Игрушки лешего - Луговцова Полина - Страница 8

– Говорю же вам: мы оплатили бронь еще месяц назад! Вы заняли наш дом! – кричала Лариса Прохоровна, энергично вскидывая руки, словно собиралась наброситься с кулаками на отчима, который недобро смотрел на нее исподлобья.

– С какой стати?! Мы арендовали этот дом на прошлой неделе. Ваша бронь, вероятно, слетела. Может, оплата не прошла, – мрачно прогудел Валерий.

– Как же не прошла?! Я все проверила! – взвизгнула Лариса Прохоровна, направляя на отчима по-кошачьи скрюченные руки с острыми красными ноготками. Двумя пальцами правой руки она сжимала небольшой прямоугольный предмет из черного пластика, похожий на пульт, с помощью которого Валерий открывал ворота дома. – Видите? Это электронный ключ, который мне выдали в агентстве после оплаты брони!

– Что же вы не вошли с помощью ключа? – с вызовом парировал Валерий. – Ваш ключ не работает, и это доказывает тот факт, что никакой брони у вас нет!

– Почему же он не работает?! – Лариса Прохоровна округлила глаза и вскинула брови так высоко, что кожа на ее лбу собралась мелкой гармошкой. – У вас было заперто изнутри, поэтому нам пришлось звонить в звонок.

– Что ж, возможно… – Валерий озадаченно поскреб затылок и, поразмыслив, уверенно заявил: – В любом случае мы заселились первыми, поэтому дом останется за нами. Позвоните в агентство, пусть они предложат вам другой вариант.

– Ну уж нет! – Лариса Прохоровна протестующе замотала головой, и рыжая грива пламенным ореолом разметалась вокруг ее лица. – Вам надо – вы и звоните! В сезон все хорошие места заняты, нас наверняка отправят в какую-нибудь лачугу!

– В таком случае вы можете потребовать возврата денег! – ледяным тоном произнес Валерий, разводя руками.

– И остаться без отдыха?! Вы издеваетесь?! – Лариса Прохоровна с угрожающим видом шагнула к нему, заставляя отступить назад. – Мой супруг два года нормально не отдыхал, горел на работе! У него здоровье пошатнулось! Ему необходим свежий воздух и лесные прогулки, так доктор прописал!

Эва, услышав это, тихо ахнула: «Так они – одна семья! Неужели она – мать синеглазого?! Но этого просто не может быть! Не бывает у подобных огненно-рыжих «вампирш» таких привлекательных сыновей!»

В разговор вмешалась мама.

– Валер, да пусть они останутся, дом-то большой, всем места хватит! Ведь не чужие люди: с Ларисой мы вместе работаем, Митя у нас в школе учился, был примерным учеником, а его отец, Аркадий Львович – известный в городе человек с высокой должностью.

– Ну ты даешь, Наташа! Я специально снял отдельный дом, чтобы отдохнуть по-человечески, без суеты и посторонних!

– Но они же не посторонние! – взмолилась мама, заламывая руки.

– Хватит спорить, мы сейчас уедем! – заговорил Аркадий Львович, хватая Ларису Прохоровну под руку, но та отмахнулась от него, как от назойливой мухи.

– Погоди, Аркаша! Никуда мы не уедем! Уедут они! Сейчас я позвоню в агентство, это наверняка их ошибка, пусть принимают меры, раз повторно сдали дом в аренду!

– Послушайте! – Мама попыталась всех перекричать. – В доме три этажа! Мы все прекрасно разместимся!

– На первом этаже нет жилых комнат! – возразил Валерий, но пыл у него слегка поубавился: похоже, ему наскучил этот спор.

– Зато на двух других – полно! – воскликнула мама. – И я очень даже рада, что так случилось! Вместе будет веселее!

– В тесноте, да не в обиде, ты хочешь сказать? – усмехнулся Валерий почти миролюбиво.

Эва поняла, что он готов сдаться, и вновь запаниковала: это значит, что гости не только войдут в дом, но и останутся в нем! И синеглазый тоже! А она… она стоит тут в пижаме и даже еще не причесывалась! Она отступила от окна, готовая со всех ног бежать в свою комнату, чтобы привести себя в порядок и сменить пижаму на что-то более приличное, но в следующий миг разозлилась на себя: что за паника?! Какая разница, что подумает о ней синеглазый?! Она не обязана с ним общаться. Что бы он там ни подумал, его мнение при нем и останется. Да и Лариса Прохоровна теперь не представляет для нее никакой угрозы, ведь школа уже в прошлом. Эва перевела дыхание и вернулась к окну.

Тем временем словесные баталии, кипевшие снаружи, улеглись. Лариса Прохоровна неспешно прогуливалась по мощеным дорожкам, хозяйским глазом осматривая двор, вероятно, решив, что отстояла свое право заселиться в дом. Аркадий Львович открывал ворота, судя по всему, собираясь поставить во двор свой автомобиль – большой белый джип, припаркованный с обратной стороны забора. Синеглазый продолжал топтаться на прежнем месте, но больше не глазел на окна, потому что его осаждал Тарасик, демонстрировавший ему какие-то свои игрушки и лопотавший без умолку. До Эвы донесся его горестный возглас:

– А еще у меня был волшебный мишка, но он исчез!

Лицо синеглазого расплылось в добродушной улыбке.

– Правда, волшебный? – спросил он, приседая на корточки перед Тарасиком и с заинтересованным видом разглядывая игрушечные машинки, которые тот вертел в руках. – Офигенные у тебя спорткары, мне нравятся!

– Мне тоже. Но мишка был лучше! – Тарасик шмыгнул носом, готовый пустить слезу.

– Ну, может, он еще найдется, – успокаивающе произнес синеглазый. – Хочешь, вместе его поищем?

– Хочу! – оживился Тарасик и, вскинув руку, указал пальцем на открытые ворота, куда только что въехал белый джип. За воротами темнел сосновый бор, полный скрипов и шорохов. – Я знаю, что он там!

– Где же? – Синеглазый удивленно завертел головой.

– В лесу! Его забрал леший! – потрясая растопыренной ладошкой, выпалил Тарасик.

– Ого! Настоящий леший?! – Округлив глаза, синеглазый замер, притворяясь, что поверил и шокирован.

– Ты же не будешь надо мной смеяться? – Тарасик обернулся и с подозрением заглянул ему в лицо.

– Нет, что ты! Леший – это совсем не смешно. Это страшно! – подыгрывая ему, заверил тот.

– И мне страшно! – выдохнул Тарасик, вытаращивая глазенки. – А хочешь, расскажу один секрет про лешего?

– Конечно! – кивнул синеглазый.

– Не разболтаешь? – Тарасик пытливо уставился на него.

– Никому ни слова, клянусь!

Их головы соприкоснулись, и они начали шептаться. Эва почувствовала досаду от того, что больше не могла слышать, о чем они говорят, но интересовал ее вовсе не секрет Тарасика. Она вдруг поймала себя на том, что ей нравится слышать голос синеглазого. Кстати, мама сказала, что его зовут Митей. Интересно, это Михаил или Дмитрий? «Нет, не интересно! И я не буду спрашивать об этом маму!» – мысленно заявила она себе и, сделав над собой усилие, отошла от окна, намереваясь покончить с наблюдением за гостями. «Проторчала тут целый час! Можно подумать, других дел нет!» – подумала Эва, направляясь к выходу.

Когда она подходила к своей комнате, до ее слуха донеслись приглушенные голоса из холла, принадлежавшие маме и Валерию.

– Наташ, ну зачем ты влезла?! Они ведь собирались уезжать! И пускай бы себе ехали! Я же их почти выдворил, а тут ты… – полушепотом брюзжал отчим.

– Неудобно, Валер… Говорю же, они не чужие люди! Как потом им в глаза-то смотреть? – увещевала его мама.

– Можно подумать, мы в чем-то виноваты! Это фирма что-то напутала, вот и пусть ее сотрудники стыдятся смотреть им в глаза, а нам стыдиться нечего!

– Ну ладно, все ведь уже решено, что теперь об этом говорить… Да и веселее вместе. Погоди, еще будешь рад тому, что они остались. Лариса женщина бойкая, задорная…

– Слишком задорная, я бы сказал! – презрительно фыркнул Валерий. – Шума от нее больше, чем от оравы пьянчуг!

– Ну уж не преувеличивай!

– Ладно, пусть я и преувеличил, но этой женщины и правда слишком много!

– Что ж, в тесноте, да не в обиде, как-нибудь переживем, – приторно-ласковым тоном проворковала мама, а затем послышался звук поцелуя.

Эва ощутила приступ тошноты. Стремительно влетев в свою комнату, она захлопнула за собой дверь с такой силой, что содрогнулся весь дом.

– Привет! Вот так встреча! Ну наконец-то мы с тобой познакомимся. А то проучились в одной школе столько лет и ни разу словом не перемолвились. Я Дмитрий, если ты вдруг не в курсе. Коротко – Митя! – Синеглазый шагнул к Эве, спускавшейся с лестницы в холл, и, дождавшись, когда она сойдет на последнюю ступеньку, галантно подал ей руку, как кавалер, приглашающий даму на танец. Эва ничуть не сомневалась, что это не всерьез и синеглазый просто дурачится, но все же слегка коснулась его протянутой ладони и, холодно улыбнувшись, произнесла, подыгрывая ему: