Десант в Зазеркалье (СИ) - Литвиненко Юрий - Страница 54

Не спеша мы дошли до площади. Небольшая, квадратная, со стороной около ста пятидесяти метров, она была покрыта смесью песка, глины и гравия, за многие годы укатанных до состояния асфальта. В центре был разбит небольшой сквер с беседкой, лавочками, аккуратными клумбами, засаженными яркими цветами. По периметру площадь окружали аккуратные одно-двухэтажные здания с большими, выполненными в одном стиле вывесками — школа, банк, трактир, гостиница, справа, над аллеей, упирающейся в красивое двухэтажное белоснежное знание, расположился красивый дугообразный плакат — «Беловодская больница».

— Ну вот, — Пал Васильевич обвел рукой площадь, — это центр нашего Беловодья. И поселка, и всего района. Здесь все наши главные заведения. Единственная большая школа с интернатом. Банк, который единственный у нас деньги выпускает, и за их подделку у нас казнь смертная. Здесь же больница наша центральная, только в ней сложные болезни и раны лечат, в остальных поселках только фельдшеры с медсестрами и санитарами. Ну и вот, слева, наш Совет.

20. Совет в Беловодье. 03.08.02(пятница). Беловодье

Высокое, длинное двухэтажное здание с большими окнами немного отличалось от остальных — похоже, оно было самым старым, но очень ухоженным. Стены оштукатурены и побелены розовым колером, крыша покрыта черепицей, на окнах резные наличники. Рядом большая коновязь, к которой сейчас было привязано десятка два лошадей и рядом стояло несколько повозок. Перед фасадом красиво оформленные клумбы с невысокими постриженными кустами в центре каждой. Над входом большая вывеска — надпись «Беловодский районный совет», а выше шрифтом поменьше «СССР» и звезды с двух сторон.

— Проходите, — Емелин открыл перед нами высокую массивную дверь и мы оказались в просторном помещении. Справа за столом сидела женщина средних лет, поднявшаяся при нашем появлении, рядом подросток лет пятнадцати, вдоль стен шли деревянные диваны, между которыми в кадках стояли какие-то растения. Влево и вправо расходился широкий коридор, а напротив входной двери поднималась лестница на второй этаж. В общем, все в стиле старых советских райкомов, только сильно упрощенное, — вот Клавдия Абрамовна, она сегодня дежурная, а это Семен, посыльный. На первом этаже у нас милиция и некоторые кабинеты, на втором кабинет председателя и актовый зал. Так что прошу, поднимайтесь.

— Павел Васильевич, — дежурная вышла из-за стола, — все уже собрались у вас в кабинете. Вам что-нибудь приготовить?

— Да, сделай нам чай, ну и к нему плюшек каких-нибудь. А ты, Сёма, сбегай в трактир, скажи, чтобы ужин нам праздничный приготовили, человек на тридцать. И вообще, пусть сегодня постараются, народу вечером, думаю, много будет.

Второй этаж делился на две половины, между ними большой холл с такими же, как на первом, деревянными диванчиками и растениями в кадках. Напротив лестницы большое окно, а по сторонам большие двухстворчатые двери. Слева «Актовый зал», справа «Председатель Беловодского Совета», в эту дверь нас и пригласил Емелин. За большим Т-образным столом сидели человек десять мужчин и женщин, в основном среднего возраста и старше, которые поднялись, когда мы вошли. Пал Васильич вышел вперед:

— Здравствуйте, товарищи. Случилось, как вы уже, наверное, знаете, нежданное, но очень важное событие. К нам прибыли гости, экспедиция с нашей, уже для многих кажущейся мифической родины, из Советского Союза, вот начальник Левченко Егор Тимофеевич, его супруга Елена Терентьевна и их главный ученый Серебряков Артемий Михайлович. А это, — он махнул нам рукой, — наш Совет в полном составе.

После этого он представил членов совета Не буду перечислять всех, но скажу, что в совет входило все местное начальство — судья, начальник милиции, директор школы, главный врач, председатель колхоза, главный ученый, и так далее плюс представители от других поселений. Быстро всех пересадив так, что мы оказались по правую руку от него, а остальные рядом и напротив нас, Емелин встал во главе стола:

— Товарищи члены совета, как я уже сказал, да и вы сами, думаю, поняли, случилось событие, которое может полностью перевернуть нашу жизнь. Наши соотечественники, а мы всегда считали себя гражданами Советского Союза, нашли путь, который дает нам возможность восстановить связь между нашими мирами. Это пойдет всем на пользу, даст нам новые огромные возможности. Развитие науки, техники, промышленности нашей далекой Родины шагнули далеко вперед, и мы сможем получить все эти достижения…– дальше Емелин говорил очень много, пространно, но в основном пересказывал все то, о чем мы беседовали на катере, приводил мои же аргументы, призывал к сотрудничеству. В общем, не зря его избрали здесь председателем — не очень разбиравшийся в различных научных вопросах, политиком он был хорошим. Видимо, после нашего с ним разговора, он уже успел взвесить все «за» и «против», и теперь выдавал чуть ли не готовую программу.

Совещание затянулось надолго, в основном приходилось нам отвечать на вопросы местного начальства, а попутно все высказывали соображения по поводу дальнейшего развития отношений. Трижды выходили покурить в холл, но и здесь разговоры продолжались, только здесь я был в одиночестве. Артемий и Елена не курили, поэтому, когда выходили из кабинета, отдуваться приходилось мне одному, курящих в совете было значительно больше. А во время перекуров каждый раз общение происходило в режиме пресс-конференции, то есть я отвечал на град вопросов, иногда даже не успев все их услышать, так как спрашивали одновременно по несколько человек, перебивая друг друга. Заинтересовал местный начальник милиции, Алавердыев Евгений Валерьевич. Очень спокойный, рассудительный и было видно, что он либо пользуется здесь непререкаемым авторитетом, либо его немного побаиваются. Когда он начинал говорить, спокойно, не повышая голоса, все тут же замолкали. Вопросов у него было немного, но все серьезные и заранее продуманные. В основном по социальному устройству, принципах власти, организации армии, вооружению. На эти вопросы и отвечать было легко, конкретно, по пунктам. Похожим был и председатель здешнего банка Суворов, только его интересовали несколько иные вопросы.

Вообще, первое впечатление, которое у меня сложилось, что здесь за семьдесят лет сформировалось общество, имеющее в своей основе смесь советской власти, образца тридцатых годов прошлого века и строя, напоминающего зачатки капитализма. Здесь смешались и выборная (относительно) власть, и частные магазины, и колхоз (подчиняющийся совету), и свои хозяйства, дающие чуть ли не половину сельхозпродукции, производимой здесь. Почти весь извоз частный, но есть и контора, обеспечивающая перевозки районного начальства, и получающая за это реальные деньги. Товарно-денежные отношения существовали наравне с меновой торговлей. Наука финансировалась властью за счет налогов, но и сама неплохо зарабатывала. В общем, здесь сложилась система не имеющая отношения ни к советской, ни к современной российской. Формально другие поселения подчинялись Беловодскому совету, но отношения между ними сводились в основном к торговле, так как каждое из них специализировалось на каких-то своих производствах. Так, Беловодье в основном занималось сельским хозяйством, и всем, что с ним связано, плюс к нему здесь был центр науки, различные мастерские. В Подгорном добывали железо, медь, золото, олово, еще какие-то полезные ископаемые, здесь были литейные, кузницы, монетный двор, чеканящий золотые и медные монеты. Матвеевка больше занималась лесом и всем, что с ним связано, готовили пиломатериал, строили ладьи, производили столярные, бондарные изделия, мебель. Так же было развито пчеловодство, был небольшой свечной заводик.

Жизнь в Беловодье за более чем семьдесят прошедших лет уже устоялась, население выросло в несколько раз. Местная наука хоть и выглядела смешной по сравнению с современной российской, но она понемногу развивалась, строились какие-то, пусть кустарные, но производства. Люди имели, в общем-то, все необходимое для жизни. А самое главное то, что существующее положение до сих пор всех устраивало, и не хотелось бы его ломать. Интеграция же с современными реалиями российского общества со временем, приведёт к тому, что Беловодье станет обычным заштатным городком, из которого сильные нашего мира будут качать деньги. Местные жители через несколько лет станут обычными наемными работниками (читай рабами) на своей земле, на которую они пришли первыми, и по этому праву должны быть ее хозяевами. Но их никто спрашивать не будет. Здесь уже вступает другая юридическая ипостась, право сильного. И от этого становилось очень грустно, но переменить это уже невозможно, как бы я, да и все мы, этого не хотели. Можно только оттянуть это на год — другой.