Системный Кузнец VIII (СИ) - Шимуро Павел - Страница 26

— Верно, — буркнул староста, но в его голосе не было одобрения — наоборот, он потускнел.

Мужчина отложил камень и вытер руки о фартук, словно дело уже было сделано, и сделано плохо.

— Вот только есть одна проблема, парень, — его голос стал сухим и бесцветным. — Ты всё понял. Я вижу, что понял — голова у тебя светлая. Но толку от этого — ноль.

В груди кольнуло нехорошее предчувствие.

— Почему?

— Потому что ты — дырявое ведро, — безжалостно припечатал Вальдар. — Твои каналы порваны в клочья — ты пустой. Ты можешь начертить самую идеальную руну в истории, вырезать её с точностью… но ты не сможешь её зажечь.

Слова ударили под дых сильнее, чем ожидал. Да, старик прав, я не могу сейчас работать с Ци, понимал это, и все равно каждый раз было от этого понимания не по себе.

— Значит, барьер мне не починить, — констатировал очевидное, чувствуя, как горечь оседает на языке. — Рунам нужна энергия, а у меня её нет.

Старик устало опустился на стул.

— Именно, — выдохнул, глядя сквозь меня. — Всё это — пустая трата времени. Мой сын погиб зря, и мы с вами подохнем здесь же.

В комнате повисла тишина.

Взгляд мой, блуждая по столу в поисках выхода, наткнулся на фигуру у стены. Брок стоял, скрестив руки на груди, и хмуро разглядывал свои сапоги. Крепкий, полный грубой силы, которую тот использовал, чтобы рубить дрова и головы монстрам.

Живой и целый, с рабочими каналами.

В голове словно щелкнул выключатель.

Я медленно поднял глаза на Вальдара.

— А если я буду чертить, а он — вливать?

Кивнул в сторону усатого охотника, а затем повернулся к Вальдару. Старик замер, и в его глазах, ещё секунду назад потухших, мелькнул огонёк интереса. Он не отверг идею сразу, а задумался.

— Если геометрия верна, — продолжил я, развивая мысль, — если канавки вытравлены на нужную глубину и материал подобран правильно… Какая разница камню, чья именно рука вольёт в него энергию?

Вальдар медленно почесал пятернёй седеющую бороду.

— Теоретически… — протянул он, взвешивая каждое слово. — В старых трактатах Эпохи Хаоса упоминались такие пары. «Чертёжник» и «Носитель». Тогда магов было мало — выкручивались, как могли. Руна действительно слепа — ей нужна форма и наполнение. Откуда придёт наполнение — ей плевать.

Староста перевёл тяжёлый взгляд на охотника, стоящего у стены. Брок, почувствовав на себе двойное внимание, напрягся.

— Но есть нюанс, — добавил Вальдар с иронией. — Сила Охотника — это взрыв. Удар топора. Грубый выброс. А руна требует потока тонкого, как волосок — заставить медведя вдевать нитку в игольное ушко… Задача, прямо скажем, нетривиальная.

Брок отлип от стены — его лицо начало наливаться кровью.

— Эй! — рявкнул мужик, усы гневно встопорщились. — Вы чего это удумали? Какой к лешему носитель? Я охотник, а не грёбаный маг!

Он ткнул пальцем в сторону стола с камнями, словно там лежали не камни, а ядовитые змеи.

— Я зверям хребты ломаю! Я следы читаю! А эти ваши закорючки, камешки светящиеся… — он хотел сплюнуть на пол, но в последний момент себя остановил. — Это для книжников и баб — не подписывался я на такое. И медведем меня называть не смей, старый хрыч.

— У нас нет выбора, Брок, — перебил его тихо.

Охотник осёкся, увидев моё лицо. Я смотрел на него, как командир расчёта на пожаре смотрит на единственного бойца, способного держать рукав.

— Посмотри на меня, — сказал, разводя руками. — Я пустой. Старик истощён — он держит периметр деревни. Ульф… — кивнул на спящего гиганта, — Ульф ребёнок и не практик. Остаёшься только ты.

— Да не умею я! — взвился Брок, но в голосе уже слышалась не столько злость, сколько паническая неуверенность. — Я ж всё испорчу! Взорвётся эта дрянь у меня в руках, и останусь я без пальцев. Чем тогда топор держать буду? Зубами?

— Не нужно быть мастером, — я шагнул к нему, глядя в глаза. Давил логикой, отсекая эмоции. — Нам не нужно, чтобы ты понимал суть рун, не нужно, чтобы ты их чертил. Я всё сделаю сам — подготовлю русло. От тебя требуется одно.

Я сделал паузу.

— Нанести последний удар.

Бровь охотника дёрнулась.

— Нанести удар… — пробормотал он, всё ещё сомневаясь.

— Представь, что это не магия, — продолжал я давить. — Представь, что это удар, только бить надо не топором, а своей волей — медленно и аккуратно. Влить энергию в камень, как воду в кувшин. Один раз, Брок — научишься вливать в три камня и сможешь влить потом в барьер.

За окном свистнул ветер, и в этом звуке послышалось что-то голодное. Охотник шумно выдохнул через нос, сдувая усы — почесал затылок, сдвинув шапку на глаза, посмотрел на меня, потом на Вальдара. Во взгляде — тоска человека, которого заставляют делать что-то противоестественное, вроде дойки быка.

— Ладно, — буркнул усатый наконец. — Хрен с вами, ироды, но если я себе руку спалю… — он наставил на меня палец, — ты мне новую откуёшь — из лучшей стали, с гравировкой. Договорились?

— Договорились, — сдержал улыбку облегчения. Старый добрый Брок — ворчливый, но надёжный, как скала.

Вальдар, наблюдавший за сценой молча, вдруг оживился — в движениях исчезла стариковская медлительность.

— Раз так, — произнёс он деловито, шагнув к Броку, — давай посмотрим, с чем придётся работать. Руку.

Брок неохотно протянул покрытую шрамами ладонь. Вальдар перехватил его запястье, как врач щупает пульс. Староста закрыл глаза, замерев.

Потянулись секунды — видел, как под кожей старика напряглись вены.

— М-да… — выдохнул Вальдар, отпуская руку усатого и открывая глаза. — Огонь. Много Огня — дикого и необузданного, и немного Земли в основе, чтобы совсем не сгореть.

Он покачал головой, но уголок губ дрогнул в усмешке.

— Грубый поток. Плотный и тяжёлый — тонкие плетения такой энергией порвёшь в клочья, но для боевых рун… — он хмыкнул. — Для боевых сойдёт. Если, конечно, получится обуздать этот лесной пожар.

— Грубый, значит? — фыркнул Брок, потирая запястье. — Ну спасибо, дед — зато надёжный, не то что ваши Срединные фокусы.

— Вот и проверим твою надёжность, — отрезал староста, возвращаясь к столу. — Времени на танцы с бубном нет. Я покажу три базовые руны — по одной каждого типа. Я черчу и объясняю, парень запоминает. А ты, медведь, пробуешь влить — и молись предкам, чтобы у тебя получилось с первого раза.

Старик взял в руки резец и первый камень.

— Подходите. Урок начался. Гранит не прощает суеты, — проворчал Вальдар.

Мы подошли. Его резец коснулся серой поверхности камня, и раздался скрежещущий звук. Старик работал без лишних движений — точный нажим и сухой удар ювелирным молоточком.

Я смотрел, не моргая — взгляд фиксировал механику процесса. Угол наклона лезвия — сорок пять градусов, глубина канавки — не больше двух миллиметров, но дно должно быть полированным, чтобы энергия текла без завихрений.

— Альгиз, — произнёс староста, сдувая каменную крошку. — Ветви, тянущиеся вверх — они ловят удар и рассеивают его по структуре камня.

Он отошёл в сторону, уступая место Броку.

— Твоя очередь, медведь. Камень — это дверь. Твоя Ци — это засов. Не бей по двери — просто закрой её.

Брок подошёл к столу, вытирая потные ладони о штаны — выглядел так, словно ему предложили обезвредить взрывчатку. Охотник навис над камнем, зажмурился и напрягся. Вены на шее вздулись.

Я увидел резкий, хаотичный выброс тепла.

— Стой! — рявкнул Вальдар.

Но было поздно. Камень нагрелся, как сковородка — воздух задрожал от жара.

— Ты его варишь, идиот! — Вальдар ударил Брока по руке, сбивая концентрацию. — Слишком много Огня! Ты вливаешь энергию как в атаку — резко и грубо. Гранит — это Земля. Холод! Покой! Ему нужно давление, вес, а не пламя!

Брок отшатнулся, дуя на обожжённые пальцы.

— Да не умею я «холодно»! — огрызнулся он. — У меня внутри не погреб с ледником!

— Тогда не дави, — вмешался я. — Брок, вспомни, как крадёшься в лесу. Ты тяжёлый, но земля под тобой не хрустит. Ты распределяешь вес — сделай то же самое. Не толкай энергию, позволь ей осесть.