Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 172

– Всё нормально, не переживайте, он на самом деле не злой. Вы уезжаете и пришли сдать домик?

– Да, принёс ключ.

– Сначала я должна посмотреть жилище внутри, чтобы убедиться, что там всё хорошо. Подождите меня, сейчас я оденусь, и пойдем вместе посмотрим.

Дождавшись, пока она накинет легкую куртку, которая даже не закрывала как следует поясницу, мы вышли на улицу. Закрыв дверь на ключ, она направилась быстрыми шагами к домику, в котором мы ночевали. Я шел следом за ней, любуясь, как повиливают в такт её шагам бёдра, обтянутые синими джинсами. Пока она открывала дверь, я подумал, что за это время совсем одичал, такими темпами скоро на Кузьмича начну заглядываться. Пока я стоял в прихожей, отгоняя назойливые мысли о женских прелестях, она успела быстро обежать весь дом и, подойдя ко мне, сказала:

– Всё хорошо, вы можете уезжать, я сейчас по рации передам охране, что вас можно выпускать.

– А если бы не передали?

– Тогда бы вас не выпустили. Выпускают только по моему распоряжению, либо по распоряжению председателя. Председатель мне уже сообщил, что вы были у него и вас можно выпускать, ничего плохого вы тут не сделали.

– Спасибо, тогда я пойду, меня ждут друзья. До свидания! – попрощался я чуть ли не с сожалением, окидывая взглядом её ладную фигурку, которую даже не могла скрыть лёгонькая куртка.

Она поймала мой взгляд и сделала игривые глазки. Поняв, что ещё немного, и я могу задержаться в этом доме дольше, чем рассчитывал, я быстрым шагом вышел за дверь, направляясь на стоянку. Меня пугала даже не сама перспектива секса с прекрасной незнакомкой, а возможные последствия. Мало ли что у них тут, в их секте, принято по этому поводу, может, после секса ты обязан будешь взять её в жёны. С такими мыслями я быстро достиг стоянки, увидев друзей рядом с машинами, расслабился. Но тут же был огорошен словами Берсерка.

– Я хочу сходить в церковь. – сказал он.

Видимо, на моём лице отобразилась такая гамма эмоций, что Кузьмич, толкнув Артёма, радостно проговорил:

– Видишь, картавый, я был прав, когда говорил, что он, когда это услышит, впадёт в осадок!

– Кузьмич не стгой из себя Вангу, не только ты так говогил, такая геакция была вполне пгедсказуема и все пго это говогили, а не только ты.

На что радостный Кузьмич, махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху, ответил:

– Предсказуемо было, что ты исковеркаешь все буквы Р и не согласишься с тем, что я первый угадал его реакцию на просьбу Берсерка.

С трудом совладав с нахлынувшими на меня эмоциями, стараясь чтобы мой голос был ровный и не злой, я произнёс:

– Помолчите, Петросяны недоделанные, мне сейчас только ваших несмешных шуток не хватало для полного счастья.

После того, как шутники утихли, я повернулся к Берсерку и спросил:

– Алёшенька, миленький, ты же уже хотел с нами пойти, но в последний момент не пошел. А сейчас опять хочешь, у тебя что, семь пятниц на неделе, как у маленькой девочки?

Берсерк посмотрел на меня, обиженно надул губы и ответил:

– Я не девочка, а в тот раз у меня живот скрутило, поэтому я развернулся и ушел.

– А сейчас что тебе там надо? Мы уже собрались уезжать отсюда. Неужели тебе не хочется попасть домой, увидеть бабушку? Представляешь, как она по тебе соскучилась? Ты сам разве не скучаешь?

– Скучаю и хочу домой, но мне хочется зайти в эту церковь и посмотреть, это же много времени не займёт. – настаивал Берсерк, жалобно глядя мне в глаза.

Его поддержал Витя, которому явно было любопытно, что будет делать Берсерк в этой странной церкви. Подойдя ко мне и пристально смотря на меня через очки, как через прицелы, он сказал:

– Я тоже еще раз с удовольствием схожу, в чем проблема? Двадцать минут нам погоды не сделают, хочет человек посмотреть – пусть посмотрит.

Понимая, что больше времени потрачу на споры, соглашаюсь посетить церковь еще раз, специально ради Берсерка. Сказав остальным никуда от машин не отходить, мы направились в церковь куриного бога. В этот раз Берсерк зашел вместе с нами в помещение. Наш старый знакомый в своём нелепом наряде что‑то усердно писал в толстой тетради, используя для этого длинное перо. От усердия он скривил губы, старательно выводя на бумаге каждую букву. Увидев нас, он опустил перо в стаявший рядом стакан и, направившись нам на встречу, заговорил своим мелодичным голосом:

– Рад снова вас приветствовать, от имени Великого Куриного Бога в его до….

Договорить он не успел, уставившись удивлённым взглядом на Берсерка, который, не обращая на него и его слова ни малейшего внимания, прошел мимо. Мы тоже замерли, уставившись на Берсерка, который прямо с порога, не сбавляя шага, направился в угол, где на подушке восседала священная белая курица. Подойдя к ней, он замер в паре шагов от неё. Курица посмотрела на него, наклонив голову на один бок, потом быстро на другой, словно стараясь разглядеть его с разных ракурсов повнимательнее, а потом внезапно громко закудахтала и, захлопав крыльями, слетела со своей подушки, оставив на ней белое яйцо, и уселась растерянному Берсерку прямо на голову.

На мгновение все застыли в изумлении, казалось, само время остановилось. Берсерк стоял с курицей на голове, а все остальные с удивлением смотрели на эту картину. Потом все словно разом очнулись, Берсерк стал растерянно крутиться на одном месте, куриный проповедник побежал к нему, аккуратно снял с его головы курицу, а затем отошел подальше от великана, бережно прижимая её к своей груди. Мы с Витей недоуменно посмотрели друг на друга, пытаясь понять, что это значит для нас. Не хватало еще проблем на ровном месте, хотя Алёшенька её даже пальцем не тронул, но чёрт этих фанатиков знает, что они себе могут навыдумывать на ровном месте. Тем временем проповедник Великого Куриного Бога стоял, прижимая к груди священную белую курицу, как ребенка, и смотрел на Берсерка удивлёнными глазами. Алешенька, избавившись от курицы, восседавшей у него на голове, подошел к колонне, где на подушечке лежало снесённое ей яйцо, без колебаний взяв его в руки, и проговорил:

– А можно я заберу это яичко себе на память?

Я и Витя перестали от волнения дышать, ожидая, что ответит странный человек в костюме петуха. Тот, услышав вопрос Берсерка, вышел из молчаливого оцепенения и, быстро выплёвывая слова, затараторил взволнованным голосом:

– Вы даже не представляете, свидетелем какого чуда сейчас стали! Обычно Священная Белая Курица не любит вступать в контакт с людьми, всегда их сторонится! Даже тех, к кому она привыкла, она избегает и не вступает с ними в тактильные контакты, предпочитая сохранять личное пространство!

– Как вас зовут, молодой человек? – обратился он к Берсерку.

Тот, бережно держа яйцо, казавшееся очень маленьким в его здоровенной лапище, поднял невозмутимый по‑детски невинный взгляд на собеседника и ответил:

– Алёшенька.

– Я искренне рад, что ты почтил нас своим визитом, Алёшенька, потому что Белая Курица тебя отметила! И я сейчас не про следы её помета на твоём плече веду речь, а про то, что она осознанно села тебе на голову! Мне еще предстоит на досуге понять, что означает этот знак, но уже сейчас я могу без тени сомнения сказать, что это добрый знак! Я сейчас как раз писал первую настоящую священную книгу!

Увидев недоуменный взгляд великана, он пояснил:

– Ну, что‑то похожее на Библию, так понятно?

– Поняяятно… – протянул в задумчивости Берсерк таким тоном, что в голове сразу вспыхивала мысль, что великану ничего не понятно.

Но его собеседника это нисколько не смутило, находясь в нервном возбуждении от увиденной им сцены, он приплясывал около Берсерка, держа курицу в обнимку. Увидев в ладони Алешеньки яйцо, он, видимо, вспомнил про его вопрос и сказал:

– К сожалению, это яйцо нельзя с собой забирать, все яйца, снесённые Белой Курицей – священные, и употреблять их в пищу – большой и страшный грех. Положи его аккуратно вот сюда. – указал он рукой на небольшой столик, стоявший у стенки, а сам, подойдя к колонне в углу, аккуратно водрузил белую курицу на мягкую подушечку и, не разворачиваясь, неотрывно смотря на неё, начал пятиться задом, делая меленькие шаги, словно боясь потревожить маленького ребенка с очень чутким сном.