(не) Сладкая жизнь для попаданки (СИ) - Митро Анна - Страница 2

– В данный момент я не инквизитор, госпожа Протиус, а уездный смотритель. Но, обещаю вам разобраться в ситуации, – красивый мужской голос с приятной хрипотцой ввел меня в ступор. И в себя я пришла лишь от гулкого стука в дверь.

Сомнений не было, тетка притащила представителя местной власти, чтобы попытаться отжать у меня дом. Вот только все во мне сопротивлялось этой мысли. Где-то внутри я ощутила, что это мое. Мое! Каждое трухлявое бревнышко, каждый рассыпающийся камень, да даже паук. Пусть будет у меня мой личный восьмилапый охранник. Федя!

Я подошла к двери, откатила свой чемодан в сторону, вытащила бумагу, что дал мне нотариус вместе с ключом, в файле блеснула монета, взялась за поперечину засова и посмотрела на членистоногого. Странно, раньше их всегда не то чтобы боялась… Недолюбливала.

– Что, Федя, будем бороться с интервентами? – дверь распахнулась, стоило мне убрать засов, чуть не снеся тех, кто стоял на пороге. – Доброго дня!

– И вам, госпожа, – мой взгляд уткнулся в до блеска начищенные серебряные пуговицы черного сюртука, я подняла глаза и зависла. Темные вьющиеся волосы обрамляли лицо, словно выточенного из камня каким-нибудь знаменитым скульптором. Он был красив той самой “мужественной” красотой: тонкий прямой нос, волевой подбородок, четкий изгиб губ. Подобные парни на меня никогда внимания не обращали… Куда уж мне, бледной моли, до таких умопомрачительных красавчиков. Вот и у этого в карих теплых глазах мелькнуло ехидство. – Уездный смотритель города Велюнь и его окрестностей, Теодор Бартош.

– Варвара Ельник, – представилась я, поняв, наконец, что ждал от меня красавчик.

– Госпожа Ельник, очень приятно, – говорил он совершенно серьезно, ничем не выдавая ехидства, но усмешка мне так и слышалась. – Вы не пригласите? – и с сомнением глянул мне через плечо на предбанник.

– С радостью бы, но я только прибыла и еще не привела дом в порядок. А как вы видите, тут требуется не только уборка, но и ремонт. Особенно, после того, как некоторые решили проверить строение на прочность, – тут я метнула гневный взгляд на захватчиков, что стояли невдалеке и открыв рты ловили каждое наше слово.

– Интересные подробности, – мужчина обернулся и посмотрел сначала на калитку, потом на ступеньки, а после на семейство. – А можно посмотреть документы о праве на это имущество?

– Конечно, – я с самым честным лицом вручила ему файлик.

Ревизор… Или, как там его… Смотритель! Точно, смотритель. Он с недоумением пошуршал канцелярским конвертом, покрутил его и разве что на зуб не попробовал. Он потом вчитался в строчки на бумаге о вступлении в наследство, провел рукой над печатью, от чего она как-то странно вспыхнула. И, хмыкнув, снова посмотрел на тетку, а потом повернулся ко мне.

– Что же, я вижу, все в порядке. Вы успели вступить в права до конца срока. Остается лишь заплатить пошлину, и я буду рад приветствовать вас в Велюне, – тетка скривилась в предвкушающей ухмылке и достала из кармана такую же монету, как блестела в файле. Наверное, это достаточно крупная сумма по местным меркам и она надеялась, что у меня нет денег. Такое ощущение, что я вообще в другом мире, где какие-то странные законы…

И тут до меня дошло… Уездный смотритель? Велюнь? Госпожа? Проклятый нотариус! Что за шутки? Я где, черт их всех побери?

– А если девице нечем будет платить, то мы можем забрать дом себе? – подал голос мужик, озвучив мысли своей женушки. – Так-то срок-то тю-тю, больше никто на него не претендует.

– Ну, во-первых, отсчет времени идет со дня, следующего за днем смерти хозяина имущества, – красавчик недовольно тряхнул темными кудрями. Типа, спорить со мной вздумали? – Так что срок в три года истекает завтра. Во-вторых, документ подтвердил кровное родство, а значит, госпожа Ельник в данном случае в приоритете и даже если бы у нее не было средств, то ей бы выделилось дополнительное время на сбор суммы. В-третьих, она уже подготовила один золотой для уплаты пошлины, – он выкатил монетку из файла и ловко опустил ее в свой карман.

– Э-э-э, – протянула я, обалдев от такой наглости. – Гражданин… Как вас… Смотритель Бартош, деньги верните!

– Госпожа не хочет вступать в наследство? – он в недоумении уставился на меня.

– Нет, но как я потом докажу, что оплатила пошлину? Вы мне ни чека, ни расписки, ни квитанции! – я, конечно, дура наивная, как любит ругать меня Маруся, но не настолько же! Знаю я этих прохиндеев. Деньги заберут, и доказывай потом, что ты не верблюд и за все заплатила.

– Так смотрите на документ! – начал сердиться смотритель, вот только я на бумаге не заметила никаких изменений. Зато руки так и зачесались огреть чем-нибудь этого ворюгу. А заодно и его жирную подельницу. – Печать сменила цвет! – видимо, на моем лице нужных ему чувств, например, раскаянья, не появилось, и он понял, что что-то не так. – Вам это не о чем не говорит? Хорошо. Не знаю, что такое «чек», но расписку я могу вам написать, – так-то лучше, а то нашелся хитренький. Облапошить меня решил. Да ничем ты, смотритель, не лучше этой тетки, что стоит пыхтит недовольно.

Он вытащил из внутреннего кармана книжицу, достал небольшое перо, я такие «самописки» только у бабули видела, и написал, что принял один золотой у госпожи Ельник в качестве уплаты пошлины за наследство: дом, участок и все что на них находится. А поставив размашистую подпись и проведя рукой над листом, от чего вся надпись отлила на секунду золотом, смотритель вырвал листок и отдал его мне. Странным казалось, что язык явно не русский, но я прекрасно его понимала. А ведь никогда не учила ничего подобного! Чудеса продолжались.

– Благодарю, – я пробежалась глазами по написанному. – А крыльцо мне за свой счет восстанавливать? – а что, я не плотник и денег местных у меня, по-видимому, больше нет. Я перевела взгляд на тетку, что явилась причиной обрушения.

– К моему сожалению, да. Тут ваше слово против слова госпожи Протиус, свидетелей нет…

– Как нет? – тетка одернула сарафан, чтобы ненароком не показать раненную ногу. Хотя подол до пят прекрасно скрывал травму. – У меня-то их двое!

– Родственники не считаются свидетелями, – ехидно улыбнулся мужчина. – На этом, думаю, все. До свидания, госпожа Ельник, – он уже развернулся было на выход, но потом притормозил. – Кстати, вы собираетесь здесь задержаться или как? – он кивнул на чемодан, что стоял у противоположной двери в предбаннике.

– Пока не знаю, может останусь, а может и продам наследство… Мои родные в другом месте живут, – я замялась, не понимая, к чему он клонит.

– Тогда напоминаю вам о том, что вы обязаны прожить здесь год, прежде чем получите право продать наследство. Если уедете раньше, то оно отойдет государству, а на вас наложат штраф. Всего доброго! – смотритель развернулся и бодрым шагом удалился. Тетка кинула на меня многообещающий взгляд и тоже выкатилась прочь из двора, за ней, как за воеводой поспешили сын и муж.

– Целый год здесь? А оно мне надо? – я посмотрела уходящим вслед. – И дадут ли мне это сделать? И что это за законы такие? И самое главное - где я очутилась? Жаль, спросить не у кого. Вот это я вступила в наследство… Скорее вляпалась…

Вообще очень хотелось подхватить чемодан и бежать до первой же попавшейся автобусной остановки. Но что-то подсказывало мне, что я ее просто не найду. И вообще, нужно разобраться сначала, где это я. А значит, нужно привести в порядок свое наследство. И вероятно, лучше начать с калитки…

Та лежала на дорожке и самостоятельно приделываться обратно к забору не собиралась. А вообще… эта конструкция вряд ли кого-то остановит. Так что… Даже напрягаться не буду. На ночь, вон, засов поставлю и все. Если уж не разграбили за три года, то и сейчас не полезут.

Неожиданно захотелось есть и пить. И вообще, обед был давно, я принеслась к нотариусу под вечер, а тут, такое ощущение, что утро. Подозрительно… Но тем не мене, мне на руку. В люстре я не заметила лампочек, на стенах не было выключателей и розеток, а на улице не видно ни одного столба с проводами. Вывод напрашивается самый простой – электричества тут нет, и с заходом солнца мне придется сидеть в полной темноте.