Битва за Москву (СИ) - Махров Алексей - Страница 4

— Откуда это всё у вас, Трифон Аполлинарьевич? — изумился я. — Меня ведь в бесчувственном состоянии в Москву привезли.

Оружейник усмехнулся.

— А это тебе Петька Валуев привет передал. Самолично привез сюда и сдал. Сказал — хозяин придет, спросит. И форму немецкую притащил. Два комплекта. Лейтенанта пехоты и оберлейтенанта Люфтваффе.

В груди колыхнулось что–то теплое. Петя… Он не забыл. Он хозяйственно прибрал весь мой арсенал и доставил его к месту моей службы, понимая, что всё это добро пригодиться. Такой поступок значил больше любых слов.

— «Браунинг Хай Пауэр». Редкая птица в наших краях. Я про него только читал, но до недавнего времени не видел. Это, можно сказать, лебединая песня легендарного конструктора–оружейника Джона Браунинга, — с явным удовольствием в голосе сказал Трифон, бережно протирая пистолет ветошью. — Магазин на тринадцать патронов. Обрати внимание — произведен в Канаде. Ты где его надыбал?

Я взял в руки свой трофей. Он лежал в ладони удивительно удобно, словно был ее продолжением. Эргономика, опережавшая время. Качественная сталь, отличная отделка. Поистине, шедевр оружейного искусства.

— Не поверите, Трифон Аполлинариевич, на одном глухом малоросском хуторе у педераста отобрал, — я не удержался и заржал. Начсклада и Артамонов посмотрели на меня в некотором обалдении. — Долгая история, потом как–нибудь расскажу.

— Ладно, — покладисто кивнул Трифон. — А теперь Артамонов.

Вите он выдал «Вальтер», «Наган» и «ППД».

Получив оружие и щедрый запас патронов к каждому стволу, мы с Виктором принялись разбирать, проверять, чистить и смазывать каждую единицу оружия, понимая, что от работы этих сложных механических устройств будет зависеть наша жизнь. Привычный ритуал успокаивал. За окном медленно сгущались ранние зимние сумерки.

Нашу «медитацию» прервало появления самого начальника школы. Увидев Владимира Захаровича, начсклада машинально вытянулся в струнку и рявкнул:

— Здравжелаю, тарищ комбриг!

— Добрый день, Триша! — совсем не по–военному ответил «грозный начальник». — Не тянись, не на плацу!

Так вот, оказывается, какое звание было у легендарного разведчика, мельком подумал я.

— Ребята, у меня плохие новости! — тяжело вздохнул Владимир Захарович. — От прорвавшихся из Смоленска красноармейцев и командиров получена информация, что город практически полностью захвачен немцами. Операция отменяется!

15 декабря 1941 года

Вечер

Повторный вызов застал нас в тот момент, когда мы выходили из столовой, успев проглотить по миске густой пшенной каши и выпить кружку крепкого сладкого чая. Ранние зимние сумерки уже полностью поглотили подмосковный лес, превращая знакомые тропинки в едва угадываемые темные просеки между сосен. Небо, затянутое сплошной пеленой низких облаков, не давало света, и лишь белизна снега позволяла хоть как–то ориентироваться в сгущающейся тьме. Воздух был неподвижным, морозным и густым, обжигающим легкие при каждом вдохе, пахнущим хвоей, свежестью и далеким, едва уловимым дымком печных труб. Дежурный, появившийся из темноты, произнес наши фамилии и коротко велел следовать за собой, без каких–либо пояснений. Мы молча развернулись и пошли обратно к главному зданию.

Кабинет Владимира Захаровича, как и несколькими часами ранее, встретил нас разительным контрастом тепла и уюта с холодной, безжалостной реальностью за окном. За столом, по–прежнему невозмутимый и собранный, сидел начальник школы. Рядом стоял майор Госбезопасности Ткаченко, а у стены сидел на стуле незнакомый нам военный в армейской повседневной форме со знаками различия капитана — одна «шпала» на петлицах.

— Входите, — жестом пригласил Владимир Захарович, откладывая в сторону папку с бумагами. — Знакомьтесь. Лейтенант Госбезопасности Семенов. Командир группы прикрытия из состава Осназа.

Семенов поздоровался с нами кивком головы. Он был молод, лет двадцати пяти, невысокого роста, но с широкими, крепкими плечами и цепким, спокойным взглядом серых глаз. Его лицо было ничем не примечательным, но за этой обычностью явно скрывался матерый профессионал своего дела.

— Операция не отменена, но ее условия скорректированы с учетом новых обстоятельств, — без лишних предисловий начал Владимир Захарович, сложив руки на столе. — Теперь вам предстоит проникнуть в Смоленск под легендой немецких офицеров. Высадка — на парашютах в окрестностях города. Группа товарища Семенова обеспечит прикрытие и захватит транспорт. Дальше — действуете полностью автономно, без какой–либо связи с командованием. Основная задача неизменна: найти лейтенанта Ерке и добыть досье.

Майор Ткаченко, молча слушавший до этого, открыл потертый кожаный портфель и извлек несколько комплектов документов, разложив их на столе веером.

— Вот ваши легенды, — его голос был сухим и деловым, без единой эмоции. — Несколько комплектов, на разные имена, из разных немецких подразделений. Объединяет их одно — все они оформлены на лейтенантов пехоты, чтобы вам не нужно было вносить на ходу изменения в обмундирование. Здесь же — документы на различные марки автомобилей. Используйте те, что будут соответствовать захваченному транспорту.

Я взял в руки один из зольдбухов. Качество печати было отличным, шрифт четким, все штампы и печати выглядели абсолютно аутентично — на подлинные удостоверения я успел насмотреться в сентябре. Я бегло просмотрел остальные документы — пропуска, маршрутные листки. Всё было в полном порядке — специалисты разведотдела НКГБ учли малейшие нюансы

— Вопросы? — спросил Владимир Захарович, обводя нас взглядом.

— Каковы наши шансы на успех, учитывая, что город уже занят немцами? — тихо спросил Виктор.

— Шансы есть всегда, — ответил Ткаченко своим низким, немного хриплым голосом. — Лейтенант Ерке — опытный разведчик. Уже несколько раз попадал в переплет, но сумел выкрутиться. Справится и сейчас. Он залег, и теперь все зависит от того, насколько быстро и незаметно вы сможете его найти.

— Эвакуация запланирована? — спросил я.

— Правильный вопрос! — Ткаченко впервые, на моей памяти усмехнулся. — В Смоленске мы вас, увы, никак поддержать не сможем. Но организуем встречу за пределами города. И даже не одну. Смотрите сюда!

Достав из того же портфеля карту Смоленской области, Ткаченко подробно рассказал о возможных путях отхода из города и показал три точки, где нас будут ждать группы эвакуации. Причем все они были на западе от Смоленска. Только сейчас, увидев размах операции, я понял, какое значение придает командование возвращению досье.

Больше вопросов не было. Получив документы и исчерпывающие инструкции, мы втроем — я, Виктор и лейтенант Семенов — вышли из кабинета и направились на склад. Было всего около шести часов вечера, но ночь уже вступила в свои права — окончательно стемнело, мороз крепчал, снег громко скрипел под сапогами.

На оружейном складе горел яркий свет, и Трифон Аполлинариевич ждал нас, опираясь на край высокого стола, напоминающего прилавок.

— Значит, все–таки летите? Под легендой немецких офицеров? — уточнил он.

Я молча кивнул

— Ну что ж, сейчас экипируем вас по полной программе! Меня предупредили, я все подготовил. Два комплекта формы пехотных лейтенантов, оружие, патроны…

— Только личное оружие, — сказал Семенов. — Длинные стволы не брать. Выдай им по два пистолета.

Трифон выложил на «прилавок» мой «старый, добрый» «Парабеллум» и трофейный «Браунинг Хай Пауэр». Виктору выдал «Парабеллум» поновее и «Вальтер П38».

Мы молча принялись за тщательную проверку оружия. Привычные, почти автоматические движения — оттянуть затвор, нажать на спусковой крючок, услышать щелчок ударника — действовали успокаивающе.

— «Парабеллум» — в кобуру с левой стороны, на виду, как полагается образцовому немецкому офицеру, — посоветовал Семенов, с одобрением наблюдая за нашими действиями. — Второй пистолет — в карман брюк. В критической ситуации пользоваться лучше именно им.