Данилов 2 (СИ) - Измайлов Сергей - Страница 7

— Григорий! — Поприветствовал его я, закрывая за собой дверь. Не знаю почему, но звук задвигаемого засова всегда успокаивал.

Я подошёл к ближайшему светильнику и протянул руку. Тепла они практически не давали, лишь издавали лёгкую, едва уловимую вибрацию в воздухе, похожее на марево над раскалённым летним булыжником мостовой. Глина, та самая, синяя глина Колчина (ещё из первого мешка, самые остатки),

Глина покрывала ровным тонким слоем обычные глиняные горшки, из тех, относительно целых, что нашли после первой генеральной уборки. Я не использовал здесь магию в своей активной фазе, как и не поддерживал их сейчас своей магической энергией. Лишь единожды, потратив весь вечер и выжав себя до очередного головокружения, впечатал в эту глиняную «плоть» саму концепцию «светить». Я уже давно заметил, что при должном усилии этот чудо-материал имеет свечение как побочный продукт воздействия, вот и решил «запечатать» его, попутно немного подправив её внутреннюю структуру.

Зато теперь всё работало в статичном состоянии. Вечный (увы, не совсем так, заряд, хоть немного, но расходовался) резонанс структуры был надолго закреплён. «Эфирный маховик», как я мысленно окрестил это явление. Раскрутил его раз и теперь он фосфоресцирует себе. Потом надо будет его просто снова «подкрутить».

— Ну так же гораздо лучше? — спросил я, больше глядя на светильник, чем на Гришку.

— Не гудит, не коптит, не боится сквозняка, да и пожара не случится, — практично перечислил он. — Ребята сначала крестились, правда, но теперь попривыкли. Говорят, и глаза не болят к концу дня.

Отличная оценка. Не «красиво, не красиво», а по делу, «глаза не болят». Прямо высшая похвала.

— Главное, убирать их в подвал, пока кузня открыта для всех желающих, — уточнил я, — иначе нас самих как колдунов тут сожгут.

— Да мы ж с понятием, Алексей Митрофанович, — специально вытягивая слова, ответил Гриша, с еле заметной улыбкой на лице. Поправлять я его не стал, хоть звучит со стороны также нелепо, как и «господин начальник».

Я отвернулся от светильника, и сел на табурет напротив Гришки. Он отложил в сторону сломанный замок, вытер руки о фартук. Рабочий, старый фартук. Тот, новый, выданный мной, с нашей эмблемой, аккуратно висел на крючке возле двери, рабочий день закончен.

— Да докладывай уже, — сказал я, и мои плечи сами собой распрямились, сбрасывая остатки невольной студенческой скованности. Здесь я не студент, здесь я прораб, инженер и руководитель в одном лице.

Он докладывал чётко, по пунктам, как мы и договорились ранее. Доходы от мелких заказов уже покрыли расходы на материалы за прошлую неделю и дали небольшую прибыль. Новые клиенты: лавочник с Житного рынка заказал ремонт весов, соседняя пекарня, но не Арины, починку плиты. Запросы были и на что-то посерьёзнее, но он, помня «железные правила», сразу не брал, сказал, что нужно согласовать с хозяином. Я кивнул одобрительно. Команда: Митька, Женька, Сиплый, уже сработались, всё меньше дерутся между собой за первенство, а больше спорят о методах работы.

— И по железу, — Гришка понизил голос, хотя кроме нас в кузнице никого не было. — У Семёна Игнатьевича всё в порядке, но цены кусаются. Нашёл другого, через старых… знакомых. С Урала везёт, качество говорит не хуже, а дешевле чуть ли не на треть. Но связь ненадёжная, привезут без оказий.

— Ага, — перебил его я. — Нас за дела твоего старого знакомого под монастырь не подведут? Поди, было ваше — стало наше, а к нам потом городовой в гости захаживать начнёт.

— Ну зачем вы так, — обиженно произнёс Гришка. Я заметил, что они все в разговоре со мной как-то незаметно стали переходить на «Вы». Что ж, ежели все мои годы сложить, в том мире да шестнадцать годков этого, я им и в деды сгожусь. — Парни боевые, не спорю, так давно за ум взявшиеся. Подрядились меж мануфактур да рудников свои «караваны» водить, весьма удачно, к слову. Им и на охрану тратиться не приходится, сами если что… — Тут он осёкся, понимая, что опять может сказать лишнего.

— Договорились, ­— я поднял вверх руки с улыбкой, — считай убедил.

— Я думаю, дублировать каналы, — продолжал Григорий — что-то продолжим брать у Семёна, для срочного и точного, а уж оптом тогда с нового поставщика, пока с оговоркой, а там как скажете.

Стратегическое мышление, мать её за ногу. Парень действительно быстро учился, схватывая всё на ходу. Я почувствовал прилив, пожалуй, даже отеческой гордости. Из уличного главаря, который дрался за кусок хлеба и уважение, он превращался в настоящего управляющего. Видел систему, да и думал на перспективу.

— Хорошо, — сказал я. — Веди оба канала. Но нового проверь через Семёна, пусть даст заключение по образцу. Доверяй, но верифицируй. Проверяй, то-бишь.

— Верифи…ааа… понял. — Он кивнул, запоминая новое для себя слово. Потом его лицо, освещённое ровным магическим светом, стало серьёзнее. — И ещё. По улице, мимо нас, странные какие-то люди ходили. Со стороны, вроде обычные гуляки, но по виду не пьющие, и глазами так по сторонам, особливо на наши ворота. Сиплый попробовал было последить, так те дворами да подворотнями слились. Случайные так точно тропки эти не заметили бы, а на местных не похожи. Не свои, да не Хромого, хотя тех мы тоже вроде всех в лицо знаем. Третьи, что ли, какие-то?

Третьи? Интересно. Меньшиков, что ли, решил сменить тактику и нанять кого-то посерьёзнее уличных бандитов? Или, что более вероятно, слава о «мастерской, где чинят всё» пошла по городу и привлекла внимание тех, кому наша независимость была как кость в горле? Местные цеховые, да прочие конкуренты? Или, о чём я подумал с холодком в животе, те, кто может почуять не сталь, а нечто иное? Магию?

— Смотрите пока по сторонам почаще, — сказал я тихо. — Но не нарывайтесь. Пусть ходят-смотрят. Наши стены крепкие. И система… — я мотнул головой в сторону невидимых «сейсмодатчиков», вмурованных в землю по периметру, — работает. Пока меня не предупредит, увы, но отпугнуть сможет.

Гришка снова кивнул. В его взгляде читалась полная уверенность в моих словах. Для него магия света и возможности сторожевых чар были уже частью ландшафта, как молот или наковальня. Принял, усвоил, использую.

Организационная часть была закончена. Повисла тишина. Мы сидели в нашем общем творении, в этом островке света и порядка, который ещё недавно грозил превратиться в руины. Гришка потянулся к котелку, висевшему над тлеющими углями, налил в глиняную кружку какого-то взвара и протянул мне. Не кофе, не чай, что-то травяное, горьковатое, с дымком.

Я взял, кивнул и сделал глоток. Жидкость обожгла горло, разлилась теплом по груди.

— Как учёба? — спросил парень внезапно, глядя на меня искоса.

— Та же работа, — ответил я, и улыбка сама собой тронула губы. — Сложная. И со своими правилами, которые я ещё не все знаю. Но интересно.

— А этот… Меньшиков?

— Там же. Этот-то сейчас в своей среде. Но пока только словами кидается по мелочи, — я отпил ещё глоток. — Но сейчас важнее всего здесь. Ты держишь фронт, Григорий, без этого никуда.

Он ничего не ответил, но его плечи распрямились ещё чуть больше. Он понял. Его работа, эта старая кузница в далёком переулке, была не менее важна, чем лекции в университетах.

Я допил взвар, поставил кружку, поднялся.

— Я ушёл, — сказал я Грише. — Ещё кое-что доделать нужно. Но если что, ты знаешь, где меня найти.

— Знаю, — он тоже встал. — Спи спокойно, начальник. Здесь всё под контролем.

Я вышел на улицу, оставив за спиной кузницу. Встречный ветерок одарил лёгким холодом, что так контрастировал с теплом от горна. Я шёл по тёмному переулку, и, хоть усталость и начинала накатывать на меня, это была приятная, здоровая усталость — от дел, от созидания.

Вернувшись в свою каморку на мансарде, я не стал зажигать лампу. Лунного света, пробивавшегося сквозь небольшое окошко, было вполне достаточно, яркий луч падал аккурат на середину стола. Я достал из тайника «Трактат об эфирных резонансах». Кожаный переплёт был холодным на ощупь. Я прикоснулся к нему лбом, закрыв глаза. В тишине комнаты, вдали от шума фабрики и шёпота университетских коридоров, я начал анализировать события минувшего дня.