Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 182

Если они рассчитывали, что удивят нас, то у них это получилось. Оказалась, что экипировку попросил привезти с рынка Викинг и подарил с барского плеча её своим любимым ученицам, которым даже дал позывные, используя, конечно же, имена богинь из скандинавской мифологии. Иначе это был бы не Викинг.

Девушки, довольные произведённым эффектом, принялись без умолку щебетать, рассказывая о том, что форма была большая, и они сами перешивали её под свои размеры. Про отключения электричества и вообще о каждой мелочи. Мы, посовещавшись с Артемом, решили, что бельё подарим завтра, причем всем девушкам в доме, чтобы никому не было обидно. А сегодня раздадим игрушки детям. Сказав, что у нас для детей есть подарки, подошли к свои рюкзакам и принялись доставать из них игрушки, за что получили радостные улыбки от детей и похвалы от взрослых. Кузьмич, видя это, проговорил:

– А я тоже, между прочим, в Нововоронеже тоже кое‑что выкупил на блошином рынке, для детворы.

Пьяно пошатываясь, он сходил за своим рюкзаком. Вжикнула молния, все с любопытством уставились на Кузьмича, он запустил руку в рюкзак, а в следующее мгновение рассматривал извлечённую на свет вещь, в недоумении говоря:

– Какого х.…, это что, б……, вообще такое и как оно, б…… оказалось у меня в рюкзаке?

Удивленно бормоча ругательства, Кузьмич крутил в руках, рассматривая, здоровенные панталоны с начёсом. Под оглушительный смех всех присутствующих за столом.

Земля зомби. Весеннее обострение 

Глава 1. Весеннее блаженство.

Ярко светило весеннее солнце, сильно прогревая дневной воздух. Я сидел на стуле, во дворе дома, с чашкой горячего кофе в руках. Раздевшись по пояс, с наслаждением подставлял своё тело лучам жаркого майского солнца. Всё вокруг утопало в яркой и сочной весенней зелени, ещё не успевшей выгореть на солнце и покрыться пылью. Отпив глоток кофе, я подумал, жизнь прекрасна, особенно когда на улице зелень и весна.

Сегодня у нас был выходной и не нужно ничего делать, никуда ехать. Наконец, впервые за долгое время, можно просто наслаждаться жизнью, сидя на месте. Люди раньше так спешили жить, что делили жизнь только на значимые ключевые моменты и совсем не радовались обычным мелочам, принимая их как должное, не обращая на них внимание и не ценя. Вот и получалось, что вроде у человека жизнь вполне удачно сложилась, а он этого не успевает замечать, пребывая в вечной гонке за чем‑то важным для него, что на самом деле он просто выдумал, поставив для себя как цель. Так он и движется от одной цели к другой, живя только этими целями, всё остальное воспринимая как путь к ней. А если на всё это посмотреть со стороны, то сторонний наблюдатель увидит, что этот самый путь занимает восемьдесят процентов из жизни идущего к очередной цели человека.

Простой пример: проснулся человек в понедельник и, заместо того, чтобы порадоваться очередному дню, хмуро произносит: «Ненавижу понедельники, быстрее бы уже пятница и выходные.» Вот так он программируют себя на то, что целых пять дней в неделю у него плохие дни, с нетерпением ожидая выходных и радуясь только им. Вот и получается, что такой человек полноценно живет и радуется жизни только два дня в неделю, из семи.

Что‑то меня на лирику потянуло, наверное, хорошее настроение и солнечная погода к этому располагают. С другой стороны, почему бы не поразмышлять, принимая солнечные ванные? Мне и всем, кто сейчас находится в доме, повезло пережить первые дни катастрофы, которая разыгралась по всему миру. Пережить зиму и не просто пережить, а встать на ноги, окрепнуть, обзаведясь новым жильём в хорошем месте, припасами, позволяющими не голодать и быть автономными, не зависящими ни от кого, амуницией и оружием в достаточном количестве, чтобы суметь защитить себя от посягательств других выживших. Хотя, если признаться честно, таких посягательств на наше жильё практически не было, не считая бандитов, пытавшихся отомстить за смерть своих дружков, беспредельщиков.

Совсем другое дело, когда выбираешься из посёлка, который находится на удалении от города. Там уже можно нарваться на неприятности на каждом шагу. Причем источником таких неприятностей в одинаковой степени являлись не только люди, но и зомби. Если мертвецы были прогнозируемо бесхитростные, увидел тебя – и захотел сожрать, то люди были более коварные и изощрённые: устраивали засады, прикидывались миролюбивыми простаками, чтобы при возможности выстрелить тебе в спину и забрать все твоё добро себе.

И, если зимой большинство людей предпочитало отсиживаться по своим домам, квартирам, лишний раз не рискуя появляться на улице, то с началом весны даже у самых запасливых стали кончаться съестные припасы. Дополнительным и важным стимулом для начала второй, самой ожесточённой стадии борьбы за выживание, стало вполне ожидаемое исчезновение основных благ цивилизации. В городе больше не было электричества, воды и газа. Прекращение подачи газа и электричества было неприятным фактором, но не таким жизненно важным, как исчезновение воды в кранах. Те, кто скрывался в многоэтажных домах, были вынуждены их покидать и искать самый ценный ресурс, которым, к удивлению многих, оказалась обычная вода.

Это стало неприятным сюрпризом для многих недальновидных жителей мегаполиса. Вода в кране была настолько привычным явлением, что некоторые воспринимали её как должное, не думая о ней, и теперь люди вынуждены были покидать свои безопасные насиженные гнёзда в поисках драгоценной влаги.

В те дни в городе вспыхивали спонтанные перестрелки, люди начали драться за остатки бутилированной воды. Продолжалось это в течение недели. За это время выжившие смогли, несмотря на мертвецов и вооружённых конкурентов, растащить все запасы воды. Может, где‑то в центре города еще были нетронутые места, но туда предпочитали не соваться даже самые отчаянные – слишком большие толпы мертвецов, бродили по центру города. Страшно представить, сколько нужно было сжечь патронов для того, чтобы добыть там упаковку воды. Выходило нецелесообразно, тем более что оружие и большой запас патронов был далеко не у каждого выжившего.

Тогда начался второй исход людей из города. Высокий этаж с полностью защищённым от мертвецов подъездом, который раньше казался неприступной крепостью и надежной защитой от зомби, стал тёмной бетонной коробкой, оставаться в которой было сродни медленному самоубийству.

Мы, делая вылазки, встречали людей, которые стремились выбраться из города и осесть где‑нибудь в деревне или селе, даже не подозревая о том, что им там будут не рады. За городом общины, которые смогли пережить зиму, были уже сформированными, со своими укладами жизни и сводами правил, а чужаков, если они не обладали полезными для общины навыками и знаниями, там не жаловали.

Конечно, в пришлых не начинали сразу стрелять с криком «зачем нам бармен, мы и сами нальём!», просто чужакам указывали отворот‑поворот, заставляя уходить прочь. Поскольку выживших, несмотря на ожидающие опасности на их пути, было большое количество, то некоторые из них стали объединяться, так образовалось два новых поселения в разных направлениях.

Первое было между Рамонью и городом, второе между городом и Нововоронежем. Трудно описать, на что они были похожи по словам тех, кто там бывал. Это было непохоже ни на что, известное ранее. Множество людей таких, как кочевые цыгане, просто встали на одном месте, никаких правил там не было, о безопасности особенно не думали. Люди, которые не захотели останавливаться в новообразованных вольницах, разделились на три части.

Первая, самая малочисленная, побродив по деревням и сёлам, услышав везде, что чужакам нет места, вернулась назад в Воронеж.

Вторая часть, получив отказ в поселениях, расположенных на территории воронежской области, отправилась искать счастья за её пределы. Слухи были разные, но точно никто не знал, смогли они найти безопасное место, которое к тому же могло их прокормить, или попросту сгинули.