Детка! Я сломаю тебя! - Михаль Татьяна - Страница 3

Да к чёрту всё!

Снова сменил универ.

Пятый курс, как-то дотянул.

Мне плевать на корочку.

Мне плевать на всё.

У меня есть мои ребята, которые держатся рядом из-за денег и халявы, есть девчонки, которых хватает на одну ночь, и есть мотоциклы.

Мотоциклы – это единственное, что никогда не врёт.

Металл, бензин, скорость.

Они не смотрят на тебя с укором.

Они не шепчут за спиной «убийца».

Они просто есть. И они требуют лишь одного – уважения к скорости.

А ещё я умею заставлять их летать.

Фристайл. Прыжки с трамплина. Это то, что я решил попробовать в скором времени.

Единственное, что ещё может заставить меня что-то чувствовать.

Я допил свой эспрессо, оставив на столе чаевые, и вышел на улицу.

Солнце светило слишком ярко.

Надел очки.

Игорь подошёл, хитро ухмыляясь.

– Что, Шрам, понравилась та ботаничка? С кислым лицом?

Его ухмылка резанула по нервам.

Я пожал плечами.

– Похоже, ты её напугал до усрачки своим шоу.

Она не была напугана. В её взгляде был ужас.

– Говорят, что она – ходячая невинность, – продолжил Игорь, закуривая. – Спорим, ты её не расколешь?

Подошли остальные парни.

– О чём базар, бро? – спросил Серёга.

– О ботанше, что вылупилась на Шрама. Поговаривают, что она странная, а ещё заучка. И девственница, хотя на третьем уже учится.

– И?

– Вот думаю, расколет её Шрам или она пошлёт его? – заржал Игорь.

Парни переглянулись.

Я дёрнул плечами.

– Слушай, Данил, твой байк против моей тачки, идёт? – предложил Игорь.

Остальные присвистнули.

– Это жёсткий спор, Шрам, – нахмурился Серый. – Даже жестокий.

Спор. Всегда блядский спор.

Единственный способ что-то доказать. Себе. Всем.

Но сейчас это было не просто желание победить.

Это была жажда мести. Мести за этот взгляд.

За то, что она посмела смотреть на меня, как на монстра.

Хорошо. Она получит монстра.

Я медленно повернулся к нему.

Гнев кипел во мне, но голос прозвучал ледяным и ровным.

– По рукам, – бросил я. – Но это будет не просто спор.

– А что? – не понял Игорь.

Я усмехнулся, чувствуя, как по жилам снова разливается адреналин.

Единственное, что заставляло меня чувствовать себя живым.

– Я не просто расколю её. Я пересплю с ней, влюблю в себя, а потом… сломаю.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и ядовитые.

Я сам почувствовал их горечь на языке.

Но отступать было поздно.

Адреналин уже тёк по венам, обещая новый, тёмный кайф.

Игорь присвистнул, и в его глазах читалось неподдельное восхищение.

– Ну ты и мудак, Шрам! – весело крикнул он, будто я только что предложил сходить на бойню развлечься.

– Срок тебе – три месяца! – бросил он, как вызов.

Три месяца. Девяносто дней, чтобы разрушить чью-то жизнь.

Чтобы доказать…

А что, собственно, я хотел доказать?

Что я и вправду тот монстр, каким меня все считают?

– Идёт. Готовь тачку. Она будет моя.

Мы пожали руки.

Его хватка была твёрдой, моя – каменной.

Я уже чувствовал грязь этого пари на своей коже.

Сергей, молча наблюдавший за всем этим, с мрачным видом разбил наши руки.

Старинный жест.

– Спор заключён, – пробормотал Серый, и в его голосе прозвучала тень чего-то, что было похоже на сожаление и осуждение.

Мне было плевать.

Я отдёрнул руку и сунул её в карман куртки, словно пытаясь стереть с ладони липкое ощущение только что произнесённой клятвы.

– Это будет интересно, – веселился Игорь. – А теперь идём на пары, пока нас снова не выперли.

* * *

– МИЛАНА —

Библиотека была моей отдушиной. Своего рода тайное убежище.

Здесь царил запах старых книг и тишины, здесь время замедляло свой бег, а реальность отступала, уступая место вечным сюжетам, застывшим на холстах и в строчках.

Здесь я могла полной грудью дышать.

Я искала «Символизм в искусстве Прерафаэлитов».

Последний экземпляр должен был быть где-то здесь, на верхней полке.

Вставая на цыпочки, протянула руку, кончики пальцев уже почти коснулись грубого корешка.

И вдруг… книги не стало.

Кто-то другой, кто-то высокий и стремительный, легко достал книгу прямо у меня над головой.

Я замерла, ощущая присутствие за спиной.

Оно было таким большим, плотным, что перекрыло поток воздуха и солнечный свет из окна.

Я почувствовала исходящее от него тепло.

Медленно, как в плохом сне, я обернулась.

И попала в ловушку его глаз.

Серых, как пепел после пожара.

Насмешливых, пронзительных и до боли живых.

Это был он.

Тот самый парень с мотоциклом.

Тот, чью смерть я недавно пережила в своих видениях.

– Держи, – сказал он, и его голос был низким, чуть хриплым, будто приправленным дымом и ночными улицами.

Он протягивал мне книгу.

Я, не в силах оторвать от него взгляд, машинально протянула руки.

В ту же секунду меня окутал его запах.

Это был не просто парфюм.

Это был аромат чистого, беспримесного греха.

Холодный бриз, бьющий в лицо на пустой трассе.

Соль на губах после поцелуя с незнакомцем.

Терпкая горечь глинтвейна, согревающая изнутри холодной осенней ночью.

И что-то ещё… дикое, неукротимое, пахнущее свободой и опасностью одновременно.

От этого запаха закружилась голова, и предательски слабели колени.

Я взяла книгу, наши пальцы встретились.

И мир взорвался.

Не метафорически. Физически.

Белая, ослепляющая вспышка боли ударила мне в висок.

Я не просто «увидела», я снова оказалась там.

«Лязг. Оглушительный, разрывающий тишину. Не мой крик, а визг металла, скручивающегося в неестественной позе. Мотоцикл, его прекрасный чёрный зверь, выворачивается, подминает меня под себя. Острая, жгучая боль в боку, рёбра ломаются с сухим хрустом. Глотка заполняется тёплой, солёной жидкостью. Кровь. Я задыхаюсь. Я тону в собственной крови. Асфальт холодный и шершавый под щекой. В глазах темнеет…»

Я резко отдёрнула руку, словно обожглась.

Тяжёлый фолиант с грохотом рухнул на пол.

Я стояла, дрожа, пытаясь загнать обратно в лёгкие воздух.

Перед глазами всё ещё плясали чёрные пятна, а в ушах стоял тот самый, леденящий душу лязг.

Парень смотрел на меня с неподдельным изумлением.

Его наглая ухмылка сменилась выражением лёгкого недоумения, даже раздражения.

– Прости… – прошептала я, и мой голос прозвучал чужим и надтреснутым.

Это было всё, что я смогла выжать из себя.

Развернувшись, я почти побежала прочь, оставив его стоять над упавшей книгой.

Я бежала, чувствуя, как его запах, этот пьянящий, греховный аромат преследует меня, смешиваясь со вкусом его крови у меня на губах.

Наверное, он подумал, что это случайность.

Неловкость застенчивой девочки.

Но я-то знала правду.

Прикосновение к нему было прикосновением к его судьбе.

И его судьба была разбита вдребезги.

Страх – это не отсутствие храбрости. Это понимание того, что на кону стоит всё…

* * *

– МИЛАНА —

Я мчалась по коридору общежития, словно за мной гналась свора бешеных псов.

В ушах всё ещё стоял тот самый оглушительный лязг, а на губах был привкус его крови.

Идиотка.

Бестолковая, трусливая идиотка.

У меня был такой шанс!

Прямо сама судьба в руки мне подкинула эту возможность заговорить с ним, узнать его имя, хоть как-то начать выстраивать этот хрупкий мостик между его безумным миром и моим.

А я?

Я едва не устроила истерику из-за прикосновения и сбежала, как трусливый заяц.

Всегда так.

Увидела, испугалась, убежала.

Заперлась в своей башне из книг и тишины, пока чья-то жизнь не оборвалась в муках.

Удобная позиция труса.

Я ворвалась в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться.