Большая охота (СИ) - Рагимов Михаил Олегович - Страница 10

Надо будет первого же идиота, который вздумает князя поправлять, посадить на кол. Нет, на кол — насильников. Вешать — банкиров. Топить — бандитов. А с граммар-наци что делать? Может, четвертовать? Или распять? Только не на кресте, а на хитрой конструкции алфавитного смысла. Например, на косом крестике, называвшемся «хер», пока названия букв не похерили, а конкретно эту букву не опошлили.

Хотя Тимофею только двое противоречить решаться, но княгиня такой хернёй не страдает, а сестра только Лёшку мальвинит, и то от глубокого чувства. Да и если специальный закон не издавать, то руки развязываются: кого хочу, милую, а кого не хочу — распинаю. Надо только название оригинальное придумать для казни. Расхерить, например. Очень даже ничего!

Моряки, вообще, большие приколисты! Все считают в километрах, а морякам свои единицы подавай. Тимофей был уверен, что все эти мили, кабельтовы, узлы пошли от англичан[9]. Они же упёртые, как носороги! Весь мир считает в метрах, эти будут толкать за свои ярды, дюймы и футы. Но в новом мире никаких англичан не было, а мили были! Да ещё совпадающие с известными Харзе имперскими мерами длин с точностью до метра.

Недоумение развеял Лёшка Тишков. Всякие Лешие и Патлаковы в тонкости типа длин меридианов и угловых секунд не лезли, а этот обученный, причём хорошо. Гимназия ладно, но он ведь притащил из Москвы учебники Морской академии и все их проштудировал, маньяк чёртов! Только его разъяснения так и не дали ответа на главный вопрос: на хрена⁈ Особенно сейчас, когда сектантами давно не пользуются! Но им, милямерельщикам, видней, они по морю ходят. Ногами!

Тимофею хватало знаний, что до финиша шестнадцать тысяч этих самых миль, до промежуточной точки — семь тысяч, а за декаду их караваном проходится три тысячи. Даже немного меньше, поскольку Кузнецов всё время устраивал учения. Манёвр туда, поворот сюда. В ордере и без ордера, последовательный и параллельный, все вдруг и даже двойной полуподвыподверт[10]. Чтобы не приедалось, в арсенале хмурого адмирала был еще целый набор тревог — шлюпочная, пожарная, «Сухопутная крыса за бортом!»… Хорошо хоть про радиационную никто на планете не догадывался!

Собственно, правильно адмирал дрючит личный состав: не в бою же усваивать, кто куда бежит, и кто кого заменяет, если осколком голову оторвало. Но Его Величеству, который в стороне от веселой беготни, скучно. Две декады ползли, ничего интересного не случилось. В Ла-Манше никого не протаранили. Скандинавский пограничный «крейсер» рванул было наперерез, завидев незнакомые флаги, но потом капитан заглянул в справочник и резко сменил курс. Или может, оценил скорость, с которой на его шлюп, который был даже меньше Лешкиного корвета, навелись все орудия эскадры с правого борта? Обидно, хоть поругались бы!

Флаг Курильского княжества

В океане тоже скукотища! Волны, ветерок, вода и воздух во все стороны. На горизонте Европа проплывает. Какая-то она с этого расстояния маленькая и несерьёзная. И берег до невозможности однообразный. А ближе подходить — незачем. Заглянули в Лиссабон, быстренько заправились и дальше.

Геркулесовы столбы издалека — как речка в море впадает.

А Африка с дистанции ничем не отличается от Европы. Говорят, здесь шалят пираты. Но это не про Курильский караван: насколько надо быть альтернативно одарённым, чтобы шалить с двумя десятками боевых кораблей? Даже для диких негров, которым в голову банановая самогонка на слоновьем дерьме настоянная, и то — перебор. А тут финикийцы!

Глаз выхватил бегущего к нему Сэмми.

Из четвёрки, освобождённой из подвалов Лилихаммеров, от двоих избавились быстро. Индийца, оказавшегося кшатрием из раджапутов, через цу Гуттенберга сдали в посольство Бхарата в Бонне. Китайца ещё в Саксонии забрали люди Ван Ю и по своим каналам переправили через границу. Наверняка, завербовали, как иначе! Тимофей удивился бы в ином случае.

Индеец, окрещённый Виком по трём первым буквам его истинного имени, ждал оказии на Аляску, осваивая новое для себя оружие: пистолет. Причем настолько успешно, что в этом году выступал на кубке мира, где держался в десятке, несмотря на несколько пропущенных этапов. На родину Вик рассчитывал вернуться с парой пистолетов Джуппо и с «бесконечным» запасом патронов. И пониманием, что Аляска, в общем, не так уж и далеко от Курильских островов.

Негр же, прозванный по тому же принципу Сэмми, прибился к Мишке Патлакову. Походил на «Соболе», потом отправился в Киль. На крейсере он был матросом в палубной команде, и, вроде, народ не жаловался.

— Масса князь! — негр тыкал рукой по ходу движения корабля. — Тухберы! Пираты-тухи!

Говорить «масса», обращаясь к знати, его научил сам Тимофей. Не хотел, чтобы к нему обращались «мзунгу». А тухберами овамбо[11] называли финикийцев. Впрочем, кто ещё мог буянить на траверзе Марокко?

Харза взлетел по крутому трапу в рубку. На мостике царило оживление. Князя сразу и не заметили.

— Доклад, — скомандовал Тимофей.

— Авангард засёк пиратов, атакующих скандинавскую яхту, — сообщил Патлаков. — Лёха подошёл тихонько и долбанул на все деньги. Троих сразу накрыл, остальные разбегаются. Там был десяток старых лоханок, теперь семь.

— Шесть, — уточнил Игнат Коваленко, «птенец гнезда кузнецовского» и командир флагмана. — Он их как бакланов щёлкает. Не зря гонял своих малолеток всё свободное время. Но стрельб ведь не было еще!

— Так сам, небось, за орудие встал, — хмыкнул Патлаков.

— А щит кто держит? — не согласился Игнат. — Артефакт?

— Нет, артефакт бережёт. Вручную работает, — вздохнул Тимофей. — Многостаночник хренов. Гений, но без головы! Что делаем?

— Заходим наперерез, чтобы на берег не сдрыстнули, — доложил Кузнецов. — «Надежда» и «Афанасий» с эскортом прикрывают тихоходов, мы режем этих, раз уж ввязались. На подходе надо будет опасаться башен. Кстати, флаги на них марокканские.

— А на кораблях?

— Черные, — ответил Патлаков. — С костями. Клиентов пугали.

Тимофей усмехнулся:

— Вот ничего не меняется! Иван Степанович, я считаю, что раз пираты бегут на марокканскую базу, значит, она захвачена бандитами. Наш долг освободить территорию финикийских партнёров. Заодно учебные стрельбы проведём. Только надо так подвести «Тимофея», чтобы они первые начали. Хоть раз стрельнут, и я башни магией накрою. А потом устроим учения в условиях, приближенных к боевым. Чтоб и джиннам жарко стало!

[1] «бака» — дурак, «гайдзин» — иностранец. В целом — хитрый и мерзкий западный человек, который не только в очередной раз обманул простодушного и честного японца, но еще и устроил какую-нибудь провокацию, в которой этого самого японца и обвинят. Нанкин, отряд 731 и тому подобное.

[2] В нашем мире это имя носил человек, больше известный как «Собачий сёгун». Очень поучительная история жизни получилась. Грустная, разумеется.

[3] Кайгун тайса — примерно капитан первого ранга. Тэнно — император. Они — злые духи. (япон)

[4] Хрен им, а не Курилы!

[5] meine kleine freundin — моя маленькая подруга. Наёмники издеваются над японцем, пользуясь тем, что он не знает франкского

[6] У вас продаётся славянский шкаф? (франк)

[7] Шкаф продан, могу предложить никелированную кровать с тумбочкой (франк)

[8] Восточно-Китайское море

[9] В русский флот они попали от голландцев, а само слова «миля» — это наследие Рима. Но Тимофея часто били по голове, иногда прикладом. Имеет право заблуждаться.

[10] Авторы в курсе, что в морском деле половина этих названий не существует. Просто Тимофей троллит моряков со скуки и от тоски. Но поскольку умный, делает это про себя.

[11] Овамбо — народность, относящаяся к группе банту

Глава 6

База горела. Полыхали башни, охранявшие вход в бухту, добротным пионерским костром пылали казармы, дымились приземистые саманные дома и ветхие сараюшки, Чадящими факелами чадила техника. Горело даже то, что гореть не могло в принципе.