Большая охота (СИ) - Рагимов Михаил Олегович - Страница 7

Вот и зачем было переезжать? Маня понимала и что родителям на работу ближе, и что район престижный, и магазины лучше, и культурная жизнь… Вот только это всё для взрослых! А для детей? Школа рядом с домом с историей и именем, но слишком она пафосная! Вечные линейки, уроки непонятно чего, собрания в честь самых обычных праздников. Ученики сплошь дворяне. Низкородные, не из бояр или, тем более, князей, но зазнайки страшные. На Маню сверху вниз смотрят: простолюдинка. За три с лишним месяца ни с кем не сошлась. Подлизываться желания не было. Что в них такого? Дворяне, и что? Маня лучше всех учится, несмотря на то, что её сразу в шестой класс приняли вместо пятого. А на Вольной были ребята и сильнее её, вот так вот! Там тоже дворяне в классе попадались, но те были нормальные ребята, без выпендрёжа.

И после уроков делать нечего. Кружки только этикета, бальных танцев и старо-греческого языка. Чушь какая-то… Маня сунулась было на старо-греческий. Так мымра, что кружок вела такую харю скорчила: «Зачем простолюдинке высокий язык Эллады?» Девочка пожала плечами и ушла. Действительно, зачем? На остальные даже не заглянула. Этикет та же мымра вела, а танцы — её дочка.

Ни кружка рисования, ни скалодрома в спортзале не было, и не ожидалось. Художка неподалёку есть, но цены такие, что у папы на лоб глаза вылезли. Вот тебе и не бедные! А скалодромов и вовсе нет нигде. Можно, конечно, и в старую школу съездить. Маня пару раз скаталась. Пустили, конечно, полазала в своё удовольствие, но полтора часа на дорогу туда и обратно — не наездишься. А здесь… Даже погулять негде. Везде или шумные улицы с жутким потоком гремящих машин или узенькие переулочки, навевающие тоску. По сторонам либо особняки с высоченными заборами, либо перекошенные двух-трехэтажные развалюхи, которые надо было снести века три назад. Нырнёшь в арку, а там захламлённый, загаженный двор. Лучше не заходить! И на каждой развалюхе табличка: «Исторический памятник лохматого века». За что панельки ругают? По сравнению с этими развалинами, пятиэтажки — вершина архитектуры!

Вот Маня и гуляла, в одиночестве накручивая круги по сравнительно чистым и не слишком оживлённым улицам. Заодно изучала район, мало ли, вдруг пригодится.

И, кажется, нарвалась. Перегородившие улицу мальчишки явно настроены поразвлечься. У себя, на Соколинке, достаточно свистнуть, и мигом сбежались бы ребята, кто в ближайших домах живёт. Одноклассники или просто знакомые. А здесь… Двое из троих ушлёпков — одноклассники и есть. И бежать некуда. Справа забор, слева забор. Сзади четвёртый ушлепок подходит.

— А кто это по нашей улице ходит? — начал заводила, единственный не из её класса.

Маня молчала. Смысл языком трепать?

— Так это ж наша новенькая, — вылез Григорьев. — Быдло запонтованное, читает она типа лучше всех, считает…

— Может, княжна? — поинтересовался заводила.

Григорьев сплюнул:

— Никто и звать никак! Даже не купчиха!

— Понаехала голытьба с окраин, — хмыкнул Арунин. — Приличным людям пройти негде!

— Голытьба и должна ходить голой, — скривился заводила. — Ну-ка, сука, снимай эти тряпки…

Маня, с трудом сдерживая так некстати подступившие к глазам слёзы, судорожно думала, что делать. Бежать некуда, драться — без шансов. но придётся. Изобьют, но может, забудут про раздевание. А что ещё делать? Не раздеваться же, в самом деле. После такого…

— Шли бы вы лесом! — выдала она самое грубое ругательство, которое знала.

Ответом был дружный ржач:

— Сейчас она нас побьёт! — хмыкнул Григорьев. — Всех троих!

— Смелая девочка, — «оценил» заводила. — Достойна награды! Так мужики, трусы не снимаем! Остальное…

— Отстали бы вы от девчонки, — раздалось сзади.

Маня резко обернулась. Четвёртый оказался не с ними. Толку-то! Мальчишка даже младше её! Заводиле еле-еле до подбородка достанет. Куда такому против троих. Но держится уверенно. Обошел Маню, встал напротив ушлепков.

— А то что? — тот переключился на новую цель. — Вдвоём голяком бегать будете?

Удара Маня не увидела. Заводила заорал, присел на корточки и схватился за ногу.

— Следующему сломаю, — произнёс мальчишка.

Дворянчики переглянулись:

— Да мы тебя, урод! — и бросились вперёд.

Что сделал её защитник, Маня опять не углядела. Но Григорьев почему-то повернул направо и с разгона врезался макушкой в подбородок долговязому Арунину. Оба не удержались на ногах.

Заводила поднял голову:

— Ты не знаешь, с кем связался? — прошипел он. — Я — Щукин!

— Да хоть Карасёв-Плотвичкин, — хмыкнул мальчишка, и его нога врезалась в подбородок Щукина.

Заводила опрокинулся на спину.

— Народ, — раздался голос из-за забора. — Тут Витёк москвичей мочит! Из благородий!

Из распахнувшейся калитки высыпало человек десять. Мигом оцепили место происшествия, попутно сбив на землю поднявшихся было Маниных одноклассников.

Девочка смотрела, распахнув глаза. Мальчишки, девчонки, все вперемешку, примерно её возраста, плюс-минус год. Самый младший — тот самый Витёк, так вовремя пришедший на помощь.

— Что случилось?

— Докопались до девочки, — обиженно сказал Витёк. — Собирались отобрать одежду. Зимой! — он повернулся к Мане. — Ты как?

— Нормально, — кивнула девочка. — Спасибо!

— А чего ты одна гуляешь?

И тут Маня сорвалась. Всхлипывая и шмыгая носом, выложила этим ребятам все свои проблемы. Про то, как хорошо было на Соколинке, как паршиво здесь, про класс из дебилов-дворянчиков, отсутствие кружков, парка, развалюхи, на которые смотреть страшно, про всё-всё-всё!

— Понятно, — процедил самый старший из ребят. — Пойдёшь с нами гулять?

— Пойду, — и кивнула на своих обидчиков. — А эти?

— В подвал, — махнул рукой парень. — Посидят до нашего возвращения. Витёк, Хотене сообщи, в чём дело. Мань, куда пойдём? Ты москвичка, тебе и карты в руки.

— Я не знаю… — замялась девочка.

— Если по карте, то ближе всего Нескучный Сад, — сообщила одна из девочек. — Ты там была?

Маня замотала головой.

— Пошли, — сказала та же девчонка. — Да не стесняйся ты, тут дворян нет. Меня зовут Тика. Он, — она махнула рукой в сторону старшего, — Сика. Это, — по очереди ткнула рукой в двух парней и двух девчонок, — Мика, Пика, Вика и Лика. Вот Гиви, Тарас и Ксюха. Вон Витёк идёт, его ты уже знаешь. О, Итакшир, ты с нами?

— С вами, — вздохнул почти взрослый парень. — Боюсь, иначе Москва не переживёт вашу прогулку.

— А вы откуда? — спросила Маня.

— Курильские мы, — ответила Тика. — Вообще-то, с Кунашира, но сейчас в Куньей Гавани базируемся. Летом, наверное, на Сахалин переедем. Приехали Москву посмотреть.

— А школа? Сейчас же не каникулы!

— У нас с этим проще, — Витёк пристроился с другой стороны от Мани. — Когда захотим, тогда и сделаем каникулы. Поездки тоже полезны. Тут столько музеев… И вообще…

— А почему переедете? — мысли у Мани путались, и вопросы задавались сами собой, прыгая по темам.

— В Куньей Гавани основная стройка заканчивается, — объяснила Тика. — Там уже без нас справятся. А на Сахалине работы непочатый край.

— Какой работы? — удивилась Маня. — А школа?

— А школа с нами переедет.

— Как переедет?

— Ты совсем Маню запутала, — засмеялся Витёк. — Мы работаем на стройке и учимся. Утром стройка, вечером школа. Можно наоборот, но стройка всегда в светлое время. Когда где-то работа заканчивается, едем на другое место. А школа у нас при приюте, с нами переезжает. Не здание, конечно, учителя, учебники…

— Подожди, подожди, — зачастила девочка. — Так вы приютские? Сироты?

— Не все. У меня семья есть. Тарас с Ксюхой мне брат и сестра. Гиви — потомственный строитель.

— А как же приют? Почему вы с семьёй не живёте?

— Так в приюте интересней! У нас постоянно что-то происходит. А на выходные можно к родителям сгонять, если, конечно аврала нет. А если очень затоскуешь, разрешат и не в выходные, но так мало кто делает. В выходные же можно в тайгу пойти или на сторожевике покататься. А родителям и позвонить можно.