Американский вояж (СИ) - Русских Алекс - Страница 16

Кстати, есть два варианта раскладки сидений. Можно передние подать вперед и опустить спинки. И второй вариант, когда раскладывается задний диван. Тогда сзади можно спать или удобно перевозить груз. Но поперек спать мне, например, неудобно – ноги приходится поджимать.

В общем, все по уму. Ну, а что не предусмотрели, это выяснится в процессе эксплуатации. А оно обязательно найдется – то, про что не подумали. Оружие тоже с собой, вдруг мишка на нас выбредет? Они по весне голодные, жрать‑то особо нечего.

* * *

Выехали уже в первом часу дня, впереди больше 500 километров. По трассе не разгонишься, дорога сложная, на многих участках по прижимам идет, грунтовка. Тут еще проблема, что ручьи сейчас от стаявшего льда разбухли, есть опасность, что дорогу размоет. Нужно быть внимательным.

Пообедаем на трассе часа через 2–3, заедем в столовую, чтобы время не тратить. Майкл уже руки набил «Запорожец» водить, так что будем по очереди за рулем. К вечеру доберемся до места, расспросим народ, что и как.

Проблема в том, что островов на реке много, какой нужно проверять я точно не знаю, только примерно, придется проверять все, на которых растет лес. Лед идет до сих пор, поэтому переправа вброд или вплавь исключена. Накроет льдиной и труп. Значит, придется форсировать поверху, натягивать канатную дорогу. Но как попасть на другой берег? Получится ли – не знаю, мы пока не пробовали, придется сразу на практике проверять.

На выезде из города на заправку заехали – залили бак и канистры под пробку. На канистрах горловины проволокой прикрутили, чтобы не открылись от вибрации. Все, к поездке готовы. Пока я за руль, Майкл на пассажирском сидении. Доедем до Палатки, там пообедаем и поменяемся.

– Разложи сидение, да отдыхай, – говорю напарнику.

Американец так и сделал, быстро начав похрапывать. Ну, а какой смысл обоим пялиться на дорогу? Достопримечательностей на ней особых нет, сопки, да сопки по бокам мелькают, ничего особо интересного.

– Алекс, просыпайся.

– Что такое? – я потянулся, приподнимаясь в кресле, пытаясь сбросить сонливость.

Ну, вот, только придремал.

– Дорогу впереди размыло, – хмуро объяснил Майкл.

Вот только этого нам не хватало. Сон сразу пропал, медлить некогда. Выскочил из машины, даже дверь не захлопнул. Метров через десять впереди поперек трассы весело журчал ручей, уже успевший углубиться сантиметров на двадцать ниже уровня дороги.

– Как думаешь, проедем? – спросил американца.

Тот сосредоточенно потыкал в нескольких местах поток тонкой жердью (где только нашел?), выдал заключение:

– Пока неглубоко, если поспешим, то вполне.

Эх, и не объедешь ведь. Слева склон, уходящий вниз метров на двадцать под углом градусов в сорок и ныряющий во вздувшуюся от обильно тающих снегов бурную реку, по которой еще идет мелкий лед.

Справа не лучше – десятиметровый обрыв с практически отвесными стенами, выше переходящий в крутой склон сопки. Тут, чтобы вскарабкаться, альпинистское снаряжение нужно. И с этого вот обрыва весьма бодро льется водичка, образуя небольшой, но впечатляющий водопад. Видимо, где‑то в распадке выше начал таять снег. Это Колыма, тут порой снег в горных долинах только к августу исчезает. В тех местах, конечно, которые солнце не освещает.

Еще и погода мерзкая – мелкий дожди сеет не переставая. Считай, он еще воды в реках добавляет немало.

– Может, лебедку испытаем? – предложил американец.

– Не стоит, – я пресек инициативу, – Закрепиться не за что, надо пику в грунт вгонять, потом вытаскивать. Возни много. Давай за руль, а я подтолкну.

В принципе, ЗАЗ‑968 по грязи и воде гребет, как бешеный. Его даже глубокая вода не особо пугает. Там, где «Жигули» или «Москвич» намертво глохнут, «Запорожец», как настоящий морской катер, задорно прет вперед, разрезая воду носом на два буруна. Был опыт в прошлой жизни, когда город, где жил тогда, буквальным образом затопило после мощнейшего ливня. Даже на возвышенных местах и то по щиколотку было, а в ямах свободно заплывы можно было устраивать. Из легковушек по улицам ездили только «Нивы» и «Запорожцы», которым на глубокие лужи было натурально плевать. Что тут говорить, если во время поездки водитель сидел в машине по щиколотку в воде. Ощущение было, словно в ванне в путешествие отправился навроде тех мудрецов, что избрали своим транспортным средством старый таз.

Запорожец рассекает глубокую грязь

Конечно, в грязи малолитражка может и забуксовать, но чаще всего это происходит из‑за шин со слабеньким профилем. Автомобилю в них просто уцепиться не за что, скользит. Мы же шины поменяли, теперь машина может похвастаться агрессивной обувкой, а потому уверенно гребет по раскисшему грунту. Но переплатить мне за комплект пришлось ого‑го сколько, да и достать было ой, как не просто.

Вытащил из багажника резиновые заброды, натянул и пошлепал к ручью. Ничего, дно твердое, проедем. Почти и подталкивать не пришлось – доработанный зазик и сам прекрасно справился.

Пока сапоги снимал, сзади внезапно что‑то громко зашуршало. Обернулся – ручей как‑то рывком углубился на добрый метр. Похоже, переувлажненный грунт не выдержал и под собственным весом съехал вниз по склону. Еще бы минуту и застряли на дороге, дожидаясь, когда ее восстановят. Проехали еще метров сотню – новый ручей течет.

– Рискнем? Или, может, не стоит? – спрашивает меня Майк, а в голосе сомнение.

– Давай лучше ехать, что‑то меня предчувствие нехорошее мучает, – отвечаю, – Да, и если и этот глубже пойдет, то ждать часов десять придется, пока дорожники трассу восстановят.

Опять тем же порядком преодолели размыв – Майкл за рулем, а я в роли толкача. И опять чудом успели, пока сапоги стаскивал, на глазах вода целый каньон промыла – хрен через такой проберешься, разве что мост делать. Вот только досок мы не захватили, кто же знал, что могут понадобиться.

– Видал? – говорю, – Если бы не поторопились, куковали бы на прижиме, как на острове.

На этом приключения наши не закончились. Майк только на педаль газа надавил, как тут же и встал, успев выписать на дороге странную загогулю.

– Осторожнее! – только и успел ему крикнуть, реально же, всего метр до обрыва остался.

– Колесо пробили, – деревянным голосом ответил приятель.

Я на него посмотрел – лицо спокойное, зато пальцы в руль вцепились так, что не отодрать. Интересно у нас поездка начинается.

Чтобы поменять колесо, пришлось автомобиль руками переталкивать подальше от обрыва. Хорошо, что я пару алюминиевых клинов для упора колес купил. А то бы и подложить нечего – тут даже камней нет. Приподняли машину домкратом, кусок бруса под нее всунули. Я по старой памяти озаботился, в багажник сунул, а то на домкрате опасно под днищем работать, сложиться может.

Неудивительно, что шина спустила – в ней торчал хорошо проржавевший железный костыль, кованный вручную. Хм, это он, скорее всего, в насыпи дороги был, вода размыла, а мы зацепили, когда через ручей перебирались.

– Эхо тридцатых, – пробормотал я под нос.

– Чего? – не понял американец.

– Дорогу эту в тридцатые годы строили, видимо, тогда этот костыль в насыпь и попал, – решил я объяснить, – Что‑то везет нам, как утопленникам.

– Костыль, почему костыль? – опять не понял Майкл, – Это же гвоздь старый?

– Такие толстые костылями называют, видишь, в полтора пальца, да и длина во всю мою ладо….

Мое объяснение внезапно прервало какое‑то странное, все более усиливавшееся шуршание, перешедшее в гул. Вот так и седеют люди – за промоиной больше дороги не было – весь стометровый участок ухнул вниз, скрывшись в бурой воде, ярившейся под обрывом. Только волной плеснуло во все стороны.