Без шанса на развод (СИ) - Кучер Ая - Страница 6

Но он был для меня очень близким человеком. Тем, кто поддержал меня в желании работать, помогал как мог. Благодаря ему я смогла достичь многого.

И сейчас мне не хватает его. Чтобы завалиться на диван рядом, пожаловаться. Знать, что меня пойдут защищать и разбираться с обидчиками.

Глаза увлажняются от тихой тоски по родному человеку.

– Ма, ты чего? – сын удивлённо таращится на меня. – Случилось чего?

– Да, случилось, – я сглатываю.

– С Реги, да? Она мне звонила сегодня. Плакалась, что ты с ней говорила. Ты всё-таки узнала, да? Я говорил, что сами пусть расскажут. Так честнее.

– Расскажут?

Я падаю обратно в кресло. Теперь я таращусь на сына. Не в силах поверить.

Он знал всё?

Неужели я медленно растеряю всю семью из-за одного предательства?

– Ты знал?

Я переспрашиваю, не в силах поверить. Потому что тогда… Всё окончательно рухнет.

Уничтожит меня подчистую.

Я и так едва держусь. Хватаюсь за обломки реальности. Режусь. Пытаюсь собрать осколки воедино.

Нет. Сын не мог так поступить. Знать и молчать… Дава не такой.

А дочь? Дочь такая?

Неужели из всех моих детей – только Макс достаточно честный?

Я чувствую, как всё внутри разрушается. Переворачивается. Тянусь за стаканом воды. Давлюсь, капли брызгают на блузку.

– Ясное дело, – сын пожимает плечами, отходит к шкафу с папками. – Реги первым делом мне рассказала. Не знала, как с тобой поговорить. Думала, что ты злиться будешь.

– Я не должна? – произношу эхом.

– Я в это не лез, – продолжает сын. – Сказал, что не моё дело.

– Не твоё.

– Меня это каким боком касается? Мне как-то на это плевать.

– Плевать…

Всё, что могу – это повторять за сыном. Будто так лучше пойму происходящее. Соображу хоть что-то…

В голове гудит, ничего не соображаю. Впервые разум отключается окончательно.

Сбой системы. Перегрев. Сгорает всё к чертям.

– А чего? – продолжает сын. – Ты сама говорила, что жизнь сложная штука. Всякое бывает. Но она же твоя дочь…

– Давид! – нахожу в себе силы подняться. Ладонями упираюсь в стол. – Ты соображаешь, что ты говоришь?

– Боже, мам. Ну сейчас попереживаешь немного, а там успокоишься. Ничего же страшного.

– Страшного?! Я её знать после этого не хочу! И если ты её поддерживаешь…

– Так серьёзно всё?

Сын хмурится. Как-то странно на меня косится, смотрит с… Волнением? Или даже страхом.

– Да, Давид, да! Ты хоть понимаешь, что это не нормально?!

– Слушай, ну, ты нас в девятнадцать родила, и ничего. Так чего напрягаться?

– При чём тут это?

Я не понимаю. Ощущение такое, что мы с Давидом говорим на разных языках. Он снова на французский перешёл, который я не понимаю.

Нет же. На русском вещает.

А слова смысла не имеет.

Может…

– Так, – выдыхаю. Собираюсь. – Ещё раз. Не так страшен…

– Ну, залёт Реги.

– Залёт?!

– Бляха. Реги не это рассказала?

Всё, что могу – покачать головой. Получается, она от него… Она беременна от…

Перед глазами чернеть начинает.

– Мам, ты что? Эй, – вскрикивает Давид. Оказывается рядом, подхватывая. – Тебе водички может? – придерживает меня за талию, к диванчику отводит.

– Водички? После таких заявлений?!

– Я же не знал, что ты не знаешь. Думал, из-за этого с Реги поругалась. Черт. Так. Залёт в эфемерном смысле! Залёт про залёт. Блин. Щас.

Давид опускается на корточки передо мной. Сжимает мои ладони, растирает, пытаясь успокоить.

Смотрит проникновенно и растерянно. Словно не понимает, что вызвало у меня такую реакцию.

– Реги боялась, что залетела, – произносит медленно, с расстановкой. – Не решалась тебе рассказать. Что-то там где-то задержалось. Она пошла к врачу. Вот, вроде на днях узнала, что нет.

– Так, – произношу медленно. – Залёт в том – что она могла забеременеть?

– Ну, да. Вроде того.

– Кто тогда «они»? Ты сказал, что они должны были рассказать…

– Реги и её парень. Они там что-то решали, когда ещё думали, что Регина беременна. Реги не знала, что делать, как решать. Оставлять или нет. Там за ту неделю, пока к врачу попала – разные варианты обдумывала. Вроде как думала, что рожать хочет.

– А честнее…

– Слушай, ну я же шарю, кто будет это всё оплачивать? На твои плечи ещё и ребёнок ляжет. А у тебя и так нас толпа. Поэтому было бы честно, чтобы Реги сначала всё с тобой обсудила.

Я тяжело вздыхаю. Пальцами растираю виски, стараясь разбить надвигающуюся мигрень.

Перекручиваю весь в голове, пытаюсь разобраться. Так…

Давид и я говорили о разном. Это понятно. Хоть это.

Регина боялась, что забеременела. Рассказала брату, а потом оказалось, что ложная тревога. А если не ложная?!

– Ты знаешь… – вздыхаю, когда сын протягивает мне стакан воды. – Знаешь кто её «парень»?

– Без понятия, – Дава отмахивается. – Она не рассказывала. Говорила, что потом. Если всё будет серьёзно… Ну как-то так. А что случилось-то? Чего ты такая напряжённая?

– Мы… Мы со Львом разводимся, – выдавливаю из себя. – Он мне изменил. С…

Я всегда повторяла себе, что ради детей нужно быть сильной.

Но при них же всегда чувствую себя слабой. Не получается бронёй закрыться.

Невозможно. Особенно когда Давид притягивает меня к себе. Крепко сжимает в своих объятиях. По волосам гладит, как маленькую девочку.

А я…

Оказывается, снова плачу. Тихо, пропитывая сыну футболку горькими слезами.

Потому что говорить об этом сложно. И страшно. Особенно Давиду! Его сестра замешана. Ему будет непросто.

Измена мужа… Она бы нанесла трещину, но я бы нашла способ залатать. Отстроить всё, сохранить семью, пусть и без моего любимого Льва…

Но теперь будто с кровью из семьи вырывают Регину. Забирают у меня. А дальше… Ещё хуже пойти может. Всё разрушится.

– Мам, ну не реви, – растерянно просит сын. – Тихо. Нашла из-за кого плакать. Ты же у меня красотка. Ещё таких десять найдёшь.

– Таких?

– А, нет, лучше гораздо. Таких не надо. Хочешь, я ему морду набью? Легко! Он же старикашка, сразу упадёт.

– Давид!

– О, кричишь это хорошо. Лучше, чем если плачешь.

Я пытаюсь быстро вытереть слёзы, а сын мне улыбается. Мягко. Тепло. Поддерживая так, как умеет.

И удивительно, но мне этого хватает. Чтобы успокоиться. Получить дозу поддержки. Уверенности, что Дава не знал о происходящем.

Невозможно смотреть так, когда подло скрываешь правду.

И тем сложнее рассказать историю до конца.

Не зная, как сын отреагирует на правду. Чью сторону примет.

Я поднимаюсь с дивана, заламываю пальцы. Дава сидит ошарашенный, пялится в одну точку.

Я не знаю, откуда взяла силы на правду. Донесла нормально? Нужно было по-другому?

Когда я узнала про первую беременность, я книги пачками проглатывала. Психология, развитие, советы.

Но ни в одной книге психологи не готовили к такому разговору.

– Оху… Е… Ого! – выдыхает сын, найдя в себе силы на слова. – Это же пи… Полный п… Полный попадос, да.

Дава растирает лицо, смотрит на меня потерянно.

Да, милый, я такой же была.

– Он… – Дава чешет затылок. – Так. Я ему точно врежу.

– Давид, – качаю головой.

– А что? Так это не… Это вообще в голове не укладывается! Какой-то треш. Серьёзно, ма, это же ну прям… Хрень какая-то. Лев он… Я вот бы сейчас поматерился, если можно.

Ситуация не смешная, но у меня вырывается нервный смешок. Я взмахиваю рукой, усевшись за стол.

Не очень правильно, но сын уже давно совершеннолетний. И от души высказывает всё, что я сама думала об этой ситуации.

Восемнадцать…

Всевышний, я в его возрасте казалась себе такой взрослой! Решительной, смелой, вся жизнь будет такой, как я захочу. Готова была против всего мира идти.

А сейчас смотрю на сына…

Боже, какой я была молодой и глупой. Ребёнок же ещё!