Большая охота (СИ) - Рагимов Михаил Олегович - Страница 18

Мальчишки весь груз у Мани прямо у входа отобрали и утащили, сказали сразу в автобус грузить. А саму повели знакомиться с княгиней. Та прикольная оказалась. Молодая совсем, и не такая уж и большая, скорее хрупкая. Никак не подумаешь, что она способна кулаком человека насквозь пробить. Или кирпичную стену. А мальчишки говорят — может. И девчонки подтверждают. Не случайно, княгиню вся Москва боится, хотя она здесь не часто бывает, всё больше в Нижнем. И имя у неё прикольное: Хотене.

Светка явилась без провожатых. Точнее, без родителей! А так за ней трое парней чемоданы тащили. Чего только набрала⁈ Вот ведь цыца какая! Но раз берут, придётся терпеть. А вообще-то, она Мане ничего плохого не сделала. Ну, фыркнула разок. А Маня на неё злится. И правильно, нечего было фыркать! Всегда надо предполагать, что завтра человек может оказаться в форме от Лацкеса. Или с пистолетом. Дружи со всеми, и будет тебе счастье.

Чем Панкратова заслужила право посмотреть на Курилы, Маня не выяснила. Собственно, и не пыталась. И, вообще, решила перестать злобствовать. По хорошему если, «Светочка» ей помогла, пусть сама об этом и не знает. Взяли, пусть летит. Дворянке в приюте и так нелегко будет. Как говорит папа, «другой уровень комфорта». Это для Мани другой. А для Панкратовой, тем более.

Пока переживала, злобствовала, смотрела особняк и знакомилась с княгиней, время всё и кончилось. Погрузились в автобус, доехали до Шереметьево, там перебрались в самолёт. Маня чуть не отправила сумку с продуктами в багаж. Хорошо, спохватилась вовремя, а то до Куньей Гавани всё перемешалось бы!

А в самолёте у них был отдельный салон. Оказывается, это обычный рейс — гонять специальный борт ради полутора десятков человек невыгодно. Остальные места продали через кассы. Но для своих отделили занавесочкой места у кабины летчиков. Распределились, расселись, Сика выдал Светке сверток с формой. Мол, будешь как все. Панкратова сначала обрадовалась, а потом заметалась, засуетилась, пока Тика не указала на занавеску впереди. Мол, там, у туалетов можно переодеться, никто не увидит. Светка умчалась, а Маня поняла, что не злорадствовала её смятению. Немножко забавно, и только. У человека, можно сказать, мечта всей жизни исполнилась, радоваться надо. А Светка тем временем вернулась в новой форме. Счастливая! Шестнадцать лет, а как дитя малое!

Перестала злиться на Светку, и как-то полегчало. Маня подумала и стала выяснять, как так получается со временем. Вылетали в четыре часа вечера. В Кунью Гавань прилетят в восемь утра. Как ни считай, шестнадцать часов полёта получается. А лететь всего восемь? Витёк подтвердил, но объяснить не мог. Только сказал, что это часовые пояса так работают. Пришлось Тику звать. Вроде рассказала, но так невнятно, что Маня ничего не поняла. Только что чем дальше на восток, тем раньше наступает утро. Девочка уже думала, не подёргать ли Итакшира, как вдруг подсела Панкратова и всё подробно разъяснила. Что, зачем, почему. Насчет Солнца, Земли, вращений, и что в каком порядке освещается. И почему раньше в Куньей Гавани было семь часов сдвига с Москвой, а сейчас восемь. Это курильский князь организовал. Солнце не двигал, Землю не тормозил, просто распорядился, чтобы все перевели часы, и во всём княжестве одно время было. Разница-то невелика, а удобно.

А вообще эти сдвиги временные только на пользу. Не будь их, прилетели бы ночью, в темноте, не видно ничего, и людей надо будить, чтобы устроиться. А так — прибудут утром, все уже проснулись, и можно в окно автобуса посмотреть. И погулять, как вещи пристроит. А обратно — ещё лучше. Во сколько вылетел, во столько и прилетел, будто мгновенно переместился. Словом, можно спать спокойно.

Только спать не хотелось. Маня подумала и вытащила сумку с едой. Сика как раз притащил от стюардесс столик на колёсиках, на него девочка всё и выложила. И надо же, ей казалось, что продуктов очень много, а всё за полчаса умяли. Сначала её. Потом Светкино. Потом самолётный завтрак, совмещённый с обедом и медленно переходящий в полдник. И то, что курильчане закупили. Но не все, место в желудках кончилось. Решили доесть в приюте.

А Маня задумалась, как правильно говорить: курильчане или курильцы? Ребята говорят: «курильчане». Мол, курильчанин — житель Курильских островов. Не Курил, никто там не курил, Курилы — это сокращение. А курилец — тот, кто курит. Или это курильщик? Точно! А кто такой тогда курилец? Что-то она запуталась. И глаза слипаются…

Проснулась Маня от того, что кто-то тряс её за плечо, и долго не могла понять, где находится. Потом вспомнила, и словно обожгло: она же на острова летит! Или уже прилетела⁈

— Просыпайся! — сказала Тика. — На посадку заходим.

— Уже Кунашир?

— Не, Кунья Гавань.

— А разве Гавань не на Кунашире?

Тика расхохоталась:

— Вообще на материке.

— Но море здесь есть?

— А как же! Японское. Точнее, Татарский пролив. А напротив уже Сахалин. Это самый большой остров.

— А Кунашир?

— Кунашир южнее. Отсюда километров семьсот.

— Но это уже княжество?

— Конечно!

— А, ага…

Мане вдруг взгрустнулось. Ещё чуть-чуть, и она будет в сказочном Курильском княжестве, где молочные реки, кисельные берега, и ее ровесники ходят с пистолетами на поясе и строят города. Здорово, конечно! Но вот пацанов с Соколинки она больше не увидит. Даже не заглянула попрощаться после того приезда! Некогда было… А теперь всё. Или не всё?..

— Тик, а мы можем летом ребят с Соколинки к нам пригласить?

— Да легко! Можем даже сборы скалолазные устроить. Неделю здесь, потом неделю на Сахалине, две на Кунашире…

— А почему на Кунашире две?

— А там стрелки в усадьбе тренируются. Они же, вроде, на этом слегка чокнулись. Хоть на нормальную технику посмотрят. Познакомятся с Пашиным тренером.

— Тренером Павла Долгорукого?

— Ну да!

— И у него можно потренироваться?

— У неё. Это женщина. А потренироваться — вряд ли. Она теперь графиня и начальник МИДа. Когда ей тренировать-то! А вот с Дашей можно будет поработать. Мы твоим пацанам говорить не стали, но их неправильно учат. На хрена нужны статичные стойки? Весь смысл «практики» в движении. Причем, непредсказуемом. Но пусть им это Мария Егоровна излагает. Или Даша. В общем, можно притянуть. Устроим сборы, пришлём приглашение…

Маня успокоилась. А потом самолёт немного потрясся и остановился.

— Пошли? — спросила москвичка.

— Ага! — довольно улыбнулась курильчанка.

На лётное поле их не выпустили. По длинному переходу, который ребята называли рукавом, прошли в здание аэропорта.

— Рукавов ни в Москве нет, ни в Новосибирске, — сообщила Мане Тика. — Только в Куньей Гавани. Скоро и на Сахалине будут. А остальные ещё долго будут автобусами возить. Мы сейчас багаж получим, утеплимся и только потом на улицу!

— Так мы же утеплённые, — удивилась Маня.

Она ещё дома надела под форму свитер и рейтузы. Вполне хватало!

— Ты что, не слушала? А, ты дрыхла! Там минус тридцать! Без тёплых курток дуба дадим. Вот, смотри, поехали. Высматривай свой чемодан и оттаскивай в сторону.

— У меня рюкзак! — возмутилась Маня.

— Всё равно оттаскивай!

Автобус ждал у самого выхода из аэровокзала. В салоне было не то чтобы холодно, но зябко. Но когда все загрузились и поехали, потеплело. Маня сразу уткнулась в окно. По обочинам стояли высоченные сосны. А может, и не сосны, девочка отличала ель от сосны. А вот пихту и кедр никогда не видела. Пойди, пойми, кто есть кто! Вот сугробы — они всегда сугробы. Тоже высокие, местами ехали, как в туннеле. В Москве снег только выпал и совсем немного, а здесь прямо арктическая пустыня. Про «арктические пустыни» рассказывали на географии ещё в старой школе. Чем эта пустыня отличается от обычного (только очень большого) поля, Маня тогда не очень поняла, но выражение понравилось. Дорога всё время петляла, карабкалась по сопкам, спускалась в ложбину, местами шла по склонам холмов. В одном месте прошла по низине, проехав под огромной нависающей скалой. Лазай — не хочу! Только огромная шапка снега на верхушке охлаждала энтузиазм: за десять метров от аэропорта до автобуса девочка прочувствовала морозец. Шубка, шапка, а щёки-то голые!