Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 217

– Тебе говорили, что ты Фома неверующий? А ещё порой несносный ворчун и вредина?

– Немного другими словами, но похожими по смыслу. Если хочешь, чтобы я тебе поверил, расскажи, что за ужасные собаки Баскервилей теперь бегают в лесу, заставляя людей при встрече с ними откладывать кирпичи прямо в портки.

– Легко, представь, что на тебя с громким лаем несётся стая в сорок голов злобных собак. Причем все псины крупные, разных пород. Дворняжки, овчарки, доберманы, сенбернары и другие, название которых я даже не знаю.

– Это звучало бы страшно, не будь у меня автомата. И почему только крупные собаки, маленьких что, совсем не было?

– Да мне откуда знать, почему только крупные? Может, они растерзали всех мелких сами, пустив их на корм и избавившись от лишних ртов. Автомат – это хорошо, только ты, наверное, слабо себе представляешь, что такое большая стая злобных собак в лесу. Когда ты видишь быстро мелькающих среди деревьев псов, но прицелиться и попасть в них практически нереально. Они стали очень умны и хитры, вы разве не заметили, что в городе почти не встретишь собак? Потому что, сбившись в стаи, они ушли подальше от мест, где много мертвецов.

– Не обращал внимания, но сейчас понимаю, что ты права, собак в городе действительно не видно.

– Зато в лесу на них можно посмотреть, до того, как разорвут тебя на клочки. Нам повезло, мы шли двумя группами, первая не успела далеко углубиться в лес, а вторая вообще была на открытой поляне, у опушки леса. Первая группа, в состав которой я входила, зашла вглубь леса метров на десять. Там мы и увидели мелькающие между деревьев тени, которые беззвучно неслись из глубины леса на нас. Мы сразу рассмотрели, что это собаки, и сильно не испугались, потому что у всех было оружие, но уже через несколько секунд поняли, что в данной ситуации оно бесполезно. Стая стремительно приближалась, петляя между стволов деревьев, которые мешали прицелиться. Тогда мы приняли решение бежать из леса на открытое пространство, чтобы уже вместе со второй группой расстрелять потерявших страх собак. Стоило нам развернуться и побежать, как тишину леса разорвал громкий многоголовый лай. Казалось, он шел со всех сторон, от него бегали мурашки по коже и появлялось невыносимое чувство страха. Мы успели выбежать из леса и отбежать на открытое пространство ко второй группе, самые быстрые собаки достигли первого ряда деревьев, а потом внезапно, как по команде, стало тихо, собаки, перестав гавкать и рычать, резко развернувшись убежали вглубь леса, как будто понимали, что на открытом пространстве их просто перестреляют. – закончила свой рассказ Алина и, посмотрев Кузьмичу в глаза, с улыбкой спросила:

– Ну так что, рискнешь пойти в тот лес и доказать, что блоховозы не представляют для тебя с автоматом угрозу?

– Нет, пожалуй, я откажусь от такой самоубийственной затеи. Просто с таким я ещё не сталкивался, вот и решил, что ты нас разыгрываешь. – подняв вверх ладони в примирительном жесте, проговорил Кузьмич.

Я его прекрасно понимал, слишком необычно было слышать, что собаки стали такими умными и хитрыми. Звучало это, конечно, непривычно, но ничего фантастического в этом рассказе не было. Собаки, как и люди, в одночасье предстали перед выбором либо научиться выживать в новых условиях, либо умереть. Скорее всего, как и людей, собак тоже погибло немало, только, в отличие от людей, они вряд ли смогли понять перед смертью, почему их любимый хозяин или хозяйка, которые всю жизнь их кормили, гладили за ушком, вычесывали шерсть и любили, внезапно стали какими‑то другими и принялись рвать зубами своего преданного питомца, громко скулящего от боли, непонимания и обиды.

Те особи, которые смогли понять, что люди стали совершено другими и находиться рядом с ними опасно, убежали из города, сбившись в стаи и приспосабливаясь к новой жизни, где правила очень простые: если ты не будешь умным и хитрым, то тебя сожрут. Поэтому ребята встретили именно такую стаю, неумных и бесхитростных собак, оставшихся без надежной защиты хозяев, уже давно сожрали.

Другие новости и слухи не заслуживали такого внимания, как информация о воинской части в лесу, про опасную собачью стаю, которая обитала где‑то в тех краях. Скорее всего, она была далеко не единственная, подобные ей обитали в разных концах города. Это следует учесть на будущее и во время рейдов высматривать теперь не только людей, но и собак.

Обсудили совместный поход в воинскую часть в ближайшее время. Несмотря на то, что сам объект был очень интересен в плане мародёрки, это не представлялось возможным. У нас уже были намечены кое‑какие планы, у ребят тоже были свои планы, поэтому решили, что часть обязательно разведаем, но чуть позже.

Молодёжь похвалилась, что мародерка в частном секторе принесла им неплохой улов. Во многих домах до сих пор были погреба, в которых хранились всякие соления и овощи. Почти все ребята научились водить автомобиль, благо, машин, которые можно завести, на окраине города всё ещё было предостаточно, поэтому обучение обошлось по старым временам очень дорого, было разбито с десяток машин, также снесено пару столбов, повреждены три забора и не обошлось без травм. Хорошо, хоть травмы были несерьезными, в основном вывихи и ушибы кистей рук после аварий и пара расквашенных носов. Зато теперь у них в команде любой мог управлять автомобилем на уровне «завёл и поехал». Конечно, этого мало для серьезных поездок, но, как говорится, мастерство приходит с опытом. Разобьют ещё с десяток машин, и научатся вполне сносно рулить.

Как только с новостями было покончено, Кузьмич, изнывающий в предвкушении подарка, пожалуй, даже больше, чем это обычно делает маленькая Настенька, не выдержал и спросил:

– Мне кто‑то обещал задарить что‑то редкое и вкусное или это всё же была очередная злая шутка?

– Никаких шуток, всё по‑взрослому, сейчас принесу. – ответил Денис и отправился в дом за бутылкой, оставив Кузьмича пританцовывать от нетерпения.

Вскоре Денис вернулся, неся в руках небольшой черный мешочек с красивой надписью, выполненной золотыми буквами «Black Velvet», и протянул его Кузьмичу. Бережно взяв мешочек в руки, наш почитатель алкогольных напитков извлек из него бутылку и принялся придирчиво рассматривать её со всех сторон. Осмотрев даже дно бутылки, Кузьмич остался доволен презентом и произнёс:

– Действительно хорошая вещь, восьмилетняя выдержка в дубовых обугленных бочках должна придать поистине волшебный вкус этому вискарику! Я читал про него в различных буклетах, но пробовать самому ещё не доводилось, где нашли такую роскошь?

– В одной из разграбленных адвокатских контор. Нашли там неприметный тайник за книжной полкой. Я сразу подумал про тебя, как увидел эту бутылку в красивом мешочке. – рассказал Денис.

Кузьмич, бережно держа бутылку в руках, подозрительно посмотрел на него и спросил:

– А что ещё в том тайнике было?

– Много денег, которыми сейчас делать нечего… – разочарованно ответил Денис, немного огорчив старого пройдоху, который решил, что эта бутылка была не единственной в том тайнике.

Все новости и важные дела мы обсудили, поэтому решили вернуться в дом и там посидеть, как нормальные люди, общаясь на самые обычные темы. Ребята радостно рассматривали привезённые им подарки, мы не отставали от них, рассматривая, чем они нас порадовали в это раз.

На самом деле, из множества вещей, привезённых нами, и подаренных ими, подарками можно было назвать лишь малый процент от общей массы, потому что мы, встречаясь раз в месяц, обсуждали, что и кому нужно, а потом привозили им требуемое. Так и они за месяц почти всегда находили то, что требовалось нам. В большинстве случаев это были самые банальные вещи, просто одни было тяжело найти в нашей части города, а другие в их части.

Мы вполне гармонично дополняли нужды друг друга, обмениваясь требуемыми вещами, если они были в избытке. А что‑то действительно редкое и нужное обычно выменивали на рынке и привозили потом ребятам, беря с них только рыночную стоимость вещи, без всяких накруток себе. Несмотря на то, что они обучились вождению, желания ехать далеко на рынок самим у них не возникало, поэтому подаренные друг другу вещи подарками можно было назвать с большой натяжкой. Настоящий подарок получил Кузьмич, и теперь носился с ним, как с маленьким ребенком.