Стынь. Самая темная ночь - Лемад Ника - Страница 14

До определенного времени всерьез полагал, что мама возит его во дворец. Неудивительно, что каждый гость стремился сюда вернуться. Отец только не любил это место. Его глаза не различали всей его красоты, клуб казался ему серым и грязным.

– Шанс?

– Сохранить это все. – Кирилл обвел рукой вокруг себя и посмотрел на полицейского. По выражению его лица ничего не угадал.

– Тайны следствия, – туманно произнес Радик и покачал пальцем перед собой. – А ты еще не обвиняемый, чтобы тебя в них посвящать. Имей терпение.

Сохранять терпение с петлей на шее было не с руки, но Кирилл старался изо всех сил. Деместров полагал, что парень прибыл в клуб наставлять неопытного брата, а потому он свободно разгуливать остерегся, вслед за следователем направился внутрь. Там Радик потерялся, а у полукруга бара Кирилла обступили сотрудники. Видеть знакомые лица он был рад, как и слышать их всех, только разговор не клеился. Что у каждого на уме, не было ясно, а потому долго стоять в окружении работников Кирилл не стал, освободив и их, и себя от неловкой ситуации. Ушел в свой кабинет, где обнаружил Виктора и гору папок, вытащенных со стеллажей, рядом с которыми тот чувствовал себя неуютно. По какому принципу новоиспеченный управляющий отбирал себе чтиво, не понял: годовые планы чередовались с чертежами здания и архивными меню.

Разодетый по последней моде новый руководитель смотрелся чужеродно среди массивной устаревшей обстановки. С настенного портрета на его затылок взирала прежняя владелица. Синий блейзер небрежно накрывал бронзовую зонтичницу.

По своей воле ли брат оказался в кабинете управляющего или с подачи своей матери – это не объясняло того, почему он в одиночку пытался разобраться с бедламом. У Кирилла в свое время были мама и Антон, они наставляли, вводили в курс дел. Вот на что надеялся Виктор, разложив перед собой груду бумаг, в которых блуждал как слепой котенок в коробке, не понимал. Но тот рылся в них с таким рвением, будто на самом деле решил докопаться до всего своим умом. Даже не обратился за помощью к папе. Такой себе примерный сын семьи, у которого хребет гнулся в любую сторону; причем Кирилл так и не определился для себя, напрягает это брата хоть сколько-нибудь.

Не стал распинаться о потере времени и мусоре в голове. Короткий промежуток времени между своим приходом и обнаружением потратил на сканирование полок и мысленно воспроизвел прежний порядок: настоящий бардак не имел с ним ничего общего. Решив, что нужно либо начинать разговор, либо уходить, Кирилл коротко стукнул пустым ящиком, возвращая его на место.

– Много забрали?

– Коробками выносили, – отозвался Виктор, поднимая голову.

Ради интереса Кирилл прошелся вдоль шкафов, изучая надписи на твердых корешках папок. Виктор не шутил: все, что имело отношение к договорам и бухгалтерии, было изъято, иначе Деместров не подпустил бы к бумагам. Осталось то, что не представляло интереса.

– Людей нет.

– Клуб закрыт. Мы не можем даже вывоз мусора оплатить сейчас.

Мы, повторил про себя Кирилл, медленно выдыхая. Приложение к штату в виде Виктора затронуло сильнее, чем ожидал, и дело было не в конкуренции, начало которой положил не он, но участие в которой принимал. Просто чужой человек силком влез в его отдельный мир.

– Папа обещал тебе помочь.

Виктор со вздохом уронил меню.

– Почему ты не слышишь меня, Кир? Я ж знал, что так и будет. Все, что я могу – это просить в долг и в случае чего брать кредиты, чтобы рассчитаться. Тут да, папа обещал помочь с гарантиями. Не знаю, что ты наворотил, но налоги – это яма, из которой вылезать сложно. Как правило, шутки с ними заканчиваются впечатляющим штрафом.

Кирилл и сам замучился искать момент, когда все полетело к чертям, его бил мандраж от простого упоминания проверок.

– Я ничего не воротил, – отрезал, злясь. Виктор предостерегающе вскинул руку.

– Проверка считает иначе. Оправдания ничего не значат, ты обязан был знать. И от ответственности тебя это не спасет.

Подавив острое желание хлопнуть дверью и уйти, Кирилл прислонился боком к шкафу. Руки сунул в карманы кожаных брюк. Они уже давно прилипли к ногам, как и футболка к спине.

– Знаешь что-нибудь? – без особой надежды спросил. – Допрашивали договорников? Взятки за вечеринки… кто брал?

– Твой драгоценный Алекс. – Алексом звали бармена, и он в своей области был компетентен; как оказалось, не только в своей.

– Где он?

– Сбежал. На пару с начальником Татским. Могут, конечно, всплыть где-нибудь… И лучше бы им поторопиться, потому что у тебя, как понимаю, в запасе только голые клятвы и характеристики из школы.

Кирилл разглядел на лице брата беспокойство. Это его удивило. Практически сразу же – насторожило и вернуло к первому вопросу:

– Кто надоумил тебя подписаться под договором? Неужели не знал, что просто не будет?

– Ты. Я вызвался сам.

У Кирилла вырвался недоверчивый смешок.

– Я? Чушь.

Виктор погладил матовую поверхность огромного рабочего стола.

– Ты смог, и я смогу.

Тут Кирилл разозлился опять и, выпрямившись, пересек кабинет, чтобы опереться ладонями на стол. Нагнулся к брату, в который раз отмечая, как же он похож на свою мать. Те же непослушные темные волосы, смешанного цвета глаза, то ли серые, то ли голубые, плотный, смуглый. И на лицо простодушный. Поведение только не соответствовало картинке.

– Я получил отлично работающий механизм и кучу помощников в придачу. Ты же…

Виктор вызывающе вздернул брови, предлагая продолжать. Кирилл опустил голову, заставляя себя не вымещать раздражение без очевидной причины. Ведь Виктор, судя по деятельности, которую развел, и правда старался что-то предпринять.

– Где Антон?

– Я ему не сторож.

Кирилл расстегнул молнию куртки и распахнул края, остужаясь. Эскизы меню, в которых он узнал свои работы, рассыпались по столу. Проследив за взглядом брата, Виктор начал сгребать наброски в аккуратную кучку, при виде которой из головы Кирилла улетучились мысли об уничтожении, сжигании и прочем надругательстве.

– Стиль, – нехотя пояснил новичок свое любопытство, – не хочу его упустить. Тут круто на самом деле.

Круто, мысленно повторил Кирилл. Отступил от стола.

– Самого Антона видел? Он действительно испугался и сбежал, а заявление по почте отправил? Говорил с ним перед увольнением? Он оставил хоть какие-то указания? Дела передал?

– Позвони, – буркнул Виктор, не глядя на высокую фигуру брата.

– Звонил. Он недоступен. Квартира закрыта, – предупредил Кирилл следующий совет. – Соседи видели его с чемоданом.

– Ты сам ответил на свой вопрос, – подытожил Виктор. Ничего другого на ум не приходило с такими фактами, как налет налоговой, спешка с увольнением и экстренный сбор вещей. Очевидно, что управляющий поддался панике.

Виктор откинулся назад, утонув в высоком кресле, стоявшем здесь еще со времен покойной Ирины Ликарис, и не прочь был получить передышку от горы работы, на которую, очевидно, не рассчитывал. Разглядывал кожаный прикид сводного брата с долей зависти. Взгляд скользнул по черному мотошлему. Вечность прошла, прежде чем разлепил губы:

– Ты на мотоцикле?

И снова Кирилл, успевший взвинтиться до взрывоопасного состояния в ожидании обвинений, почувствовал себя в ловушке. Раз речь уже зашла о преступлениях, то спросив об одном, было бы логично затронуть и остальное. Кирилл почти это слышал, в ушах звучал голос, заладивший одно и то же. Как он мог. Как смотрит людям в глаза. Удается ли заснуть ночью.

На самом деле он отвратительно спал, просыпаясь в поту и дико озираясь, а все тело сводило судорогой, так тянулся вытащить Карину из-под машины, о чем сказал бы, если б кого действительно это заботило. Старик маячил на задворках сознания, но его слабо помнил. В собеседниках почему-то всегда оказывались следователи, а Кирилл делал вид, что все в порядке, и поедал таблетки, ссылаясь на боли.

– Да. Машина разбита. Уверен, ее сложно не заметить!