Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 207

Микроавтобус, в котором я ехал, был далеко не первый в нашей колонне, поэтому, когда я с толпой людей вылез наружу, то увидел, как три полицейских чина с большими звездами на погонах, ожесточённо переругиваются с майором Шитовым и другими нашими координаторами, выбранными каждой группой как лидеры. К разговору, происходящему на повышенных тонах от накала эмоций и постоянных выстрелов рядом, все внимательно прислушивались, насторожено смотря друг на друга.

Часть людей в форме покинула свои позиции по периметру патрульных автомобилей, и теперь стояла, ощетинившись оружием рядом со своим руководством, нервно водя стволами автоматов в разные стороны. Люди взяли их в кольцо, сверля гневными взглядами, внимательно вслушиваясь в разговор высоких полицейских чинов и своих лидеров, стараясь не упустить ни единого слова. Начала разговора я не слышал, когда выбрался из маршрутки и примкнул к толпе людей, то услышал, как один их полицейских со звездами полковника на плечах, нервно теребя рукой антенну рации, кричал на своих собеседников:

– Нахрена вы сюда приперлись сами и привели всех этих людей?! Мы вас пустили только потому, что приняли за подкрепление, которое мы уже давно ждём! У нас нехватка личного состава, мертвецы прут, не прекращая, на звуки выстрелов, боекомплект заканчивается! А теперь мы вместо того, чтобы выполнять свою задачу, вынуждены отвлекаться на вас! Валите отсюда!

Гневная речь полковника вызывала недовольный ропот и без того озлобленной толпы людей, стоявших плотным кольцом вокруг переговорщиков. С нашей стороны парламентариями, помимо известного мне Шитова, выступали ещё четыре человека. Один из них коренастый с широкими плечами, похожий на медведя, только с толстыми усами над губой, произнёс в ответ громким, раскатистым басом:

– Полковник, таким тоном ты будешь разговаривать со своими подчинёнными, я человек свободный и имею право сам решать, где мне быть и куда валить! А ещё я хочу спросить, что у вас тут за такая важная задача, раз столько полицейских окапалось на одном месте, когда люди по всему городу гибнут тысячами, так и не дождавшись помощи!

Казалось, полковник от гнева сейчас сломает ни в чём не повинную антенну рации, которую он нервно теребил. Его лицо наливалось кровью, а когда он заговорил, в голосе появились злые металлические ноты:

– Я тебе не должен отчитываться, мне сейчас даны особые полномочия! Я могу отдать приказ расстрелять на месте любого, без суда и следствия! Поэтому уходите отсюда и забирайте своих людей.

Толпа, которая внимательно вслушивалась в каждое слово колыхнулась вперед, сжимая кольцо, гудя, как рассерженные пчелы. Тихий гул возмущённой толпы стали разрывать громкие выкрики отдельных людей: «Мало того, что не помогли, так еще и угрожают расстрелять!», «А ты случайно не родственник тем полицаям, которые уже проливали тут кровь мирных граждан?!», «Полкан, кому ты служишь, народу? Или окончательно продался и готов, не жалея живота своего, стоять до последнего за тех, кто тебя купил с потрохами?!», «Да стреляй, тварь продажная! Мне похеру на твои угрозы!», «Всех не перестреляешь!», «Совсем берега попутал, оборотень проклятый!», «А ты уверен, что нужен будешь своим хозяевам на новом месте?!», «Люди ждут вашей помощи, а вы тут следуете своим дурацким приказам, все ещё пытаясь выслужиться!», «Мент, я разорву тебе горло зубами, живым или мертвым!».

Ситуация накалилась до предела, толпа, рассерженно гудя, сжимала кольцо. Первые ряды отчаянно упирались, громко крича матом, не желая приближаться к ощетинившимся оружием полицейским, которые были на взводе и могли открыть огонь даже без команды начальства, но напирающая сзади толпа легко преодолевала сопротивление первых рядов, выдавливая своих единомышленников на стволы автоматов.

Не знаю, что послужило началом той ужасной бойни. Может, у одного из полицейских сдали нервы от вида орущей и напирающей на него толпы или дрожащий палец непроизвольно нажал спусковой крючок. Это уже не имело значения, начало череды кровавых событий было запущено, и остановить его уже вряд ли кто‑то смог бы.

На мгновение после выстрела воцарилась зловещая тишина, все взгляды были прикованы к женщине, упавшей на снег. Шапка слетела с её головы и ветер шевелил её длинные рыжие волосы. На груди несчастной быстро расплывалось красное пятно, а на губах появилась кровавая пена.

Несколько секунд люди, разделённые на два лагеря, молча сверлили друг друга взглядами, а потом будто по команде начали яростно истреблять друг друга. Толпа, громко крича, нахлынула на полицейских, те, понимая, что на кону стоит их жизнь, принялись дружно отстреливаться, выкашивая длинными очередями быстро сжимающееся со всех сторон плотное людское кольцо.

Наши потери в первые секунды были ужасающими, складывалось впечатление, что сама смерть, крутясь на месте, безжалостно косила своей косой людей. Но, несмотря на плотный огонь, уносивший каждую секунду немало жизней, людское кольцо смогло сжаться вплотную вокруг полицейских. Схватка была очень яростной и кровавой. Уже никто не думал, зачем он приехал сюда, в голове была только одна мысль: убить. Убить, чтобы не быть убитым. В ход шло всё огнестрельное оружие, ножи, топоры, кулаки, зубы. Люди, уподобляясь мертвецам, рвали друг другу глотки зубами, выдавливали глаза пальцами, сворачивали шеи, душили. Всё это сопровождалось громким матом, криками боли, звуками выстрелов, звоном падающих гильз. В ноздри бил запах крови с металлическим привкусом вперемешку с горьким запахом сгоревшего пороха.

Кончилось всё так же внезапно, как и началось. Просто в один момент звуки битвы затихли. Слышны были только стоны и проклятия раненых. В этой глупой, нелепой и ненужной битве мы победили, но какой ценой. Площадь была буквально усыпана ранеными и мертвыми людьми. От большой толпы людей, с которыми я приехал, в живых вместе с ранеными осталось меньше десяти процентов, не считая тяжело раненых, жить которым оставалось считаные минуты. Полицейские были убиты почти все. Может, кому‑то из них удалось уцелеть, лежа среди трупов и притворяясь мертвым. Это уже было не важно, жалкая горсть уцелевших людей стояла, растерянно и беспомощно осматривая место побоища, не зная, что делать дальше. Громко орали и стонали раненые, а по периметру начинали скапливаться никем не отстреливаемые мертвецы, угрожая в любое мгновение прорваться внутрь и растерзать всех.

У одного парня от произошедшего не выдержала психика, не произнося ни единого слова, он поднял с земли автомат, поднёс дуло к подбородку и застрелился. Наконец, кто‑то смог взять себя в руки и начал кричать, чтобы грузили раненых по машинам и уезжали отсюда, пока зомби не прорвались. Выжившие кинулись стаскивать орущих от боли людей в микроавтобусы, не делая различий между ранеными, грузя в салон, прямо на пол, гражданских вперемешку с полицейскими.

Когда загружали пятый по счёту автомобиль ранеными, мертвецы, набрав критическую массу, смогли сдвинуть один из автомобилей и устремились в образовавшийся проход. По ним открыли огонь, но их было настолько много, что, даже несмотря выстрелы, было понятно – ещё немного, и они уничтожат жалкие остатки выживших в ужасной бойне людей.

Пока зомби, падая на землю, рвали зубами плоть орущих от боли и ужаса раненых, выжившие начали спешно загружаться в автобусы с ранеными. Автомобили трогались в полном беспорядке, по мере заполнения. Беря на таран стоявшие по периметру патрульные машины, пытались прорваться сквозь большую толпу мертвецов.

Покинуть это ужасное место не удалось ни одной машине. Некоторые не смогли даже сдвинуть патрульные автомобили на достаточное расстояние, чтобы образовался проезд. Те, кому это удалось, увязали в огромной толпе мертвецов, которая успела собраться на площади. Один микроавтобус, заполненный ранеными и живыми людьми, даже не завел двигатель. Видимо, его водитель вынул ключ зажигания и погиб с ним в кармане. А те, кто загружал раненых, а потом, в последний момент, запрыгивали в него сами, не додумались проверить ключи в замке.