Комполка (СИ) - Башибузук Александр - Страница 19

Неожиданно услышав в одной из курилок разговор, Алексей шмыгнул за кусты и затаился. Ему регулярно докладывали обо всем, что творится в академии, но информация из первых уст стоила дороже. А комендант просто обязан обо всем и обо всех знать. От этого он становится добрей. Народная армейская мудрость.

— Мей рассказывала, а она у тетушки Феньфанг в борделе работает… — возбужденно бубнил срывающийся басок. — К ней приходил клиент, американский матрос, черный как ночь. Так у него… — бас сделал таинственную паузу. — Так у него…член был размером с мою руку! Да-да, Мей врать не будет!

Собеседники взорвались удивленными комментариями.

— Ого!

— Вот это да!!!

— Какой ужас!

— Какое уродство!

— Несчастный человек…

В общий гомон вдруг вклинился тоненький тенорок и уверенно заявил:

— У господина шансяо Лана все равно член больше!!!

Лекса несколько смутился, никакими выдающимися размерами он не отличался. Ну… разве, чуть больше среднего. Но только чуть-чуть.

В курилке гомон сразу стих, а через мгновение снова взорвался негодующими воплями.

— Что ты несешь, сын сутулой собаки?

— Как ты смеешь оскорблять нашего любимого шансяо?

— Негодяй! Закрой свой вонючий рот!

— Он благородный муж, конечно же, у него аккуратный маленький член!

— Очень красивый, Бо рассказывал! Словно вырезанный из слоновой кости лучшим резчиком!

— Да-да, маленький и аккуратный писюнчик!!!

Лекса всхрюкнул, зажал себе рот, чтобы не расхохотаться и поспешно ретировался.

Настроение снова воспряло, проблемы стали казаться вполне решаемыми. Но только он переступил порог фанзы, как прибежал дежурный посыльный из штаба и, выпучив глаза, перепугано затараторил:

— Тревога, господин шансяо!!! Тревога! Угроза! Смертельная угроза!

Глава 8

— Равняйсь! Смирно! Слушай боевой приказ…

Лекса помедлил. На левом фланге застыли советские армейские советники. На правом — политические — эти выглядели несколько расхлябанней, да и на лицах коминтерновцев не прослеживалось должного усердия внимать приказу.

Лекса еще раз провел взглядом по строю и негромко скомандовал:

— Группа обеспечения эвакуации со мной, остальные — по боевому расписанию. И да… товарищи политические советники, как вы знаете, гостевой дом еще не готов, а посему, приказываю освободить свои жилые помещения и переехать на постой к остальным в казарму. В ваших комнатах будет размещен персонал советского посольства.

По строю прокатился недовольный гул.

— Что не так, товарищи красные командиры? — Алексей со зловещей ухмылкой на губах шагнул к коминтерновцам. — Наш священный долг Родину защищать и соблюдать личную гигиену, а иначе у нас все пойдет через задницу. Остальное неважно. Этот приказ не мой, а товарища Галина. Все возражения рекомендую отправлять не мне, а ему. Для надежности, в письменном виде. И не дай… гм… не дай, товарищ Карл Маркс, какая-нибудь барышня из посольства найдет в вашей постели грязные кальсоны. Хочу напомнить: как военный комендант подразделения, я очень качественно могу испортить ваш послужной список. Исполнять…

Гул не утих, но тут раздалась властная команда.

­- Отставить разговорчики! — хрипло гаркнула Чубарева. — Наа… левво!!! Шагом марш!

Ропот мгновенно стих, коминтерновцы потопали в свое расположение.

Марию Чубареву по псевдониму, а в реальности — Мирру Филипповну Сахновскую, единственную женщину в советской военной миссии свои боялись и уважали. И не только свои. Ее мстительности, свирепости и связей хватило бы испортить жизнь любому.

Сама Мария задержалась и подошла к Лексе.

— Если, что, у меня в каморке чисто… — она ухмыльнулась. — Можешь лично проверить…

— Нет уж, нет уж, Машка, — Алексей тоже улыбнулся. — Сегодня ты гостишь у меня. Бо в курсе, он тебя примет и обиходит. А к тебе какую-нить барышню из посольства подселим.

— А ты? — Чубарева вздернула бровь. — Хочешь, чтобы о нас судачили на весь этот шалман? Мне-то плевать, а ты у нас мальчик колокольчик, ни разу ни динь-динь. Оно тебе надо?

— Я сегодня дежурный по академии, боюсь, придется кантоваться до утра на ногах, ­– Алексей равнодушно пожал плечами. — Но проведать тебя загляну.

— Жду… — Мария еще раз улыбнулась и ушла.

У Лексы мурашки по спине пробежали. Даже добрая улыбка в исполнении товарища Чубаревой смотрелась, как самый настоящий кровожадный оскал. Машка являлась в высшей степени неординарным и даже легендарным человеком. При этом, очень странным, но странность вполне укладывалась в ее образ.

С первого дня Гражданской войны на фронте, комиссар роты, полка, дивизии, управляющая Реввоенсовета первой конной армии, неоднократно лично участвовала в боях. Отличилась во время подавления Кронштадского мятежа. Первая и пока единственная женщина в истории Советской России слушатель Военной Академии РККА. Такому послужному списку позавидовал бы любой служака.

Некогда ослепительно красивая, с началом революции, она полностью отринула в себе женское начало. Никаких платьев и юбок, никакой косметики, только мужская военная форма, стригла она себя сама, к слову, зубы тоже выдирала себе сама, но так и не удосужилась вставить. Если добавить ко всему этому неукротимый и свирепый характер, железную волю и беспощадность к врагам революции — получался воистину жутковатый образ. Впрочем, Лекса с ней неожиданно крепко сдружился и даже, в какой-то степени, увлекся этой свирепой львицей революции.

— Ну что, пойдем спасать мир? — Лекса улыбнулся и тут же скомандовал. — Приготовится к бегу! Марш!

Уже у пристани Алексей еще раз осмотрел «группу обеспечения эвакуации» и остался доволен. Шесть краскомов, вид бравый, все имеют боевой опыт, все из армейских советников. Армейцев Алексей вооружил маузерами С96, а коминтерновцев жутко тяжелыми и громоздкими Рейхсревольверами, Смит-Вессонами русского образца и прочей рухлядью. Из чувства легкой мести, так сказать, в ответ на неприязнь к себе родному. Из политических щеголял Маузером всего один, а точнее одна — та же Мария Чубарева. Но она привезла в Китай свой, наградной. Со стертым добела воронением и дарственной табличкой. Скорее всего, именно тот, с которым в руке она водила красноармейцев в атаку на Кронштадские форты, а дальше, из него же, лично расстреливала мятежных матросов.

Вооружая советников, Алексей исповедовал одну простую истину, в которой был абсолютно убежден. К каждому военнослужащему прилагается личное оружие и не важно, где он находится, в Антарктиде или Занзибаре. Опять же, в Китае творилась такая неразбериха, что возможность применения личного орудия советниками не равнялась нулю. А в данном случае, сам боженька велел.

Сам Лекса тоже вооружился до зубов. К кольту и шашке добавился пистолет-пулемет…

Томпсона! Правда первой модели, М1921, но это была та самая знаменитая «чикагская пишущая машинка». Увидев в Китае эти пистолеты-пулеметы, Алексей нешуточно удивился, даже подумал о каком-то оружейном хронокатаклизме. Но все оказалась просто и банально. После того, как родные армейцы не прониклись, одну из самых первых партий ушлые американцы впарили китайцам еще в начале двадцать четвертого года. В Союзе до Лешки доходили слухи, что какое количество приобрели и советские товарищи, но Лекса Томпсонов дома в глаза даже не видел. Но не суть. Пистолет-пулемет Алексею понравился, и он сразу же раздобыл себе один экземпляр через уже образовавшиеся связи. А для запасных двадцатипатронных магазинов заказал себе лва строенных кожаных подсумка, на манер немецких для МП-38–40. К слову, пошили просто на загляденье, даже кожу подобрали под цвет портупеи.

Почти одновременно к пристани добрался ан Кайши со своей группой из десятка дюжих курсантов, выполняющих функции его личной охраны. Генерал тоже вооружился до зубов: Томпсоном, как и Алексей, только вместо кольта у него на боку болталась кобура с маузером, а вместо шашки — богато изукрашенный китайский меч дзянь. Смотрелся он, при своем субтильном телосложении, несколько комично, к тому же, зачем-то засунул за пояс две немецкие гранаты — колотушки, что только подчеркивало комизм.