Смерш – 1943 (СИ) - Ларин Павел - Страница 26

Рывок. Выкрутил кисть наружу. Раздался хруст ломаемых костей. Диверсант взвыл, нож полетел на землю.

Вторым движением ударил его основанием ладони в челюсть, снизу вверх, чтобы «погасить свет». Тут уже подоспел Карась.

Он сбил нас обоих с ног ударом корпуса. Мы рухнули в жидкую грязь, смешанную с угольной пылью. Я оказался сверху. Сидел прямо на Леснике, вжимая его рожу в землю, чтобы он не мог вдохнуть.

— Вяжи! — коротко велел Карасеву.

Тот уже стягивал с «майора» ремень. Действовал жестко, профессионально. Заламил пленному руки до треска в плечевых суставах, скрутил.

Медсестра сползла по стенке вагона. Ее догнал шок и девчонка начала тихонько подвывать.

— Тихо, красавица, тихо, — Карась, закончив с Лесником, подскочил к ней. — Ну ты чего? Слёзы убрать! Смотри, какие у тебя глазки! Загляденье просто. Ну-ка давай бегом в поезд. И тихо. Поняла. Не бои́сь. Работает СМЕРШ. Все хорошо.

Девчонка пискнула, а потом одним прыжком очутилась на площадке. В тот же момент поезд тронулся. Паровоз дал гудок. Состав медленно, лязгая буферами, начал набирать ход.

Я поднял свой ТТ из грязи. Рывком вздернул пленного на ноги, прижал его спиной к холодной стене пакгауза.

На лбу у диверсанта наливалась огромная шишка, из носа текла кровь. Лысоватый. Круглое лицо, перекошенное злобой и болью. Шрам — белесая, рваная полоса через всю щеку. Это был он. Тот, кого мы искали.

Я уставился Леснику прямо в глаза. Искал в них Крестовского. Ту самую интеллектуальную бездну, холодную, циничную надменность человека, который знает историю наперед. Который родился в двадцать первом веке, видел смартфоны, небоскребы, летал на самолетах и пользовался интернетом. Искал взгляд игрока, который считает себя богом. Думает, что в праве менять ход событий. Ход будущего.

— Ну что, допрыгался, мудила? — прошипел ему в лицо. Дыхание сбивалось. Адреналин бил в виски молотом. — Игра окончена. Game over. Думал, сработает твой сраный Колокол и можно делать, что захочется? Хрен тебе!

Пленный сплюнул кровавую слюну мне под ноги, едва не попав на сапог.

— Чего? — прохрипел он, — Какой колокол? Ты бредишь, лейтенант? Какой гейм?

Я замер. Сердце тревожно зашлось в поганом предчувствии. То ощущение неправильности происходящего, которое с первых минут сверлило мозжечок, стало сильнее.

Не сходится. Категорически не сходится. Интонация. Лексика. Мимика.

В глазах этого человека плескалась лютая, животная ненависть. Ненависть белогвардейца, лишившегося всего. Или раскулаченного крестьянина, у которого комиссары забрали хлеб.

Хотя, нет. Рожа слишком аристократическая. Скорее всё-таки дворянские корни. Затесался среди обычных людей. Спрятался, воспользовался мясорубкой гражданской войны.

Выглядит лет на сорок. Точно застал и революцию, и все, что было потом.

В любом случае, в его глазах горела ненависть человека, живущего здесь и сейчас. Фанатичная вера, упертость барана, идущего на бойню. Что угодно. Но только не то, что искал я.

Там не было главного — Знания. Не было искры, которая должна отличать человека из будущего от местных. Тем более такого, как Крестовский. Он же — форменный псих с манией величия. Это не спрячешь.

Я тряхнул диверсанта. Его голова глухо ударилась о кирпичную кладку пакгауза.

— Не прикидывайся! — Мозг упорно не хотел принимать правду, которую видели глаза. Которую считывал многолетний опыт прошлой работы, — Прекрасно понимаешь, о чем я! Ты — Крестовский! Ты создал фашистскую приблуду!

— Лейтенант… — Карась, который на все происходящее смотрел охреневшими глазами, попытался вмешаться. Хотел взять меня за плечо, — Ты это… Чет заговариваешься. Контузия, видать…

— Отошел! — рявкнул я на старлея через плечо.

Так рявкнул, что Мишка реально предпочёл сделать шаг назад. Наверное, в его глазах я выгляжу сумасшедшим. Ничего. Потом спишу все на ранение. Скажу, переклинило. Тем более, ничего особо опасного старлей не услышал. Только фамилию и упоминание Колокола. Сейчас главное — разобраться.

Я снова уставился на Лесника. Он тоже смотрел на меня. Как на умалишенного. В его мутном взгляде промелькнуло искреннее, неподдельное недоумение. Такое не сыграешь. Слишком натурально, слишком правдоподобно. Я знаю, как выглядит ложь. Этот сейчас не врал.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — просипел он, скривив разбитые губы в ухмылке. — Какой колокол? Зачем он нам? Вера? Ты про нее? Так она с нами. Мы все изменим. Давили вас, гадов, и давить будем. Россия станет свободной. Без жидов и комиссаров.

Холодное осознание ошибки накрыло меня. Будто ушат ледяной воды прямо на башку плеснули.

— Кто дал тебе коды⁈ — заорал я и несколько раз долбанул диверсанта головой о стену. Внутри разрасталась злость. В первую очередь на себя. Идиот. Решил, будто все очень просто. Хоп, хоп — и вот тебе Крестовский на блюдечке, — Кто научил тебя системе шифрования? Ну⁈

Пленный вдруг рассмеялся. Жутко, с бульканьем, разбрызгивая красные капли.

— А… Ты про него… Тебе нужен Пророк?

— Пророк? — переспросил Карась, настойчиво пытаясь втиснутся между мной и диверсантом, — Какой еще пророк? Это что за коллективное помешательство⁈ Ты тоже, что ли, контуженный?

— Вы думаете, что победили? Поймали меня и радуетесь, — Лесник на старлея вообще не обращал внимания. Смотрел только на меня. Скалился мне в лицо, показывая окровавленные зубы. — Дураки. Я — никто. Я только меч. Я карающая десница. А мозг, настоящий мозг — он наблюдает. Он знает всё. Он вас уничтожит.

— Кто он⁈ — Я рукой сжал горло диверсанта, перекрывая кислород. — Имя! Звание! Внешность!

Лесник начал синеть, но продолжал ухмыляться.

— Святой человек, — прохрипел предатель. — Предсказал многое. Ему известен каждый шаг Сталина. Он пришел, чтобы изменить судьбу России. Нашел меня сам. Знал про меня всё. Даже то, что я сам забыл.

— Лейтенант, хорош! — Карась все-таки не выдержал. Схватил меня за руку и начал оттаскивать от диверсанта, — Ты его сейчас задушишь. Хватит!

Я отпустил Лесника, сделал шаг назад. Еще один.

Руки дрожали. Не от напряжения. От злости. От понимания, насколько грамотно все провернул шизик Крестовский. Долбаный гений махинаций.

В теле диверсанта не он. Точно. Это просто «кукла». Исполнитель, которого накачали информацией, дали цель, ощущение избранности и отправили на убой. Крестовский сидит в стороне и дергает за ниточки. Он специально выбрал именно такого человека. Управляемого. Который сразу поверит в «Пророка».

В моей голове, словно вспышки молнии, проносились лихорадочные мысли.

Как он нашел Лесника? Как завербовал?

Всё просто. Крестовский в будущем готовился к своему «путешествию». Он не просто читал учебники или умные книжки. Он сидел в архивах. Изучал даты, события, обстоятельства. А главное — личные дела предателей, коллаборационистов, репрессированных офицеров. В 2025 это не так сложно.

Нашел в базе данных дело этого Лесника. Изучил его биографию, его болевые точки. Диверсант слишком сильно ненавидит советскую власть. Настолько, что готов поверить в чудо, способное ее уничтожить. По-любому в прошлом, в том, где не было ни меня, ни Крестовского, он работал на немцев.

Попав в 1943 год, первым делом сумасшедший ученый разыскал этого придурка. Предсказал ему пару событий — например, точную дату налета авиации или провал наступления под Харьковом.

Потом поведал что-нибудь из жизни. Какие-нибудь особые факты. Для Лесника это выглядело как божественное откровение. Как пророчество. Он же форменный псих. Помешан на своей ненависти. А потом Крестовский отправил его к фашистам.

Логично. Очень. Таким образом он подстраховался. Чтоб не подставлять свою голову. Сначала пусть поработают марионетки. Если фрицы поверят и поведутся, то, спустя время, явится к ним сам.

Черт… Насколько велик список людей, которыми Крестовский может пользоваться в своих интересах? И кто эти люди.