Десант в Зазеркалье (СИ) - Литвиненко Юрий - Страница 51

Вы же, сюда когда пришли, тоже не все русскими были? В армии люди разных национальностей были, как я знаю. Да и беженцы, скорее всего, были из Украины, Белоруссии, может еще из Прибалтики. А сейчас что, все русские?

— Ну да, все мы русские, советские. Так нас родители учили. А как по-другому? Ну, делимся мы по поселкам — беловодцы, подгоряне, солянцы, матвеевцы, но это по тем местам, где мы живем. Ну, еще по работам своим делимся — кто-то на земле работает, кто-то стекло варит, лес готовит, железо плавит, медь добывает, да много еще работ, которые наши люди делают, еще умники наши есть, которые что-то новое полезное придумывают, учителя, врачи. Да и кроме этого еще десятки профессий на благо народа работают. Это все ясно и понятно. А как это по национальностям делиться? В чем отличия? — слегка ошарашено спросил Пал Васильевич, забыв про чашку кофе, стоящую перед ним.

— Счастливые вы, забыли про те отличия, которыми в старые времена друг друга отличали — у кого-то глаза чернее, у кого-то они уже, кто-то светлые волосы имеет, а кто-то черные. Да много различий бывает между людьми, а еще веры разные бывают, кто-то Христу поклоняется, кто-то Магомету, а кто-то древних богов славянских почитает. Вот и стал делиться народ по этим различиям, а сволочи забугорные это подогревали, да и своих подпевал в стране немало оказалось. Так и не стало Советского Союза. Но не все так плохо в итоге получилось, Россия осталась великой державой, а те, кто от нее отвернулся, в конце концов, опустились на десятки лет назад и теперь ее во всем винят. Вот такие дела произошли с нашей Родиной после того, как ваши предки ее покинули. Страна опять великой стала, а народ как жил в нищете, так и живет. Но, врать не буду, не все, маленькая кучка имеет очень много, по числу миллионеров Россия в первых рядах, некоторые ее граждане в первой сотне богатых людей планеты.

— Так выходит, что нам повезло, что мы здесь живем? У нас такого ничего нет. Каждый живет, как может, что наработал, то и твое. Главное — с людьми хорошо жить, родителей почитать и о детях не забывать. Мало нас здесь, поэтому детям рады и стараемся всячески поощрять тех, кто детей много рожает. В некоторых семьях до десятка доходит.

— Ладно, Васильич, мы все это увидим, я думаю. Ты лучше скажи, а переход обратно искали? А то как-то странно, остались здесь, и все. И обратно путь не ищете.

— Ну, это ты зря. Поначалу, как рассказывают, очень сильно искали. И до сих пор ищут. Там, возле Матвеевки, постоянно несколько ученых работают и заодно эти ворота чертовы ищут. Я много про это не расскажу, меня другие заботы больше волнуют. Знаю только, что когда сюда наши предки переходили, то шли в основном лесами, и добирались больше суток. Где тот мир кончился, а этот начался поди определи. А еще кто бы знал, когда этот переход и в какую сторону открывается. Но это как встретитесь с нашими умниками, так у них и узнаете, как дело продвигается с поисками.

— Кстати, Васильич, мы позавчера на острове, километрах в ста пятидесяти ниже по течению, нашли труп мужчины. И еще там какая-то странная пещера и коты очень необычные, — я вкратце рассказал о нашем приключении на этом острове.

— Это, наверное, Буян, мы так этот остров называем, очень странное место. Раньше к нему каждый год экспедиции ходили, но редко возвращались, а кто и вернулся, говорили, что на остров попасть невозможно, его очень хорошо охраняют. А труп, это, наверное, Генка Тихий, он с детства как блаженный Буяном бредил, все хотел его тайну раскрыть. А полгода назад его в милицию взяли работать, оружие получил и месяц назад пропал с очередного дежурства. Больше за последнее время у нас пропаж среди людей не было. Вот я и говорю, запрещаешь, запрещаешь, а они, идиоты, все равно свои головы котам в пасти суют.

— Пал Васильич, давно уже понять надо, что невозможно запретить людям к чему-то новому стремиться. Так уж многие люди устроены, что готовы всем пожертвовать, а иногда даже и жизнью, чтобы узнать что-то новое. И ничем ты их остановить не сможешь. Ты их хоть донага раздень, но они все равно к своей цели пойдут. И их не тормозить, а поддерживать надо, они пользы могут принести больше, чем все твои коровы и поля вместе взятые. А останавливать будешь, так и будет твой «район» только на мясо и хлеб работать. Как простая скотина — лишь бы кормили хорошо, и хлев теплый был. Разве такую жизнь вам предки завещали?

— Не, тут охолонись, у нас так тоже некоторые говорят. Я, да и совет наш, считаем, что сначала людей одеть, накормить надо, в хорошие дома поселить, жизнь удобной сделать, а потом уже о чем-то другом подумывать.

— А что, у вас за столько лет голодные остались? Или кто-то без штанов ходит? Или дома для всех не построили?

— Да нет, ты не про то говоришь. Это все есть, но еще столько работы сделать надо, чтобы люди лучше жили — надо и поселки капитальными заборами огородить, и водопровод в каждый дом сделать, наши умники недавно придумали, как это сделать, и еще много чего. Так что не досуг здоровых мужиков нам куда-то отправлять, да еще зная, что не все из них обратно вернутся. Главное в жизни стабильности добиться и всеобщего благосостояния.

— Васильич, вот ты сидишь тут в этом катере, который сам по реке бегает, а ваши только когда ветер попутный, или вовсе по течению, да и то не бегут, а ползут. Видишь, что свет здесь не от свечек, и чтобы кипяток для чая сделать, печку топить не надо, смотришь картинки и кино на ноутбуках, о которых ты и знать то раньше не знал, пускаешь слюни на наше оружие. И как ты думаешь, если бы все люди только о своем брюхе, да о теплой постели думали, это смогло бы появиться? А мы пошли бы в этот ваш мир, если бы вкусная еда, да большой крепкий дом для нас главными в жизни были? Не говорили бы мы сейчас с тобой, а каждый бы в своей хате пар с блюдечка сдувал. Ух, какая бы жизнь хорошая была. Только эта жизнь больше на могилу похожа — там полная стабильность, и никому ничего не надо, значит, все у всех уже есть. И крышка над головой, и жрать не надо — самого черви жрут, но зато стабильность? Тут даже ты не поспоришь.

Так что ничего того, что ты здесь видишь, не было бы, если б люди думали только о своем желудке, да о теплой постели под задницей. И дед ваш Матвей не за тем сюда ходил. Он вам жизнь хотел настоящую дать, а не прозябание под приказами чьими-то. Он хотел, видимо, чтобы ваши родители свободу почувствовали, и жить стали по совести, а не по указкам сверху. А ты и твой «совет» опять в ярмо людей загоняете.

Вот скажи, у вас все так дружно живут, или есть бандиты, разбойники, те кто жить «району» мешают?

— Ну, есть, конечно. Пара банд по округе шалит. Но им спуску никто не дает, если обозы между селами, то под охраной ходят. Да и отдельные хозяева ездят по дорогам. Бывают случаи, когда нападают, и грабят. Пару раз на хутора нападали и грабили подчистую. Теперь стали оружие выдавать тем семьям, которые не в поселках живут. Так вроде перестали шалить на выселках, да и облавы мы после этого устраиваем. Теперь только на дорогах нападают.

— И многих поймали?

— Ну, вообще-то, ни одного. Пару раз трупы находили после облав, но это редкость, они обычно даже убитых с собой утаскивают. Это просто нам тогда повезло. Хотя чем повезло, даже не скажу, ну, увидели трупы бандитов, а еще и закапывать самим пришлось. Бросать как-то нехорошо, людьми же были. А если подумать, то и людьми их трудно назвать. В общем, не будем об этом, неприятная тема. Да и народ у нас об этом говорить не любит — спокойная, в основном, жизнь у нас, и никому не хочется о плохом думать.

— Ладно, Пал Васильич, я понял, отгородились здесь как улитки в раковинах и ничего нового знать не хотите. И наше появление для вас, похоже, не очень приятно — вносит дисбаланс в вашу привычную жизнь. А ведь мы могли бы много пользы друг другу принести.

— Это какой же?

— Ну, к примеру, мы можем помочь патронами, со временем какой-то техникой, оружием, специалистами из нашего мира. А вы людьми помочь, продуктами, своими знаниями этого мира, которые накопили за все годы. Много чего можем друг другу передать. Да и вообще, людей из новой России здесь будет все больше и больше, и жить мы будем рядом, и не получится у вас отгородиться от всего нового, что принесем мы в этот мир. Не захотите дружить с нами, в общем-то, своими земляками, придут американцы, их здесь уже в разы больше чем и вас, и нас вместе взятых. И они много разговаривать не будут, подомнут под себя. Они слабых очень любят, быстро в строй поставят, и на себя работать заставят.