Американский вояж (СИ) - Русских Алекс - Страница 18

От такой беспардонной лжи я даже охренел. Ведь в лицо же врет и не краснеет.

– Юрий Иванович, вы что же, думаете, мне неизвестно, что авиаторы только с 4‑го июня к поискам присоединились? А также и то, что сначала на просьбы помочь они ответили, что «конец месяца, не выполнены более важные заявки»? Или то, что ни один остров до сих пор не был проверен, как и расположенные по берегам балаганы сенокосчиков и охотников? Скажите, зачем вы меня кормите недостоверной информацией? Вот сейчас конкретно вы можете сказать, сколько вертолетов задействовано, какие специалисты привлечены к поискам, сколько поисковых партий задействовано и по каким маршрутам они движутся?

– Вы ошибаетесь. Острова осматривались, об этом свидетельствуют графики полетов. А по остальному вопросу. Я не располагаю точными цифрами в данный момент. Важно понимать: главное – не количество людей и техники, а эффективность действий. Мы работаем по отработанной схеме, которая доказала свою результативность в подобных ситуациях. Зона поиска определена исходя из гидрологических особенностей реки и траектории движения потока. Мы действуем строго по протоколу – каждый этап согласован и контролируется, – капитан был непрошибаем.

– Графики, говорите? Ну‑ну. У вас вообще есть хоть небольшая надежда найти детей живыми? Какие сроки вы закладываете на поисковую операцию? – такое ощущение, что с автоответчиком разговариваешь, еще чуть‑чуть и я орать начну.

– Мы не теряем надежды и продолжаем работу. Сроки зависят от множества факторов – погодных условий, особенностей рельефа, динамики течения. Главное – не прекращать поиски и делать все, что в наших силах. Мы полностью понимаем боль и тревогу родителей детей, их близких, соседей, товарищей. Сейчас мы поддерживаем связь с семьями, информируем их о ходе поисков. Мы делаем все, чтобы вернуть детей домой. Это наша главная цель, – и опять, ответ вообще ни о чем.

– Понятно. То есть никаких конкретных данных о том, как идет поисковая операция, вы сообщить не можете? – устало спросил я.

– Сейчас важно не отвлекаться на детали, а сосредоточиться на поиске. Мы работаем круглосуточно, и каждый участник операции отдает все силы. Поверьте, мы делаем максимум возможного.

Нет, тут каши не сваришь, вроде и поиски идут, даже вертолеты летают, но четкое ощущение, что дело пущено на самотек.

– Знаешь, капитан, – я наклонился к милиционеру, – Если окажется, что пацаны все это время буквально под боком у вас погибали, я все сделаю, чтобы тебя вместе с начальником милиции уволили нахрен и больше даже сторожем в зоопарк не взяли.

* * *

– Ну, что? – спросил меня Майкл, когда я вышел из райотдела милиции.

– Да ничего, похоже, они твердо уверены, что парни погибли и уже даже не пытаются их искать, просто имитируют поиски. Мне вообще про патрули с собаками затирать пытались.

– Почему затирать? – удивился американец.

– А потому что никаких служебных собак в Ягодном отродясь не было. Сторожевые есть, только какой смысл с ними ходить? Чем они помогут? А из Магадана никто кинолога не вызывал – я это точно знаю.

– Получается, с вертолетом не выйдет?

– Никакого толку. Авиаторы твердят, что все осматривали и лететь отказываются. То же самое и милиция и руководство районное утверждают.

Зря я Майкла взял, ой, зря. Так‑то с ним мне много проще, но так бы не хотелось изнанку нашу показывать. Знаю я, как советские чиновники от обращений граждан отделаться пытаются, сам ворчу и ругаюсь порой, но это я, это моя страна, имею право.

– Алекс, не переживай. Думаешь, у нас по‑другому? То же самое. Люди разные попадаются. Кто‑то на совесть работает, кто‑то только вид делает.

– Да, ты прав, – мне от такого понимания даже полегчало, – Ладно, поехали в школу.

– Зачем туда?

– Нужно со старшеклассниками поговорить, парни таежные, они местные окрестности как свои пять пальцев знают. Куда там взрослым.

* * *

– Кого‑то ищете?

От любой школы всегда ожидаешь гула голосов и шума беготни. Что поделать, детская привычка говорит, в памяти школа именно такой осталась. Но сейчас из‑за каникул в фойе оказалось непривычно тихо. Времена советские, непуганые – центральная дверь открыта, заходит, кто хочет. Это через тридцать лет повсеместно появятся вахтеры, турникеты и проход по карточкам, пока такое даже в фантастическом сне никому не привидится.

Подосадовал, что даже спросить некого, где находится учительская, придется искать самому. Впрочем, сразу же подумалось, что здание типовое, так что куда идти, я примерно знаю.

Первый человек попался мне на втором этаже. Невысокая женщина, лет 35 навскидку, судя по строгому виду – одна из учителей. Ничего не поделаешь – постоянная необходимость контролировать детей въедается со временем в сущность. Надеюсь, моя Алиса не разучится улыбаться, а то не позволю ей в школе работать.

– Здравствуйте, корреспондент «Магаданской Правды» Александр Гарин.

Достал корочки, показал.

– Ой, – испугалась женщина, – Наши обормоты натворили что‑то?

– Насколько я знаю, нет, – удивился я, – Я, собственно, по другому поводу.

– Вы из‑за этого происшествия? – догадалась женщина, – Вся школа гудела, когда дети пропали. Многие старшеклассники ходили искать.

– Вот мне бы со старшеклассниками и поговорить.

– Десятый «А» сейчас на отработке, класс начали ремонтировать, пойдемте.

– Десятый? – удивился я, – Они же выпускники?

– Нет, они же перешли, уже не девятиклассники, все, последний год учиться остался, – улыбнулась женщина.

Поднялись на третий этаж. Тут уже и шум доноситься начал, стук какой‑то, возмущенные девичьи вопли. А, понятно, парни из класса столы вытаскивают. Видимо, полы будут красить, а может, и стены с потолком белить.

– Здравствуйте, Анна Васильевна, а кто это с вами?

Хм, а она не такая и строгая, вон как по свойски с ней обращаются, хотя и с уважением, значит, ежели что и ежовые рукавицы умеет применять по назначению.

– Ребята, я корреспондент из Магадана.

– Вы из‑за пропажи мальчиков приехали? – вылезла вперед симпатичная блондинка, вот наверняка классная заводила.

– Да, именно так.

– Тогда вам нужно в милицию, они же поисковиков посылают, а мы почти ничего не знаем, – опять вступила в разговор девушка.

– А я уже поговорил практически со всеми. Нет, мне именно к вам. Ребята, мне нужна информация по всем домикам охотников и рыбаков на Дебине ниже Ягодного. Вроде у кого‑то из ваших парней есть такой.

– Это вам Володьку нужно спросить, – посоветовал серьезный паренек в очках, – Он сейчас придет.

– Хорошо, подожду. А что вы сейчас собираетесь делать? – понять не могу, зачем парень держит в руках массивный железный скребок.

– Краску с пола будем убирать, – вздохнул парень, – Там такой слой уже, что куски отваливаются. Вот, будем пытаться отодрать.

– Так сделайте проще, надо краску разогреть, за день ее полностью снимете, – посоветовал, как облегчить работу.

– Ага, кто нам горелкой разрешить работать? Скажут, что пожар устроим.

– Да не надо горелку, – начал объяснять я, – Нужна газета и утюг. Кладете газету на пол, на нее утюг. Бумага обязательно, иначе подошву угробите. Пять минут и можно скребком снимать краску, она мягкой станет. Если десяток утюгов принесете, то часов за пять все полы отчистите. Точно говорю, технология отработанная, мы сами так доски в классе обновляли. Все до кусочка отскоблили, потом покрасили, так полы, словно новенькие стали.

– Здорово! Ребята, кто может утюг принести?

– Вы переноски тоже захватите, так удобней работать будет, – посоветовал я.

– А что здесь происходит? – раздался веселый голос.

– А, вот и Володька, – обрадовался очкарик, – Володь, тут у товарища корреспондента к тебе вопросы есть.

– А я тут причем? Я ничего не делал! Я вообще только что пришел, – возмутился темноволосый паренек.