(не) Сладкая жизнь для попаданки (СИ) - Митро Анна - Страница 3

Неужели все прочитанные мной когда-то книги не вымысел? Паралельные миры, или как это называется, существуют? И меня какая-то неведомая сила перенесла сюда? Что-то ведьмы, наславшей ураган нет, вроде у нотариуса была живее всех живых и тело мое, родное, значит не умерла, и никакого божка, для которого я должна выполнить невыполнимую миссию пока не встретила. Почему я здесь и для чего? Я же самая обычная никому кроме семьи не нужная? И как там они, одни, без меня? А я как?

Ужас от происходящего накатывал волнами. Но видимо мозг решил чуть сгладить панику, чтобы я окончательно не сошла с ума, и подкинул спасительную мысль. Надо решать задачи по мере их поступления, а решать я привыкла все проблемы одним способом. И поэтому с радостью ухватилась за соломинку.

– А значит, работы у меня полно! И унывать да руки заламывать просто некогда, да, Федя? – я кинула взгляд на паука, и мне показалось, что он схватился передними лапками за туловище. Хотя… Может, умывается? А может я окончательно сошла с ума? Так! Стоп! Я опять впадаю в панику. Пойду-ка лучше работать.

Я пока все же вернула поперечину на крюки, закрыв дверь. Так, на всякий случай. И пошла обследовать дом дальше. За дверью, что была напротив входа в кухню, обнаружилась комната, которую в обычной жизни я назвала бы гостиной. Длинный диван непонятного от пыли цвета, камин, низкий столик, шкаф с книжками, ковер на деревянном полу с очень длинным ворсом. Последний вызвал у меня несколько вопросов. Первый – как его вытащить, чтобы отмыть, второй – где и чем такую громадину мыть, а третий – как его сушить? Тут нужен кран с хорошим напором и шланг с насадкой и перекладина на солнышке. И мне достаточно было представить объем работы, как ноги сами понесли меня прочь из этой комнаты. Вот только я в последний момент заметила, что одна стена не деревянная, а прикрыта шторкой. За ней была еще дверь и комнатка, крохотная, с односпальной кованной кроватью, сундуком и шкафом. Здесь так пахло затхлостью и пылью, что я выскочила обратно, зажав нос.

Нет, это просто невозможно! Тут неделю только все проветривать… А ночевать мне где?

И тут я вспомнила про лестницу. Старые ступеньки скрипели, но вроде не собирались ломаться, да и вес у меня, чуть больше, чем у Феди, хотя я и хваталась за поручень до тех пор, пока не напоролась на какой-то гвоздь и не поранилась.

– Только столбняка мне не хватало или заражения какого-нибудь! – пробубнила я, засунув палец в рот. Царапина неприятно саднила. – Позитивный настрой, Варя, улыбаемся и пашем.

Только картина, открывшаяся на втором этаже, улыбки не вызывала. Три помещения: спальня, санузел и кабинет утопали в той же пыли и запустении. Более того, трубы в туалете и ванной были только на слив воды. А вот на подачу отсутствовали. Вернее конструкция была сделана таким образом, что воду нужно было наливать в баки – побольше и поменьше, для ванной и унитаза соответственно. И где брать эту самую воду – непонятно.

Пришлось спускаться вниз и подробнее изучать кухню. Но на той была примерно такая же система. Из огромного бака за печью, которая, видимо и воду заодно подогревала, шла труба к мойке, больше напоминающей мини-ванну. Что же в ней мыла моя прабабка?

Есть захотелось еще сильнее. А понимание, что здесь я вряд ли найду чего съестного, ведь смотритель сказал, что срок вступления в наследство три года. То есть дом без присмотра стоял все это время… Слезы сами по себе скатились по щекам. Чем я это заслужила? Всегда была хорошей дочерью, замечательной сестрой, ответственной ученицей и работником. И что мне это дало? Ничего!

– Все, обещаю, если я выберусь из этой передряги живой и невредимой, то больше не буду рохлей, позволяющей на себе ездить. Слышишь, Маруся! – я помахала такой далекой сейчас подруге, единственной, кто никогда меня не использовал и говорил всю правду в лицо. Горькую, к слову правду. И тут мой телефон, издав жалобный звук, отключился окончательно. А я потеряла последнюю возможность сообщить о своем положении. С другой стороны, а как я позвоню, если сети нет?

Ага… Про срок, Варвара, ты вспомнила, а про участок – забыла! А ведь в бумаге указан не только дом. Главный вопрос, как выйти на участок? Неужели через «парадную» дверь? Обычно так не делают…

И я оказалась права. В темноте коридора я не заметила, что он продолжается и за лестницей, хоть и совсем немного. И под последней был проход в подвал, который вероятнее всего использовался как кладовая. А как иначе? Но без фонарика я туда соваться не хотела. Бессмысленно, все равно не увижу ничего. А вот в конце прохода была вторая входная дверь с таким же засовом, как и «парадная». Я распахнула ее и ахнула.

Справа и слева метрах в десяти с каждой стороны от дома стояли заборы, но они кончались метров через тридцать, а вот мой участок – нет! И пусть он был заросший донельзя, трава чуть ли не в мой рост, и когда только успела так вымахать, но вот вишни вдоль забора уже вовсю цвели, да и яблони чуть дальше набирали цвет.

– Неужто родственники Кирюшки объявились? – скрипучий голос из-за забора слева неожиданно разорвал тишину и чуть не заставил меня спрятаться в доме. – Ты чьих будешь, внучка?

Из-за низких и редких досок выглядывала старушка таких преклонных лет, что я побоялась даже представить ее возраст. Из-под цветастого платка на голове виднелись седые, почти белые волосы, а на сморщенном лице, испещренным глубокими морщинами, щурились глаза. Взгляд был ясный, но уставший. Она куталась в шаль поверх сарафана и рубахи, и смотрела на меня, с какой-то... Надеждой?

– Да даже не знаю, как сказать. Ельник я… Варвара. С госпожой Черешен и знакома-то не была. Звонку нотариуса, вообще, очень удивилась. А он сказал, что наследников больше нет. Не бросать же землю на произвол судьбы? – ну да, ввернула для красного словца… Хотя… Пафосно прозвучало. И я надеялась, что это расположит ко мне соседку. Почему-то при появлении этой старушки мне захотелось ей рассказать все, как есть. Она не проявляла агрессии или зависти, как та тетка со своим семейством, а напротив, будто сочувствовала мне. А мне нужна информация, ой как нужна! И любая помощь пригодиться. Любая! Пусть даже в лице столетней соседки

– Это хорошо, – заулыбалась беззубым ртом старушка. И на душе у меня потеплело. – Меня бабой Докой можешь звать. Евдокия, чай, слишком длинно. Ты Варюшка, не печалься, дом может и выглядит неказистым, но Кирюшка хозяйкой была рукастой, так что наладишь жизнь, тебе понравится. А что приехала – хорошо. Негоже землю без хозяйки оставлять, сбегутся ироды, растащат добро по углам, ничего полезного не сделают. Чай, прибегали ж уже?

– Да была тут семейка, – не стала я вдаваться в подробности, но про себя отметила, что старушка оказалась глазастой. А может просто знает повадки своих односельчан. Кошмар, а я ведь даже не знаю, окраина это города или деревня, и где я вообще… Так, стоп, не надо паники!

– Протиусы что ль? Эх, Полашка наглая, верткая на язык, да на руки ленивица дурная, – старушка брезгливо поморщилась. – Обрыбится ей дом Кирюшки… Да что ж мы с тобой через забор. Ты ж, чай, с дороги. Есть, наверное, хочешь да умыться. А в доме-то и мышей, уж поди не осталось. Заходи. Накормлю. Отдохнешь.

– Спасибо, баба Дока. Зайду с радостью, – и я бы отказалась, но она была права. Есть хотелось жутко, а дом требовал уборки, для которой нужны силы. И с голодом их оставалось все меньше. А старушка, вероятно, с ума сходит от одиночества, и поговорить не с кем. Стать «свободными ушами» на часок не высокая плата за обед.

Чтобы попасть к соседке, мне пришлось зайти снова в дом, запереть «черную» дверь изнутри, а парадную ключом, и уже потом пройти через улицу. Не смотря на возраст, старушка была достаточно бойкой, во дворе и дома у нее царил порядок. Ладный деревянный одноэтажный домик радовал свежей краской на стенах и запахом подвешенных у входа сухоцветов. А на кухне на чисто выскобленном до гладкости столе стоял небольшой горшочек.