Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 88

– Надо пойти с нашими парнями попрощаться, пока не поздно.

Все разговоры сразу утихли, и народ направился к выходу, а потом, обогнув здание, остановился около двух людей, прикованных наручниками к большому пикапу. Один сидел на земле, вытянув руку с наручниками вверх, облокотившись спиной на машину, второй уже превратился в зомби и, смотря на нас своими красными, полными ненавистью глазами, рвался как злой цепной пёс. «Гестаповец», тяжело вздохнув, вынул пистолет и, произнеся: «Прости», выстрелил зомби в голову. Тот упал, звякнув напоследок наручниками, и затих. Не убирая пистолет, из дула которого вырывался слабый дымок, он обошел автомобиль и, присев рядом с сидящим на земле человеком, отстегнул ему наручник.

Было видно, что сидящему человеку оставалось не долго жить, его кожа была неестественно бледной, движения ему давались с трудом. Когда он заговорил, слова были тихими и ему приходилось делать большое усилие, чтобы их произносить. Он заговорил:

– Спасибо. Чую, мне недолго осталось. Ужасно болит горло, тяжело дышать, тело как чужое и мысли путаются. Я знаю, вы позаботитесь о моей семье, всё остальное уже неважно. Ужасно хочется пить.

Все стояли молча и с жалостью смотрели на обречённого члена команды. Тишину нарушил «гестаповец», ответив ему.

– За это даже не переживай, пока есть рынок и я там не последний человек, семьи людей, чьи мужья и отцы погибли, выполняя задачи во благо человечества в целом и рынка в частности, всегда будут под моей защитой и не будут испытывать нужды. И ты прекрасно знаешь, что это не пустые слова.

На что человек, которого отделяли считанные секунды от ужасного превращения в зомби, слабым голосом ответил:

– Знаю, Анатолий Николаевич, пока живы такие люди как Вы, у человечества есть шанс. Дайте, пожалуйста, выпить, ужасно горит горло.

«Гестаповец», сидя напротив слабеющего человека с пистолетом в одной руке, молча поднял вторую руку с раскрытой ладонью вверх и застыл в ожидании. Один из его людей тут же достал из своего рюкзака небольшую бутылку коньячного напитка со вкусом шоколада и ванили и вложил ему в раскрытую ладонь. «Гестаповец» разорвал фольгу, укутывающую горлышко бутылки, и извлек из неё пробку. Сделав большой глоток, он поднес её ко рту слабо шевелящего губами человека и придерживал, пока тот с трудом делал небольшие глотки.

Смотря ему в глаза и держа бутылку у рта, «гестаповец» аккуратно, стараясь сделать это как можно незаметнее для человека, сидящего перед ним, поднял руку с пистолетом сбоку от его головы и выстрелил ему в висок. В утренней тишине громко грянул выстрел. Пуля, аккуратно войдя в левый висок, вылетела из правого, проделав в нем огромную дыру и забрызгав борт пикапа и землю вокруг кровью вперемешку с осколками черепа и мозгами. Тело плавно завалилось на бок, вокруг головы начало расплываться красное пятно крови. «Гестаповец» опустил руку с бутылкой и, поднявшись на ноги, спросил:

– Как это произошло?

К нему, отделившись от толпы, подошел командир группы, к которой принадлежали укушенные бойцы, и начал доклад:

– Мы действовали согласно плану. На стадии, когда требовалось бесшумно подобраться к забору, на нас попёрли зомби, которые стояли у забора. Только их оказалось слишком много, поначалу всё шло хорошо, их роняли и убивали, но в какой‑то момент они навалились толпой, придавив собой лежавших на земле людей, даже чудо, что покусанными оказалось всего пару человек. Меня лично спасло то, что двоих первых я успел убить, а последующие, навалившись на меня, не смогли дотянуться и укусить – им мешали трупы, лежавшие на мне.

Анатолий Николаевич слушал это с мрачным лицом, держа в одной руке бутылку, на которой были капли крови, в другой руке пистолет. Когда командир подразделения окончил свою речь, он вышел из своей угрюмой задумчивости и посмотрел с удивлением на свои руки, как будто впервые увидел в них пистолет и бутылку. В следующую секунду пистолет вернулся на место, в кобуру, бутылка, от сильного броска, полетела через забор, крутясь в воздухе и роняя янтарные капли на землю. Обтерев руки об штаны, он сообщил:

– Тела наших товарищей забираем с собой, дома похороним по‑людски. Две группы остаются тут, охранять объект, позже пришлю подкрепление, две другие группы уезжают со мной. Кто остаётся, а кто уезжает – решайте сами. И смотрите, не расслабляйтесь тут, сами видели, чего стоила бандитам их беспечность. Двадцать минут на сборы.

Он дал указание, закурил и устало сел на поваленную на бок тележку. Я подошел к нему и тоже закурил, не говоря ни слова, мы молча курили. Кинув бычок под ноги и растоптав его, он заговорил:

– Всё, нет больше Фартового и его шайки, только не все смогут отпраздновать победу. Твои все живы здоровы?

– Обошлось без потерь, даже наш молодой пострелял немного, попробовал на вкус порох.

– Такие операции без потерь невозможны, штурм обычно осуществляется, когда есть численное превосходство, а не наоборот. Нам повезло, что бандиты совсем мышей не ловили и мы, можно сказать, застали их врасплох, а то потери были бы гораздо большими. Вы сразу домой или с нами, на рынок?

– С вами поедем, наш человек там остался и машины нужно забрать.

– Хорошо, тогда будьте готовы, скоро будем выезжать.

Закончив разговор, он встал и пошел в помещение, к своим людям. А я пошел искать своих раздолбаев. Они стояли вместе с другими людьми, рассматривая один из трофейных стволов. Подойдя к плотному кольцу собравшихся, я заглянул поверх их голов, чтобы рассмотреть, что вызвало у них такой интерес. На холодильнике, в котором когда‑то находилось мороженое, лежал уже кем‑то разобранный автомат Калашникова калибра 7.62, еще советского производства, с облезлой краской и потертыми деревянными частями. А сильное удивление, смешанное с восхищением, данный образец вызвал у толпы из‑за своего плачевного состояния. Если сказать, что данный автомат видывал в своей жизни некое дерьмо, то это не отобразит полностью его состояния: все его внутренние части были в сильном нагаре, казалось, оружие не видело чистки как минимум с момент распада Советского Союза, даже через толстый слой нагара отчетливо виднелись следы коррозии, проступая рыжими пятнами на черной копоти. Вот народ с недоумением и разглядывал данный образец, ужасаясь от того, как можно довести оружие до такого состояния, и, в тоже время, восхищаясь тем, что даже в этом состоянии оно могло стрелять.

Я тоже сильно удивился увиденному, потом вспомнил, что в интернете попадались похожие видео, особенно поразило одно. На нём вояки или наёмники, не помню точно, кто это, да и неважно, отражая атаку сомалийских пиратов на лодках, покрошили их с пулеметов на корабле, как мишени в тире, а жалкие остатки шайки взяли в плен. И были тоже сильно удивлены состоянием оружия, изъятого у пиратов. В основном, там были автоматы Калашникова, еще Советского производства, только состояние их было таким, как будто они лет пятьдесят гнили в болотах Вьетнама, а потом пираты их выкопали и забрали себе. Деревянные части полностью сгнили и рассыпались в труху, а железо проржавело настолько, что на некоторых частях оружия были следы сквозной коррозии. Но самое поразительное было то, что эти куски ржавчины всё еще стреляли. Люди на видео это даже наглядно продемонстрировали. В целях безопасности накинув на спусковой крючок длинную веревку и спрятавшись за укрытием, потянули её. Как только веревка вдавила спусковой крючок, автомат выплюнул весь магазин в тридцать патронов одной длиной очередью, как и положено, он не заклинил и ствол его не разорвался.

Посмотрев вместе со всеми на бедное оружие, которому не повезло оказаться в руках неряхи, я отзываю в сторону своих ребят и говорю:

– Ну что, орлы, можно радоваться. Бой пережили без потерь, Фартовый со своей бандой пошли на корм червям, хотя, как по мне, надо было их раздеть и кинуть в толпу зомби. В любом случае, проблема решена!

Все радостно заулыбались, Кузьмич, не выдержав, спросил:

– Теперь можно немного выпить, отметить победу, так сказать?