившись на мое лицо.

И вдруг я понимаю — на лице ничего нет.

Паника накатывает волной.

Маска.

Она слетела при столкновении!

Я замираю, не в силах пошевелиться, глядя на этого незнакомца.

Маска!

Где же моя маска?!

И вдруг я слышу.

Совсем близко!

Пока я гуляла в толпе, чтобы не примелькаться, муж приблизился.

— Женя?! Это ты?

Прямо за спиной.

Голос мужа, пробивающийся сквозь шум толпы, полон изумления.

Аааа! Я заледенела от ужаса.

Неужели он меня заметил?

Узнал?

Так рано!

Я еще не сделала достаточно фото и видео, ничего особенного не узнала…

Кровь отхлынула от лица, сердце встало колом.

От мысли, что муж идет сюда.

Мои пальцы, ватные и не слушающиеся, сами собой впиваются в рукав дорогого пиджака незнакомца. Я в панике поднимаю на него взгляд.

— Потанцуйте со мной! — срывается с губ отчаянный шепот.

Его глаза, темно-серые, с колючим взглядом, сужаются.

Он смотрит на меня так, будто я предложила ему прыгнуть вниз с обрыва.

— Женщина, я не танцую! — отвечает он с низким рыком, полным раздражения.

— Женя! Женя! — раздается еще ближе.

Что же делать?

Счет идет на секунды.

«Только не сегодня. Не сейчас».

И я совершаю самый безумный поступок в своей жизни.

Я резко тяну незнакомого мужчину за пиджак на себя, встаю на цыпочки и прижимаю свои губы к его губам.

Это не поцелуй.

Это шаг отчаяния.

Я прячусь.

Прячу свое лицо!

Я пытаюсь раствориться, чтобы муж, подходящий к нам, не узнал меня, не увидел моего лица.

Я целую этого незнакомца, впиваясь пальцами в его плечи, и молюсь, чтобы эта авантюра сработала.

Вдруг, сбитый с толку, Якоб подумает, что ошибся?

Вдруг он просто пройдет мимо?

Но поцелуй длится дольше, чем должна бы длиться чистая импровизация.

Губы незнакомца, сначала напряженные и неподвижные, вдруг отвечают.

Сначала почти неощутимо, потом с нарастающей силой. Его руки находит мою талию, сжимая.

Он притягивает меня крепче, вжимает в свое тело…

— Женя! — раздается прямо за моей спиной громкий, приветливый голос моего мужа.

Мое тело пронзает электрический разряд.

Не помогло!

— Женя Дмитриенко!

И ровно через секунду до меня доходит — Якоб обращается не ко мне.

Он здоровается с кем-то из гостей.

Аааа...

Из моей груди вырывается тихий, сдавленный стон облегчения, когда его шаги удаляются в другую сторону.

Я отстраняюсь от незнакомца, пытаясь отдышаться.

Щеки пылают, губы горят.