Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 55

– Бездельники и тунеядцы, пока вы суёте девкам в трусы казённые боеприпасы и пропиваете казённое имущество, я, заботясь о нашем будущем, перекинулся парой фраз с букмекером по поводу нашего выигрыша.

Далее поведал им о его предложении, в конце добавив, что готов выслушать их мнение. Как ни странно, все бесспорно согласились с тем, что печка и топливо для неё – нам необходимы, и по поводу того, что надо чуть надавить на еврея и попросить еще чего накинуть сверху – тоже. Долго думали, что бы еще попросить, не особенно дорого, чтобы согласился, и полезное. Пока Витя не высказал интересную мысль.

– Я тут подумал, нам для дома необходима стационарная рация с большим радиусом действия, чем те, что сейчас у нас всех есть. Вы только представьте, мы сейчас тут сидим за столом, попивая дорогой алкоголь и посматривая на попки красивых девиц, на наш дом напали, а связи с нами нет, даже в одностороннем порядке. И мы об этом узнаем, когда уже будет поздно.

Да, тут не поспоришь, даже представлять себе такое не хочу. Посему, если еврей упрётся докинуть сверху за выигрыш, то надо будет предложить нашу доплату. На том и порешили. Выпив еще по рюмочке, Кузьмич вспомнил услышанные сплетни и рассказал их всем:

– Не знаю, правда, это или вымысел, ходят по рынку слухи, что в городе периодически встречаются крупные орды зомби в тысячи или даже десятки тысяч голов. Я так и хрен смог понять, в каком районе их видели. Брели они сами по себе или их кто‑то целенаправленно вел. Но слух о блуждающих ордах я успел услышать уже не один раз, от разных людей.

Артем, пьяно рассмеявшись, показал Кузьмичу два пальца и произнёс:

– Сколько пальцев видишь? А то, может, газные люди – это один человек, котогый у тебя от алкоголя тгоился в глазах!

– Ничё у меня не троится, я вижу твою наглую рожу сейчас очень хорошо, хочешь, дам кулаком точно в лоб, чтобы уши отлетели?

Начинавшуюся перепалку прервала девушка, подошедшая к нашему столику с подносом. Её внешний вид был довольно откровенен: на голом теле было слишком мало одежды, и она была выбрана не скрывать, а подчеркивать определённые места, необычный яркий макияж оранжевого цвета подчеркивал красоту её лица. Пока она забирала пустые рюмки и тарелку со стола, все рассматривали её, только, что, не пуская слюни. Хотя нет, Алёшенька пустил слюну, и теперь она свисала тонкой нитью с уголка его губ, когда девушка всё лишнее убрала со стола и удалилась, провожаемая взглядами. Кузьмич тут же заулыбался и сказал:

– Чё, Берсерк, понравилась девочка?

Алёшенька смущенно покраснел, не зная, куда спрятать глаза, и смущенно выдавил из себя:

– Да, она красивая и одежда у неё необычно красивая…

Кузьмич хищно улыбнулся и продолжил.

– Слышали? Берсерк нашел любовь всей своей жизни, давайте оплатим ему её, пусть хоть увидит, что девочки прячут в трусиках.

На Алёшеньку жалко было смотреть, его лицо приняло бардовый цвет, от волнения он не знал, куда деть руки и зажал их коленками. На его защиту встал Артём:

– Тоже мне, нашелся великий заглядыватель в тгусы к девкам, кто тебе в здгавом уме и тгезвой памяти даст чёпосмотгеть. Только если стагые подруги, как та Леся с запгавки, пгосили тебя своим пегегаром убить у них живность «там» обитающую.

Дружно посмеялись, а потом я говорю:

– Отстаньте от Берсерка, его, в отличие от вас, теперь тут много кто знает и любит, а вас, клоунов, любят только плоды ваших фантазий, вызванные алкогольной интоксикацией мозга. Тем более, нам дома предстоит разговор с бабулькой и вряд ли он будет приятным. Если кто желает усугубить ситуацию, то ему тогда и отдуваться перед ней.

Желающих испытать на себе гнев бабульки не нашлось, и Алешеньку оставили в покое. Чему он был чрезвычайно рад, даже цвет лица сменился с красного на обычный. Пару раз, отказавшись от рюмки, протянутой ему Кузьмичом, сидел и бросал украдкой взгляды на танцующих на пилоне девочек. А мы приняли еще по паре рюмок. Чую, мне уже хорошо и пока хватит, еще предстоит с евреем поторговаться, а это явно непростая задача. Прошу народ сильно не буянить и подождать меня тут, пока я утрясу этот вопрос, и отправляюсь к букмекеру.

У окошка совсем пусто, он, увидев меня, улыбается и спрашивает, что я надумал. Отвечаю:

– Я тут с людьми поговорил, они сказали, что, по‑хорошему, ты к обещанному еще должен сверху накинуть.

– Что, так и сказали?

Изображает удивление, хитрец. На что я ему говорю:

– Чуть по‑другому, но смысл тот же.

– И вот как тут бизнес вести, если тебя все время норовят оставить без штанов?

– Вот только мне не рассказывай, ты сегодня забрал себе ставки почти со всего рынка, даже странно, что еще не танцуешь на столе, как ваш министр по культуре! Прибавьте к тому, что Вы озвучивали ранее, еще радиостанцию мощную.

– Таки да, Вы правы, день сегодня выдался просто чудный. За все ваши сухпаи и два автомата я дам вам мощную радиостанцию. Моё чутьё подсказывает, что с вами выгодно иметь дело, а оно меня редко обманывает. Говорите, где вас искать, как связаться по рации, и уже завтра я отправлю к вам человека и всё то, о чем договорились.

Диктую ему, где нас искать и частоту для связи по рации. Вроде всё, с делами тут закончили и можно ехать домой. Расстаёмся с букмекером довольные друг другом.

Есть еще дельце. Министр культуры обещал десять процентов за бой. Узнаю у охраны рынка, где его найти, и иду к нему домой, в закрытый жилой сектор, где проживает различное руководство рынка. Вход обычным людям закрыт. Поэтому приходится ожидать, пока охранник по рации доложит о моём визите и, получив согласие на встречу, проводит меня до нужного мне дома. Делового разговора не состоялось – министр был сильно пьян. Сказав, что всё завтра, а далее узнав, что нам нужно уезжать сегодня, клятвенно заверил, что моя доля никуда не денется и будет меня ожидать, аргументировав это репутацией рынка и прозрачностью сделки, обещав показать все накладные, куда всё тщательно фиксируется. Поводов для недоверия у меня не было, а если бы и были, стоило ему сказать пару слов охране, и я за воротами рынка. И это в лучшем случае.

Возвращаюсь к оставленным в стрип‑баре друзьям. Пока меня не было за столиком, многое изменилось. За нашим столиком сидел здоровенный мужик и пил с Кузьмичом. Так же там был Артём и еще, какой‑то незнакомый парень. Окинув взглядом зал, увидел Витю сидящего в углу на диванчике с довольным лицом. По довольному лицу ему елозила грудями, сдвигая его очки в разные стороны, восседавшая сверху девушка. А вот Берсерка нигде не было видно, что меня больше всего и напрягло, хватит уже на сегодня приключений. Подхожу к столику и спрашиваю у Артема:

– Что тут, вообще, происходит?

– Да вот, гебята с Гостова пгиехали, контакты в Вогонеже налаживать, и зашли отдохнуть. Только имели неостогожность, когда кугили на улице с Кузьмичом спог завести, кто больше выпьет.

Хуже маленьких детей, ни на минуту нельзя оставить одних, черт с этой пьяницей.

– А Берсерк куда пропал?

– К нему подошла вся такая соска, назвала Бегсегком и начала им восхищаться, а потом потащила с собой, обещая пгиват и исполнение любых желаний бесплатно.

– Ууууу, скука зеленая… – протяжно взвыл я и пошел к охраннику заведения, стоящему у выхода. Подойдя, поздоровался и спросил:

– Земляк, не подскажешь, где мне найти нашего бойца – Берсерка?

– Он с Алиной в привате, посторонним туда нельзя, на то он и приват.

Да я бы и не против, пусть приватят, но Алёшенька мальчик не простой и мне надо убедиться, что у него все хорошо, поэтому без зазрения совести иду на враньё и выдаю:

– Тут такое дело, у меня его таблетки, и если он их не примет вовремя, то у него «колпак свистанёт» и может всё тут разнести и всех передушить, как цыплят. Слышал, как он на ринге выступал?

Охранник взблеснул лицом и ответил:

– Не только слышал, но и сам лично видел полет Краба с ринга!

– Ну вот, видишь, его и зовут Берсерком потому что силен и не чувствует боли, если «клина» словит, веди меня быстрее к нему, пока не стало поздно.