Гостиница для попаданки "Незабудка" (СИ) - Цезарь Ника - Страница 7

– Уверяю, это ошибка… – перекрыл он своей тучной фигурой нужную дверь, перед которой остановился молодой мужчина. Резкий поворот головы в мою сторону, и ощущение тяжёлого взгляда на коже заставило меня отступить и захлопнуть дверь.

Но беспокойство не дало мне спокойно лечь спать; приложившись ухом к двери, я пыталась разобрать, что же там происходит. Ведь в его мотивах я до конца не была уверена; спасет ли мужчина девушку? Зачем ему это?!

Искатели были опасными людьми, нередко наделёнными магией и умением обращаться с разным оружием. В нашем мире их уважали, но хватит ли его влияния, чтобы забрать девчонку? Вдруг за той дверью скрывается более сильный и властный тип?

Словно назло, как бы я ни прикладывалась ухом, ничего слышно не было. Я уже, грешным делом, подумала, что они разрешили вопрос миром, и спаситель скрылся, оставив всё как есть.

Беспокойно коснувшись пальцами корсажа, где надёжно скрывались шиллинги, я закусила большой палец правой руки, – ужасная неискоренимая привычка, доставшаяся мне от прежней Софи, – а после медленно приоткрыла дверь.

Узкая щель выхватывала тёмный опустевший коридор и приглушённый свет из дальней двери, откуда светловолосый товарищ незнакомца выводил девушку. Она жалась к нему, была испугана, но вроде бы цела.

Облегчённо выдохнув, я закрыла дверь, а потом и вовсе прилегла на кровать, не обращая внимания на шум во дворе. В это забытое место с лёгкой руки неизвестных пожаловали жандармы.

А я, ощутив опустошение, проваливалась в беспокойный сон. Я так давно строила планы на эту поездку и представляла, что смогу выручить за кольцо, строя хрупкие надежды… что, наконец, получив желаемое и стоя на пороге больших перемен, растерялась. Но дома меня ждёт дочь, а значит, я не имею права на ошибку.

Ангельские черты ребёнка медленно заняли всё моё сновидение, выравнивая дыхание и даря улыбку.

Игривые рассветные лучи пробивались в малюсенькое окошко, щекоча веки и покусывая нос. Потянувшись, я не стала разлёживаться. Как-никак, жизнь в обветшавшем удалённом поместье учит многому, в том числе и простому деревенскому укладу, где ранняя побудка – само собой разумеющееся. Быстро ополоснув лицо в ледяной воде и приведя себя в порядок, я подхватила ветхий саквояж и спустилась вниз.

Запах кислятины въелся в деревянные столы и лавки и чувствовался даже в столь ранний час, когда никто не отдавал предпочтение пенному. Пахло отвратно. На удивление, здесь уже сидели недовольные постояльцы, косо посматривающие на меня. А я ведь ничего плохого не делала, не шумела (почти), не буянила, тихо-мирно спала у себя на кроватке, даже не вертелась (боясь, что она не переживёт эту ночь и развалится). Вчерашней девчонки видно не было, и я надеялась, что беда её миновала. Больше я ей ничем помочь не могла.

Поданная склизкая серая жижа, зовущаяся кашей, и кусок застарелого хлеба не вызывали особой радости, но трезвый расчёт заставил всё это проглотить, предварительно отключив мозг и вкусовые рецепторы, а то мне ещё в торговые ряды идти и лучше бы больше здесь не задерживаться. Лили хоть и не одна, но вот её опекуны не внушали доверия. Уезжая, я оставила её на старую Молли и древнего Рори, а также на их простоватого правнука Донни. На него, если честно, вся надежда. Старики уже еле ноги таскали, восьмилетний мальчишка стал какой-никакой, но опорой, выполняя любые поручения.

Надо было бы взять Лили с собой, но дальняя дорога и неизвестность, связанная с продажей кольца, не позволили мне это сделать. Если бы оказалось, что я ошиблась с ценностью оставленной вещи, то у меня банально не было бы денег, чтобы вернуться… Не знаю, на что бы мне пришлось пойти и как низко пасть, чтобы найти шиллинги на обратный билет.

Поправив шляпку и подхватив саквояж, я уверенно вышла на улицу и одним щелчком распахнула кружевной зонтик.

Жаркое солнце начинало палить с самого утра, даря коже страстные бронзовые поцелуи. Веснушки весело разбегались по носу и спускались по шее к декольте. В первый год пребывания в этом теле я совсем не заботилась о белизне кожи, а бабуля, приютившая меня, не придерживалась общественного мнения. В последние месяцы она или проводила время в кабинете своего третьего и любимого мужа, или – прогуливаясь по тайным тропкам в заповедном лесу. Однажды её старая знакомая заглянула к нам на огонёк и приняла меня за служанку. И как бы ни старалась доказать, что я – её внучка, отношение ко мне было не ахти. В первый год я растворилась в материнстве и плохо адаптировалась в этом мире, но после стала стремительно исправлять свою оплошность. Тот случай стал мне уроком. Так сложилось, что аристократы ценили белизну кожи и тщательно блюли её или с помощью магии, или – зонта. К моему великому сожалению, магия в моей семье имела характер усилителя. Сама по себе я не могла выдать даже простейшего магического заклинания, но когда выйду замуж за магически одарённого мужчину, то смогу усилить его способности. На самом деле, девушки в моём роду очень ценились. Только за них давали приданое не родители, а женихи. Иными словами – нас покупали. Особенно ценились невинные невесты. Ведь именно в таком случае усиление имело постоянный характер, именно потому отец взбесился, когда узнал, что Софи подарила свою невинность хитрому пройдохе, так ещё и аборт ей сделать не удалось. Мало того, что девчонка противилась, так и магия защитила ребенка, полностью перейдя к неродившемуся дитя. Не знаю, как бы сложилась её и моя судьба, если бы бабуля не забрала девушку под своё крыло в дальнее поместье, а умирая, не переписала бы его на достигшую совершеннолетия внучку. Когда брат приехал, то ожидал, что быстренько возьмёт поместье под свой контроль, а меня отправит к отцу, который уже подобрал мне менее щепетильного и родовитого жениха, но не на ту нарвался. Зная закон, я послала его в дальние дали, окончательно разорвав связи со славной семейкой, позволив думать, что это их выбор и только их. Но, что греха таить, у меня камень упал с души, что эти пиявки от меня отцепились. И так довели бедную Софи, что у неё не оказалось сил жить дальше в этом мире. Ироды!

– С дороги! – громкий окрик заставил меня резко вынырнуть из нахлынувших воспоминаний и вовремя прижаться к каменной колонне ворот, ведущих в торговые ряды.

Мимо меня промчалась гружёная телега. Запах квашеных овощей из бочек аппетитно защекотал нос. Вот только я свои покупки начинала с тканей. Новые шторы сразу придадут комнатам посвежевший вид, хорошее постельное бельё порадует постояльцев, как и свеженький диван с уютными креслами.

Правда, менять полностью мебель у меня нет возможности, к тому же дед в своё время был неплохо обеспечен и покупал добротную из дорогих сортов деревьев. Такую сейчас переоббить, и будет она мне ещё полвека служить. А ещё бы прикупить ткани попроще и сшить форму моим будущим горничным. Эх, мечты-мечты!

Идя по рядам и прицениваясь к стоимости ткани, я стала замечать, что за мной увязались пара пареньков. Ребятам было по восемь-девять лет, шустрые, они юрко перебегали от торговца к торговцу, стараясь оставаться незамеченными мною. Будь на моём месте Софи, то, глядишь, их рокировки и имели бы толк. Вот только моя душа помнит время, когда за сумкой в переполненном автобусе нужно следить, не спуская глаз, что уж говорить об оптовых рядах, где карманники ловко вытаскивали припрятанные деньги одним касанием. Тогда кармашки для денег и в трусы пришивали, и под стельку обуви прятали.

Меня пасут – сделала я неутешительный вывод, остановившись около прилавка лент и делая вид, что полностью поглощена разноцветным товаром. Сама между тем, бросая косой взгляд через плечо, я отметила, как паренёк также остановился, шаркая ножкой и натягивая кепи на глаза. Худощавая фигурка показалась знакомой, и, чтобы проверить свои подозрения, я решила пойти дальше, резко заворачивая за угол и останавливаясь, прижимаясь к торговой палатке.

Ладошки в тонких перчатках взмокли, зонтик давно висел на локте, а ручка старого саквояжа вот-вот оторвётся. Я с силой сжимала её и понимала: если его кто-нибудь дёрнет, то вырвут. Мне его не спасти.