Громкая тишина - Леншер Ханна - Страница 9

– Кристально, мистер Леголас, – лучезарно улыбнулась я. – Обещаю, он нем как рыба. Можно начинать урок?

Бэр сверлил меня взглядом ещё секунд десять, словно решая, стоит ли моё убийство дисквалификации, а затем коротко кивнул на пустующий учебный лук, сиротливо прислонённый к скамейке.

– Бери. Посмотрим, помнят ли твои мышцы хоть что-то со вчерашнего дня.

Я взяла лук и мои пальцы тут же вспомнили всю боль предыдущих дней, а левое предплечье заныло, там цвёл великолепный фиолетово-жёлтый синяк. Сегодня я подготовилась заранее и надела плотную кожаную крагу, чтобы не повторять ошибок. Я встала на линию. Ноги на ширине плеч. Спина прямая.

Ричард подошёл сзади. Я почувствовала тепло, исходящее от его тела, и едва уловимый запах геля для душа с ментолом и древесной корой. Концентрация мгновенно улетучилась, уступив место какому-то глупому, порхающему чувству в животе. Которое, разумеется, зафиксировала камера на моём штативе.

– Ты опять прогибаешь поясницу, Ллойд. – Его голос прозвучал прямо над моим ухом. Он положил ладонь мне на живот, а вторую на поясницу и от этого прикосновения меня словно током пробило. Я инстинктивно втянула живот, напрягая пресс.

– Вот так, – тихо сказал он, убирая руки. – Таз подкрути. Тело должно быть как струна, а не как знак вопроса, а локоть выше.

Я пыхтела, стараясь сделать всё идеально. Впервые в жизни мне хотелось доказать парню, что я не только красивая, но и не безнадёжная. Я искренне тянула эту тугую тетиву, чувствуя, как дрожат мышцы спины. Зажмурила левый глаз, целясь по стреле.

– Тяни к подбородку, – командовал Ричард, его голос стал мягче, словно он перешёл в свой особый, закрытый режим. – Пальцы под челюсть. Не сжимай рукоятку и расслабь кисть.

Я дышала прерывисто и тяжело. Мне было сложно.

– Когда отпускать? – прохрипела я.

– Когда почувствуешь, что стрела сама хочет уйти. Плавный сход. Не дёргай.

Я выдохнула и просто разжала пальцы.

Твинг!

Без удара по руке. Стрела описала дугу и с глухим стуком вонзилась в мишень.

Мы оба уставились на щит в пятнадцати метрах. Я самостоятельно попала в красный круг!

– Да! – завизжала я, забыв про тишину, подпрыгнула на месте и, обернувшись, на радостях обхватила Ричарда за шею свободной рукой. – Ты видел? Я сама стреляла! В этот раз без твоей помощи!

Он весь замер, словно превратился в каменную глыбу. До меня не сразу дошло, что я второй день упорно вешаюсь на главного мизантропа Универсиады. Уже хотела с извинениями отскочить, как вдруг почувствовала, что его большие ладони легли мне на талию. Он не оттолкнул меня, а когда я подняла голову, то увидела, что он улыбается. Не саркастически хмыкает, а по-настоящему, искренне улыбается. Боже, он был невыносимо красив в этот момент.

– Поздравляю, Ллойд, – мягко сказал он. – Ты официально перестала быть угрозой для проходящих мимо людей.

Мы стояли так, наверное, секунды три. Но для меня время остановилось. Камера на штативе мигала красным, сохраняя этот миг. Момент, когда между нами рухнула какая-то невидимая стена.

– Ну, я смотрю, пресса у нас перешла в плотный контакт? – раздался громкий, с явными нотками издёвки голос.

Магия рассыпалась, а Ричард резко убрал руки с моей талии и сделал шаг назад. Вокруг него словно снова выросла броня, лицо мгновенно заледенело, а желваки заиграли с новой силой.

Я обернулась, чувствуя, как краска заливает щёки. К нам приближался парень. Высокий, поджарый, с идеальной осанкой и улыбкой, от которой веяло Голливудом и дорогим стоматологом, и в тёмно-синяя форме сборной. Волосы были небрежно взлохмачены, а карие глаза смотрели с откровенным, липким интересом.

– Доброе утро, – пропел он, подходя ближе. От него пахло дорогим парфюмом, в котором солировали цитрусы. Аромат был приятным, но слишком агрессивным для семи утра на стрельбище. – Надеюсь, я не прервал индивидуальное занятие?

– Ван, – выплюнул Ричард. Одно слово, но в нём слышалось столько презрения, что можно было заморозить небольшое озеро. – Твоё время на рубеже через час. Или ты теперь встаёшь с петухами, чтобы подглядывать?

– Расслабься, Бэр, – усмехнулся парень, ничуть не смутившись тона Ричарда. – Я просто решил размяться пораньше. Не знал, что ты тут проводишь мастер-классы для очаровательных журналисток.

Он перевёл взгляд на меня, и его улыбка стала ещё шире, обнажая идеальные зубы.

– Кевин Ван. Запасной номер один этой замечательной команды. А вы, должно быть, та самая Мэриан Ллойд?

Он протянул руку. Я замешкалась, глядя на Ричарда, который стоял, скрестив руки на груди, и прожигал в Кевине дыру. Но затем я вежливо пожала протянутую ладонь. Рукопожатие Кевина было крепким, но он задержал мою руку в своей чуть дольше, чем диктовали приличия, слегка погладив большим пальцем моё запястье, а потом протянул к себе и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Приятно познакомиться, Кевин, – ответила я, стараясь говорить профессионально, но аккуратно высвобождая руку. – Да, я Мэриан. Делаю материал о вашей команде.

– О, мы польщены, – Кевин театрально приложил руку к груди. – Нечасто к нам заглядывает такая милая пресса. Твой блог – это нечто. Я видел несколько видео. Ты очень органична в кадре.

Он сделал полшага ко мне, вторгаясь в моё личное пространство. Это было почти незаметно, но я почувствовала дискомфорт.

– Спасибо, – сухо сказала я.

– Только вот техника страдает, – Кевин кивнул на мой лук и внезапно протянул руку, касаясь моих пальцев на рукоятке. – Смотри, Бэр тебя не тому учит. У тебя хват слишком жёсткий и локоть висит. Дай-ка я покажу.

Он встал вплотную ко мне сбоку, его плечо прижалось к моему.

– Вот так, – мягко, но настойчиво он обхватил мою кисть своей ладонью, поправляя хват, – пальцы должны быть как пушинки. И спина…

Он провёл свободной рукой по моему позвоночнику от лопаток до поясницы. Движение было медленным, скользящим и слишком интимным для первого знакомства.

– Спину нужно держать свободнее, Мэри. Бэр – это танк, он стреляет на грубой силе, а тебе необходима грация и лёгкость.

Я почти физически почувствовала, как сзади нас закипает воздух.

– Отойди от неё, Ван, – голос Ричарда был тихим, ровным, но в нём звенела сталь, от которой у меня по спине побежали мурашки.

Кевин нехотя убрал руки, но даже не отодвинулся, продолжая, нависать надо мной с галантной ухмылкой.

– Что такое, Бэр? Ревнуешь? Решил монополизировать прессу?

– Я решил, что ты нарушаешь правила безопасности на рубеже, – чеканя каждое слово, произнёс Ричард. Он шагнул вперёд, оттесняя Кевина от меня, и просто занял пространство между нами, как каменная глыба. – Твоя очередь с восьми. До этого момента – свободен.

Кевин поднял обе руки в примирительном жесте, но его глаза смеялись.

– Окей, чемпион. Как скажешь. Не буду мешать вашему… процессу.

Он снова посмотрел на меня, игнорируя стену по имени Ричард Бэр.

– Мэриан, если захочешь поговорить с кем-то, кто не рычит на каждое слово и умеет улыбаться на камеру, то я к твоим услугам в любое время. И, между прочим, эксклюзив от запасного, который знает все секреты команды – это иногда интереснее, чем заученные фразы фаворита.

Он подмигнул мне.

– Интервью? – невольно оживилась я. Мой журналистский инстинкт, забитый утренними романтическими порывами, снова проснулся. Эксклюзив сам плыл в руки. – Ты готов поговорить на камеру?

– Для тебя? С удовольствием, – Кевин лучезарно улыбнулся. – Без всяких условий и дурацких правил. Я люблю отвечать на вопросы умных девушек. Встретимся на фуд-корте в обед? Я угощаю.

– Замётано, – кивнула я, уже мысленно прикидывая ракурсы.

Подумать только, парень, который не ставит условий и делает комплименты, а не называет меня принцесской! Вот это я понимаю, профессионализм и манеры.

Ричард резко развернулся ко мне. Его глаза сузились, превратившись в две узкие зелёные щели.

– Ты пойдёшь с ним на интервью? – спросил он тихо, словно не веря своим ушам.