(не) Сладкая жизнь для попаданки (СИ) - Митро Анна - Страница 10

Вечер прошел спокойно, у бабы Доки меня ждали баня и пирог с яблоками. Первая помогла освежиться, а второй так благоухал, что я чуть слюной не подавилась еще до начала ужина.

А после мы с соседкой сели на лавочку рядом с ее домом и я, наконец, смогла задать некоторые из мучивших меня вопросов. Оказалось, что цены не сильно выросли за те три года, что дом стоял бесхозным. И базар тут был неподалеку, буквально через три улицы. Как сказала баба Дока, даже она идти не устает. Что порадовало. Но купить там можно было в основном вещи и продукты первой необходимости. То есть местные продукты и то, что мои соседи по поселку производили. И да, это была не деревня, а пригородный поселок. Называли его незатейливо – Окраинный, и от него до Велюни всего полтора часа пешком. И вот там, на городском рынке можно было купить многое чего здесь нет, и кое что, что сюда тоже привозят, но дешевле. Логично, самые ушлые «окраинные» покупают там подешевке и привозят сюда, ведь та же баба Дока до города не пойдет, а свечи, мыло или еще что нужны всем. А то, что накручивают… Ну тоже верно, не из любви к соседям же таскаться и затариваться, и себе навар нужен, и дорогу окупить. Явно таскается тот, у кого есть телега да лошадь, первую нужно обслуживать, вторую кормить.

На счет соседей все оказалось более менее просто. Справа от меня жила Доротея Клест, годков ей было поменьше, чем бабе Доке, но та была «пустая» в плане дара и от того уже обслуживать себя сама не могла. Ее к себе забрал сын. А так как сам он на пару с супругой держал кулинарию с небольшим трактиром, здесь жить стало неудобно. Внуки же сказали, что делать им нечего, как переезжать в «глушь». Но иногда они все же наведывались, покупали местные огородные дары и жарили мясо на отдыхе. В общем, были те еще дачники.

Дом напротив моего и Клестов принадлежал поселковой управе, да и дом там как такого не было. Резервная земля для государственных нужд. Вот например, отличится какой-нибудь служащий, военный или канцелярский, вроде того же Бартоша, и его в награду такой земелькой одарят. Подобные граждане, как и дети господина Клеста, в «глушь» заселяться не спешили, поэтому участок пустовал.

Тот же, на который мы сейчас смотрели, имел хозяина рачительного. Как раз того, кто торгует на базаре всякой всячиной, а заодно скупает продукты у местных и отвозит в город. Даже моя прабабка последние несколько лет пользовалась его услугами, если урожая было слишком много. А так, оказывается, она договаривалась с кем-то с рынка, и раз в несколько месяцев к ней приезжал мужчина, который скупал все подчистую. Вот только контактов его не осталось, и вряд ли сосед его сдаст. Не выгодно ему… Будет настаивать, чтобы он сам у меня закупал и продавал. Что же. Первое время можно и так сделать. Пока не обживусь и сама на рынок не наведаюсь, да не познакомлюсь с продавцами. Звали этого рачительного Доган Кромысел, и к нему я запланировала зайти сразу, как только он вернется. То есть в ближайшие день-два.

В итоге я сказала бабе Доке, что завтра «переезжаю» домой. Она казалась недовольной, но недолго. Удивления по поводу моего короткого гостевания не высказала. Лишь хмыкнула, что с моими-то предками еще бы я с уборкой возилась. А потом я пообещала ей, что обязательно устрою новоселье и попросила сходить со мной на базар послезавтра с утра, отчего старушка задобрилась. К тому времени стемнело, и мы ушли спать.

А утром меня ждал чистый дом и гость у порога.

Я немного напряглась, увидев амбала в полтора моих роста и в три ширины, все-таки, докричаться тут можно максимум до соседки, но даже вдвоем мы этому товарищу на один щелчок.

Немного расслабило меня то, что я не споткнулась о валяющуюся на дороге калитку, так как ее амбал поднял и прислонил к забору. Тот скрипел, но ношу держал. И мне показалось, что вряд ли он, имея дурные намерения, проявил бы такую хозяйственность.

– Доброго дня, девица! – пробасил человек-гора. – Госпожа Ельник?

– Доброго дня, – так и тянуло сказать «добрый молодец», – с кем имею честь разговаривать?

– Так я Мирток, плотник. Значица так, меня вчерась поймал смотритель, говорит девице в Окраинной надо поправить кой-чего. Вот я и пришел. А вас нет…

– Простите, я только недавно приехала, и пока дом приводила в порядок, ночевала у соседки. Поэтому и отсутствовала, – меня смутило то, что Бартош так резво выполнил мою просьбу, но было приятно. – И что же вы, пешком пришли? – вдруг дошло до меня, что автобусов тут с машинами нет, а лошадь у меня не чья по двору тоже не топчется.

– Да я свою Бурку пустил вольно порезвиться. Она смирная, далече не ускачет, но все лучше, чем в Велюне.

Я несколько секунд переваривала сказанное мужчиной и параллельно продолжала изучать его внушительную фигуру, взвешивая, насколько безопасно при таком открывать дверь. Или вовсе припустить прочь со всех ног?

С другой стороны, о нашем разговоре со смотрителем никто кроме, собственно, нас двоих и не знал…

– Я очень рада вам, Мирток. Как видите, у меня проблемы с калиткой и забором, – я хотела добавить и про крышу, но бросив взгляд на нее, поняла, что, во-первых, он же плотник, то не его забота, а во-вторых, крышу уже кто-то привел в божеский вид. И надо бы узнать, как порадовать этого маленького «кого-то». – И это только спереди, весь участок я еще не обходила, так что не знаю, прохудилась ли ограда по всему периметру или только тут доски в салочки играют. А так понимаю, это повлияет на сумму оплаты?

– Чудно ты, госпожа, говоришь. Вроде слова знакомые, но речи твои… Как у заезжих столичных, – улыбку у парня еще сильнее растянулась. – Не местная?

– Не местная, но и не столичная, – покачала я головой. Знаем мы таких, как просечет, что не деревенская, не «окраинная», так сразу втридорога сдерет. Уж сколько раз я попадала на подобных дома, и не счесть. – Образование родители дали, а вот ни статуса, ни приданного к нему не прилагалось, пришлось работать, пока хозяин решил, что ему честные работники не нужны и я на улице не оказалась. А тут вот прабабушка преставилась, – может пожалиться побольше? Стыдно, конечно… Но все же. Когда у меня новые монеты появятся, неизвестно. – И я отправилась сюда. А хозяйство в разрухе полном, за три года удивительно, как не растащили дом по камушку да бревнышкам.

– Во дела, – протянул детина. – Но да, госпожа…

– Просто Варя, вы же мне по имени представились, странно, если госпожой величать будете, – еще немного, и я заговорю «по-местному».

– Короче, Варя, ты права, цена зависит от количества работы, – тут он настроился на рабочий лад и тоже заговорил не как старик из глубинки, а по-нормальному. – Калитка сама целая, тут крепеж поправить нужно и столбы крепкие поставить, чтобы держали ее. За все вместе серебрянный возьму. А вот забор нужно весь осмотреть. С улицы одно дело, тут и соседи, какой-никакой пригляд, а вот со стороны участка, мало ли кто залезет.

– Да если захотят залезть, то никакой забор не остановит, – пожала я плечами. – Он от лихих людей не спасет. Только от зверья приблудного и нужен. Но согласна. Надо бы все осмотреть.

– Вот и пойдем сразу. Коли немного будет работы, то часть авось и сегодня сделать успею.

Я вздохнула, вести через дом незнакомого человека не хотелось. И поэтому, ради интереса, я протопала по земле до забора справа, обошла рябину, и осмотрела можжевельник. А тут его была целая стена, разросшаяся рыхлой кроной от самого дома до забора. Это создавало иллюзию, что пройти тут нельзя, но когда-то явно была тропка. И кусты посадили специально, чтобы любопытные носы со двора без ведома хозяйки в сад-огород не совались: три куста спереди, росли вплотную от дома, а три куста чуть позади, от забора. И передние загораживали задние, формируя маленький лабиринт.

Плотник подивился задумке, сказал, что неудобно доски для той части будет перемещать, но я пообещала подстричь можжевельник. А чтобы добро не пропадало, приготовлю из него варенье, оно и вкусное, и полезное!