Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 173

Подойдя к нам, он начал пристально рассматривать Берсерка, потом задумчивое выражение пропало с его лица, как будто он решил в уме важную для себя задачу. Окинув нас взглядом, он спросил:

– А вы надолго к нам? Когда планируете уезжать?

– Сейчас планируем, Алёшенька хотел перед отъездом посмотреть вашу церковь, вот и зашли.

– Я же говорил, что всё происходит по воле Великого Куриного Бога, иначе как объяснить желание этого молодого человека посетить храм перед отъездом и реакцию Священной Белой Курицы на него?

– Не знаю, но нам пора ехать.

– Очень жаль, я бы хотел подольше пообщаться с вашим Алешенькой, чтобы понять, что в нём такого есть. Вы, если ещё окажетесь у нас, непременно зайдите, обещаю, что упомяну сегодняшний случай божественного проявления в книге о настоящей религии!

– Обещаем, нам всё понравилось и очень интересно, но, к сожалению, сроки, отведённые на поездку, подходят к концу, и мы не можем опаздывать, подвергая ненужному переживанию своих родных и близких.

– Прекрасно вас понимаю, родных нужно беречь, а не волновать. Примите от меня лично небольшой подарок. Любой истинно верующий окажет его предъявителю посильную помощь, если это не выходит за рамки морали, прописанной самим Великим Куриным Богом. – проговорил он и достал откуда‑то из кармана простенький перстень, протянув его Берсерку.

Тот, приняв подарок, с любопытством принялся его рассматривать, крутя в руках, а после счастливо улыбаясь, произнес:

– Спасибо, в следующий раз я вам тоже подарю подарок!

– Счастливого пути!

Мы поблагодарили его и, распрощавшись, покинули церковь. Берсерк всю дорогу шёл, крутя перстень в руках с довольной улыбкой, Витя бегал вокруг него, сверкая от любопытства очками, пытаясь рассмотреть перстень в его руках, а я спешил, надеясь, что нас выпустят, после того, что произошло в церкви.

Едва дойдя до стоянки, я сразу дал команду рассаживаться по машинам и трогаться. Витя сказал Кузьмичу, чтобы он ехал во второй машине, с Артемом и Кириллом, а Берсерка утянул в первую, к нам. На попытки Кузьмича возразить словно сорвался с цепи, наорал и даже укусил его за палец. После чего Кузьмич решил не связываться с Витей, тем более, находиться в одной машине с Артемом ему явно нравилось. А удовлетворить своё любопытство по поводу нашего похода в церковь Куриного Бога он сможет позже.

Рассевшись по машинам, мы медленно тронулись по дороге, ведущей к воротам. Мои молитвы были услышаны, а опасения, к счастью, не оправдались. Охрана беспрепятственно открыла нам первые ворота, а после вторые, пожелав на прощание счастливого пути. Выехав за пределы поселения почитателей Куриного Бога, я облегченно вздохнул и пожалел, что Кузьмич в другой машине. Я бы сейчас с удовольствием выпил чего‑нибудь из его запасов алкоголя для снятия напряжения. Закурив сигарету, я попросил Виктора оторваться от созерцания перстня, подаренного Берсерку, и проложить маршрут до следующей точки.

Глава 11. Деревня больных и мертвецов

Пока Витя возился с картой, выискивая на ней расположения нужного нам посёлка, я взял перстень, подаренный Берсерку, и принялся его разглядывать. Он был изготовлен из обычного белого металла, скорее всего, не драгоценного. На нем было выгравировано изображение куриной лапы, а по четырем углам от неё были символы, выполненные на латыни. Всё это было сделано немного коряво. В это время Витя смог разобраться с картой, сделав аккуратную пометку ручкой на одном из сёл вблизи Нововоронежа, он отложил карту и сообщил:

– Пока нам нужно ехать назад, в сторону Нововоронежа, а ближе к развилке дороги я уже скажу, куда свернуть.

Проговорил он и уставился взглядом, полным любопытства, на перстень в моих руках. Поскольку я уже успел его посмотреть, то решил не драконить Витю, молча протянул перстень ему. Он схватил его и начал жадно рассматривать, крутя в руках и аккуратно потирая кончиком указательного пальца. Зная, что Витя всю жизнь проработал на заводе с различными металлами, я спросил у него:

– Что скажешь? Я посмотрел его, гравировка корявая, вроде что‑то на латыни написано.

– Явный новодел, произведенный в кустарных условиях. Как будто делал сельский токарь‑недоучка, успевший до того, как включить станок, всю ночью пробухать с Кузьмичом. Металл нержавейка, гравировка, как ты заметил, корявая. Насчет надписей или символов ничего сказать не могу, в латыни не силён. Теперь меня долго будет терзать любопытство, что же тут написано.

– Что‑нибудь из серии «Куриный бог един, ко‑ко‑ко» и тому подобное. Ты же два раза был в церкви и слушал речи того чудика в костюме петуха.

– Это да. Теперь нужно для эксперимента найти последователя этой куриной религии, показать ему перстень и посмотреть на его реакцию. Очень любопытно, что из этого получится.

– Мне кажется, это не то, чем следует шутить. Как посмотришь, отдай перстень Берсерку, у него, к счастью, таких мыслей не возникнет.

Берсерк молча сидел на заднем сидении, внимательно слушая, что мы говорим о перстне. Витя, покрутив перстень в руках еще минут пятнадцать, удовлетворив своё любопытство, вернул его хозяину и принялся рассматривать дорогу впереди в бинокль, периодически сверяя маршрут нашего движения с картой. Так мы доехали до развилки дороги и свернули с главной на второстепенную, которая вела в заброшенное село. По рассказам людей из Нововоронежа, теперь там поселились те, кто ушёл из города, взяв с собой обращённых в зомби родственников. «Гестаповец» не просил заезжать в это поселение, не исключено, что он вообще о нём не знал. Это была уже наша личная инициатива, вызванная банальным любопытством.

Проехав без приключений по узкой заснеженной дороге благодаря тому, что наши броневики были полноприводными, мы увидели большой шит, на котором черной краской большими буквами кто‑то написал: «Внимание, дальше живут люди и их заражённые родственники! Проявление агрессии к больным запрещено и карается смертью!»

Отдаю по рации команду второму броневику остановиться после щита. Запарковав машины на заснеженной обочине, все выбрались на улицу, чтобы размять ноги. Пока народ стоял, я провел краткий инструктаж, рассказав всем:

– Слушайте внимательно, это поселение, с одной стороны, ничем не отличается от всех других. Тут вас так же легко убьют, если вы сделаете что‑то из того, что там делать категорически запрещено. С другой стороны, там, как я понимаю, зомбаков не убивают, считая за кровожадных тварей, место которым в аду, их там содержат как больных людей, в надежде, что будет найдено лекарство и их исцелят. Поэтому повторяю для тупых: убийство там зомби для местных будет равносильно тому, что мы пришли и убили чью‑то дочь, потому что у неё была ангина. Всем понятно? Зомби не трогать, при местных лучше не называть их «тварями», «зомбаками», «мертвецами» и другими словами, которые уже везде прижились по отношению к ним. Оружие, по ситуации, если законы не требуют его сдавать, то держать при себе. Запомните, это их жизнь и не нам решать, как им её жить. Наше дело одним глазом посмотреть, что там происходит, и уехать. Прошу, не влезайте в неприятности, когда мы одной ногой уже почти дома.

Выслушав ото всех утвердительные заверения о том, что меня услышали, и, самое главное, поняли, я отдал приказ рассаживаться по машинам и трогаться. Спустя пятнадцать минут мы упёрлись в полосатый красно‑белый шлагбаум, перекрывающий узкую дорогу. Около него находился небольшой вагончик на колёсах, подобные раньше любили использовать строители в качестве бытовок. Вагончик был переделан под жилой модуль, в нем, помимо двери, были окна и печная труба.

Из трубы валил серый дым, в воздухе стоял приятный запах сгоревшего дерева. Всё вроде бы обычно, перекрыли шлагбаумом въезд в село, чтобы незваные гости не шарахались по нему на машинах, и привлекли охрану сидеть на въезде в теплом вагончике, чтобы не пускали ненужных людей, это все было привычно и понятно.