Американский вояж (СИ) - Русских Алекс - Страница 38

Сейчас нас как раз на север везут, но вот на какую из баз сказать сложно – они примыкают одна к одной. Видимо, решили нас на пару дней разместить в какой‑нибудь из пустующих казарм. Наверное, подумали, что так проще, да и не денемся мы никуда. А то вдруг история с угоном самолета – это хитрая операция Кэй Джи Би, так вот отвернешься, а мы тут же разбежимся в разные стороны. Специально, чтобы внедриться in USA, а потом нашпионить, как последние негодяи. Впрочем, нет, мы не шпионы, мы благородные разведчики.

Я даже от таких мыслей развеселился малость. Настроение поползло вверх, и я с интересом начал разглядывать проносившиеся за окном автобуса пейзажи. Скажем так – просторно, чистенько, но ничего особенного. Впрочем, в США так и есть – увидел один провинциальный городок, считай, видел все остальные. С архитектурой здесь обычно не заморачиваются особенно, строят без вычурностей. Это в больших и старых городах попадаются интересные здания, но Анкоридж отстраивался уже после Второй Мировой. Рост его поддерживали два кита: найденная на полуострове нефть и ускоренная милитаризация Аляски, которую власти США решили сделать своим западным форпостом в Арктике. Восточным стала датская Гренландия и остров Исландия.

В целом городок симпатичный, много зелени, парков, в основном местные жители предпочитают частные коттеджи, хотя разок сбоку промелькнул немаленький трейлерный парк, причем весьма населенный.

Попетляв по городу, наш автобус вырвался на широкое шоссе. Еще пять минут и мы съехали на узкую улицу по обеим сторонам застроенную аккуратными двухэтажными домами, от которых тем не менее отчетливо отдавала казарменным духом. У одного из этих строений мы остановились. Зашипела, открываясь, передняя дверь.

– Прошу выходить, господа и дамы, – обратился к нам уже знакомый чиновник, поднявшись в салон.

Пассажиры неспешно потянулись на выход, скапливаясь на довольно приличном плацу с идеально уложенным асфальтом. Я огляделся. Так, а где члены экипажа? Не вижу никого. Это что же получается – их отделили от остальных и увезли куда‑то в другое место?

Тут перед нами затормозил новенький джип, из которого выбрался весьма начальственного вида офицер лет под сорок с орденской колодкой чуть ли не до пупа. Судя по количеству наград, сей вояка был ярым последователем системы барона Мюнхгаузена и ежедневно совершал по подвигу, а в понедельник – сразу по два. Сразу видно – человек заслуженный.

Вслед за начальником из машины повыпрыгивала свита из офицеров помладше. Из другого джипа выскочили и встали в сторонке несколько военных полицейских в неизменных касках с большими буквами MP.

– Слушай, а чего у них написано на касках? – спросил незаметно оказавшийся рядом Лодыгин.

– Сокращение от слов «military police», по‑нашему 'военная полиция, – объяснил я.

Тут военный начальник обратился к нам на английском. Я приготовился переводить, но мои услуги оказались без надобности – роль толмача взял на себя уже знакомый чиновник, который быстро обрисовал ситуацию, в которой мы оказались.

– Уважаемые граждане Советского Союза!

Меня зовут полковник Джон Харрис, я отвечаю за ваше размещение на этой военной базе. Прежде всего, я хочу заверить вас: ваша безопасность – наш главный приоритет. Мы понимаем, что вы оказались в непростой ситуации, и сделаем все возможное, чтобы обеспечить вам достойные условия на время нахождения здесь.

Позвольте кратко объяснить правила, которых следует придерживаться во время вашего пребывания на базе:

Что разрешается:

вы можете свободно перемещаться в пределах выделенной для вас зоны размещения, ограниченной зданием общежития и площадкой перед ним;

обращаться к дежурному офицеру, который будет находиться на первом этаже здания, за любой информацией или помощью;

пользоваться санитарными помещениями и душевыми в установленное время;

поддерживать связь между собой и координировать общие нужды;

получать медицинскую помощь при необходимости – врач базы готов оказать ее в любое время, для ее получения вам нужно обратиться к дежурному офицеру.

Что запрещается:

покидать территорию выделенной зоны без сопровождения офицера, в случае обнаружения вас вне зоны размещения вы будете изолированы;

пытаться контактировать с персоналом базы вне официальных процедур;

фотографировать объекты базы, военную технику или персонал;

хранить или использовать смертоносное оружие, опасные предметы;

нарушать общественный порядок, создавать шум в ночное время (с 22:00 до 6:00).

Теперь несколько слов о быте:

Сегодня каждому из вас будет выдан стандартный индивидуальный сухой паек армии США, а также питьевая вода в бутылках. На первом этаже находится кофейный автомат и автомат с кока‑колой и другими напитками. Они бесплатны.

Завтра вы сможете получить питание в общей столовой базы. Прием пищи будет организован три раза в день:

завтрак – с 7:00 до 8:00;

обед – с 12:00 до 13:00;

ужин – с 18:00 до 19:00.

Сейчас вы будете размещены в казарме для технических специалистов. Семьи размещаются в отдельных комнатах, остальные пассажиры будут расселены по двое. В каждой комнате имеются:

кровати с постельным бельем;

шкафы для личных вещей;

радио и телевизор.

Важно понимать: ваше пребывание здесь продлится несколько дней. В настоящее время правительства СССР и США ведут интенсивные переговоры для разрешения ситуации. Мы будем оперативно информировать вас о любых изменениях.

Еще раз повторю, если у вас возникнут вопросы, обращайтесь к дежурному офицеру или его помощникам.

Благодарю за внимание и прошу отнестись с пониманием к временным ограничениям – они необходимы для вашей же безопасности. Мы искренне надеемся, что скоро сможем помочь вам вернуться домой.

С уважением, полковник Джон Харрис

После этой речи начальник уселся в джип и отбыл по своим делам, а с нами осталось три офицера помладше и пятеро военных полицейских. Впрочем, вели себя военные достаточно корректно.

– Добрый день, – на довольно неплохом русском начал старший из военных, – Я капитан Джейк Мин, это мои помощники. Сейчас вам будет предложено пройти досмотр вещей. Вы можете не показывать, что в вашем багаже, в этом случае он будет опечатан и помещен в кладовую до момента вашего отбытия. Пользоваться съемочным оборудованием на территории базы запрещено, все камеры временно изымаются.

Офицер поднял руку:

– Еще, мы постараемся включать в состав дежурных хотя бы одного человека, владеющего русским языком, но у нас их не так много. Может кто‑то знает английский?

Что я по‑аглицки шпрехаю я уже нашим признался, так что и в этот раз не стал скрывать:

– Да, я говорю, Александр Гарин.

Оказалось, что на довольно неплохом уровне английским владеет одна из наших девушек, ну и пара человек «со словарем», то есть хотя бы в районе самых простых предложений из десятка слов что‑то, да поймут.

Подумал, не сдать ли мне рюкзак в кладовую, но увидел, что полицейские с досмотром не особо усердствуют и решил, что без вещей будет не слишком удобно. Там сменное белье, средства гигиены, домашняя одежда. Подхватил рюкзак за одну лямку, подошел к столу, за которым стоял офицер полиции.

– Что у вас в сумке?

– Личные вещи, фотокамера, рукописи.

Рыться американец не стал, попросил выложить все на стол, что я и сделал. Рукописи его вообще не заинтересовали. Он открыл папку, перелистнул несколько страниц и равнодушно положил бумаги на место. А вот на камеру он тут же сделал стойку.

– Скажите, зачем вам столько кассет с пленкой?

– Я корреспондент региональной газеты, летел в командировку. Обычно я делаю много фотографий, чтобы редактор мог выбрать лучшие снимки.

В общем, и аппарат и кассеты с пленкой у меня отобрали, положили в картонный бокс, опечатав его и пообещав отдать имущество, когда нас будут отправлять обратно.