Раскол или единство (СИ) - Селиванова Александра - Страница 5

Ошин перехватил подвеску, несколько секунд мрачно смотрел на неё. Я не понимала, что он затеял, и мне всё больше становилось не по себе.

— Значит, отказываешься подчиняться? — переспросил он, заглядывая мне в глаза.

Я чувствовала, что он спросил это в последний раз. Но мое решение было твердо.

— Отказываюсь, — выдохнула я.

Секунда, когда мы с братом смотрим друг другу в глаза. И я практически кожей чувствовала, как между нами появляется пропасть.

А ещё через миг кожу на шее обожгло болью. Моя подвеска осталась в руке Ошина, как и порванный шнурок, а он сделал широкий шаг назад.

— В таком случае ты изгнана из Клана Стремительной воды. Прощай.

Равнодушно повернувшись ко мне спиной, брат ушел. А я, слишком ошеломленная своим внезапным статусом изгоя, не сразу вспомнила, что меня ждут на корабле.

Кажется, теперь, кроме как в Академию Астрокварты, мне некуда было идти…

Реальность была похожа на странный тяжелый сон. Дышалось через раз, мысли скакали хаотично и бессмысленно, а где-то в груди ледяным комком спряталась глухая боль. Я кусала губы, из последних сил стараясь остаться спокойной. Хотя глаза подозрительно щипало.

Я стояла у огромного иллюминатора. Звезды, загадочные, таинственные и сказочные, всегда казавшиеся мне дверями к чему-то большему и необъяснимому, с каждой минутой становились всё ближе, всё больше, всё ярче. А зеленоватое пятно моей планеты, напротив, удалялось.

Обида и горечь от того, как легко и не задумываясь брат выкинул меня из Клана, всё ещё отравляли меня. А ещё тяжелее было от взглядов, что врезались мне в спину. Я ощущала их всем существом — презрительные, полные высокомерия и холода. Для всех друисов я теперь была никем. Или даже хуже. Ведь без должной причины Глава никого никогда не изгонял. Да я ещё и сопротивлялась его приказу на глазах у всех…

Я редко чувствовала себя ничтожной и жалкой, но сейчас был именно такой момент. Я ведь не могла даже укрыться от давления…

У всех друисов, помимо когтей и хвостов, была удивительная особенность: все они умели мимикрировать. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей; например, мою маленькую сестру, Заиль, никто никогда не мог заметить, пока она сама того не желала, а Ошин лишь едва отводил от себя взгляд.

А я… У меня не получалось использовать эту способность. Совершенно.

«Ущербная». Так меня когда-то называли, пока я не стала вдруг лучшей ученицей Жреца Леса. И в чем-то они были ведь были правы!..

Как бы я хотела спрятаться сейчас! Уйти, скрыться, дать волю отчаянию и волнению, что одолевали меня, и не заботиться о том, кто увидит мою слабость!..

Но не могла. Только стояла у толстого стекла, вцепившись пальцами в металлическую раму, и не отводила глаз от белоснежных искр звезд, что рассыпались по темному полотну космоса…

— Наш корабль пристыкуется к кораблю Астрокварты через 2 часа, — уведомил холодный металлический женский голос, видимо, созданный самой механической махиной.

Возможно, мне стоило бы попробовать поговорить с кем-то из экипажа, узнать хоть что-то или об этой удивительной технике, или о самой Академии… Но даже они смотрели на меня с осуждением, не понимая и не желая понимать, почему я вдруг оказалась изгоем.

Изгоями звали тех друисов, кто не принадлежал ни к какому Клану. На самом деле, чаще всего это был временный статус, обычно всем изгнанным так или иначе удавалось оказаться принятым в другой Клан.

Ближайшие годы мне это было недоступно. В Клан можно было перейти только лично, а снова жить на Орионте я теперь смогу лишь тогда, когда закончу Академию.

Кожу груди так и покалывало холодом. Я так привыкла к вечному ощущению знака Клана, что теперь слишком остро чувствовала его отсутствие.

— Наш корабль пристыкуется к кораблю Астрокварты через час, — снова раздался над моей головой железный голос.

За тяжёлыми мыслями и чувствами я даже не заметила, как пролетело мимо время.

И тут я решительно, глубоко вздохнула. Пусть мне и было больно, но сейчас у меня появилась цель: поступить в Академию и успешно в ней отучиться. Нигде, кроме этого огромного корабля, никогда не садившегося на поверхность какой-либо планеты, меня не ждали. А если я всё же сумею получить все нужные знания и навыки, я стану куда более важной и уважаемой во всем Союзе Астрокварты, и мне будет открыто множество дверей. Пора было собирать остатки воли в кулак — пусть он и был маленьким и по-девичьи хрупким — и готовиться к новой жизни.

У меня, конечно, были некоторые знания по математике и физике, я никогда не ленилась в учебе. Но друисы не стремились глубоко погружаться в цифры, и меня не учили так уж настойчиво. Мои знания были скорее общими, дающими лишь картину мира в целом. А потому, с большой вероятностью, учеба будет тяжелой, особенно поначалу, когда я обнаружу неизбежные пробелы в собственных знаниях, и мне нужно отдельно исправлять это упущение.

Но я была на это готова.

Выпрямившись, я отвернулась от иллюминатора, тут же напарываясь на холодные недружелюбные взгляды. Стараясь не обращать на них внимания, я неспешно двинулась вперед, к нескольким столам и стульям.

Один из моих будущих коллег, ярко-рыжий парень, который тоже собирался поступать в Академию Астрокварты, видимо, настолько ужаснулся моему поведению перед отлетом, что, когда я проходила мимо него, он отпрянул от меня, и его лицо исказилось злобой и отвращением.

Я позволила себе лишь раздраженно хлестнуть хвостом, не размениваясь на лишние взгляды и слова.

Всё равно они не будут меня слушать…

Я делано спокойно уселась на простой стул, размеренными движениями стала перебирать содержимое своей сумки. Найдя небольшую флягу с водой, сделала несколько глотков — от всех этих переживаний в горле пересохло.

«Главное, не забывать о своей цели. Никогда. И у меня всё получится.»

Я повторила эти слова несколько раз.

Забавно, но, едва оказавшись на корабле Астрокварты, я вдруг поняла, что привычные мне слова совершенно не подходят новой реальности. Вот, скажем, это огромное помещение с высокими потолками и множеством коридоров, лестниц и лифтов, забитое целой толпой, быстрой и шумной, куда я попала с первых же шагов? Будь я в здании, я бы назвала это холлом. А на космическом корабле как это назвать?

Я тихо хмыкнула про себя, приглядываясь ко всему вокруг. Почти всё здесь было создано из металла, кроме стен: эта комната была словно на выступе корабля, и стены из толстого стекла открывали вид на космос и внешнюю поверхность летающей махины. А, и пол, разумеется, не был металлическим — его устилали ровные деревянные полосы. Мои ноги, как и у всех друисов, были босыми, и я ступнями чувствовала теплое дерево.

Следуя за своими товарищами к ректору и принимающей комиссии, я принялась приглядываться к тем, кто, собственно, здесь жил. Вряд ли я видела сейчас лишь студентов, но от этого мой интерес ничуть не уменьшался.

Я видела своих сородичей — друисов. Кто-то продолжал ходить в обычной для нас одежде: рубашках и штанах; но нескольких друисов я заметила и в непривычных темных костюмах, явно технических, из каких-то более полезных материалов. Некоторые были серьезны, сосредоточенно о чем-то размышляя, читая, считая, покручивая в руках какие-то детали. Кто-то, смеясь и улыбаясь, что-то рассказывал другим друисам. Жизнь в них так и кипела.

Я видела ингисов — жителей планеты Громарис. Я встречала их впервые и, честно сказать, немного испугалась. Каждый из них был значительно выше меня, все они были на удивление мощными и мускулистыми, одетые в мундиры темных тонов, с короткими стрижками и идеальной выправкой. Всё же они были выходцами из опасной Империи… Говорили, что ингисы были очень агрессивны и жестоки. Я не знала, было ли это правдой, но все встреченные мной отличались на диво мрачным выражением лица. Жутковатые…

Попадались мне и каркаремы с Перикулотерра. Они казались совершенно простыми и обычными, даже без хвостов. Единственное, что пугало в их внешности, — абсолютно черные провалы глаз. Глазницы были их полностью черными, не делясь на радужку и зрачок, как это было у прочих рас. Если я правильно помнила, их организмы так приспособились к жизни в темноте, ведь они жили под землей. Они тоже ходили весьма расслабленно и живо, мне даже показалось, что они были самыми шумными здесь.