Раскол или единство (СИ) - Селиванова Александра - Страница 31

Очередной серьезный разговор у нас состоялся за ужином, когда мы благополучно закончили задания на завтра. Я, быстро съев свою котлету с горсткой овощей, задумчиво покручивала в руках чашку чая, Вистра уминала уже вторую вазочку с мороженым, Амдир, тоже покончив с едой, что-то серьезно печатал на ноутбуке, а Торрелин уничтожал огромную тарелку мяса.

Я рассматривала склонившегося над тарелкой ингиса, скользила взглядом по знакомым чертам и всё думала и думала…

Один вопрос не давал мне покоя уже несколько дней, но я не знала, не будет ли невежливо задать его… Может быть, лучше спросить у Амдира? Он, с его идеальной памятью, вполне может знать. Или нет?..

— Да спрашивай уже, — вдруг как-то обреченно спросил Торрелин, заставив меня вздрогнуть, а Вистру и Амдира — перевести на него удивленные взгляды.

— Это ты кому? — тут же поинтересовалась каркарема.

— Алатиэли, — Торрелин поднял взгляд и коротко мне улыбнулся. — Ты же явно хочешь что-то у меня спросить, скоро во мне своим взглядом дырку проделаешь.

Щеки обожгло румянцем, я быстро опустила голову.

— Извини… Мне просто интересно!..

— Говорю же, спрашивай, — ингис спокойно пожал плечами. — Вряд ли у меня найдется серьезный секрет от тебя.

Амдир хмыкнул и пробормотал что-то вроде: «И впрямь!».

Я чуть прикусила губу, но, рассудив, что мой вопрос достаточно невинен, всё же решилась. Начала только издалека:

— А сколько тебе лет?

Кажется, такого он не ждал! Парень подавился, и фригусу пришлось стучать ему по спине.

— Это всё, что тебя волнует? — хрипло рассмеялся Торрелин после того, как справился со своим изумлением.

— Ну… нет, конечно, это я только начала.

— Боюсь представить, что будет дальше, — пробормотал он. — Мне 22.

Парень был немного меня старше, но примерно такую цифру я и предполагала.

— Тогда почему все ингисы называют тебя «Генералом»? Разве это не слишком серьезный статус для парня твоих лет?

Он на мгновение замер, и резкое лицо на этот миг превратилось в жесткую опасную маску.

— Для обычного ингиса — действительно слишком серьезно. Но я — сын Императора, и что отец, что двое старших братьев воспитывали меня очень строго. Да ещё и с моей болезнью, приходилось быть особенно суровым… В общем, я воспитывался иначе. И в день своего совершеннолетия сдавал огромный-огромный экзамен отцу, чтобы доказать, что я достоин звания Генарала, знания, обычного для сыновей Императора.

— Сурово, — я нахмурилась, зацепившись за промелькнувшую мысль, внушившую острое чувство тревоги. — А… ты что-то сказал про болезнь… Что ты имел в виду, ты болен?

Торрелин снова вздохнул и достал из кармана свои неизменные металлические шарики.

— Я не помню, как это называется… Суть её в том, что мне бывает сложно на чем-ниубдь сосредоточиться, а ещё нужна физическая активность. Я все эти годы пытался это подавить, но совсем избавиться от этой проблемы нереально. Что, конечно, совсем мне не подобает как члену семьи Императора, и это было причиной моего особо строгого воспитания.

Ингис вдруг с такой силой провел вилкой по тарелке, что раздался неприятный визг.

— Извините. Собственно, эти шарики я кручу как раз для того, чтобы чуть-чуть отвлечься и заодно чем-нибудь себя занять физически.

— Ужасно, — я отставила чашку в сторону, чуть не расплескав её содержимое, и, поддавшись внезапному порыву, коснулась пальцами его руки. — Они не должны были давить на тебя! Они же твоя семья!

Торрелин замер, словно громом пораженный. Уж не знаю, что именно произвело на него такое впечатление, но он был явно ошарашен…

— Ты… наверное, единственная, кто так думает, — тихо отозвался он каким-то севшим голосом, и вдруг резко подался назад, отнимая руку и не глядя мне в глаза. Несмотря на то, что он ещё не доел, быстро встал: — Я скоро вернусь.

Парень так резко и решительно чеканил шаг, стремясь уйти подальше от меня, что мне стало стыдно. Чувствуя, как краснеют щеки, а глаза начинает щипать, я тихо спросила:

— Я зря это сказала, да?

— Ты случайно попала в его больное место, — мягко сказала Вистра, слегка обнимая меня. — Эй, ты чего плачешь? Ты правда не виновата! Он не на тебя обиделся, не думай! Он просто не любит разговоры, связанные с его семьей, особенно с отцом. Ну, вот такие у них сложные отношения. Но ты тут не при чем!

Я быстро стерла с щек мокрые следы от слез. Почему-то его быстрый уход меня и впрямь задел. Но надо будет потом извиниться всё равно… Это было не мое дело.

— Я ещё собиралась спросить, как его отец отреагировал на новость о его «невесте»… Не стоит, наверное, в это лезть, да?

— Действительно не стоит, — Амдир даже поднял наконец глаза от ноутбука, смерив меня серьезным взглядом. — У них с Торром был тяжелый разговор на эту тему, он вряд ли захочет вспоминать.

Я горько улыбнулась. Хоть для нас это и было лишь прикрытием, все остальные-то всерьез воспринимали наш «статус».

— Он был против, что Торрелин выбрал друису, да? Ещё и изгоя, такого проблемного…

— Да сам он проблемный! — возмутилась Вистра. — Он сам же…

Амдир вдруг случайно опрокинул собственную чашку чая, и нам пришлось срочно вытирать стол и спасать его ноутбук от бесславной гибели. К счастью, успешно, а Вистра за это время растеряла свое желание ругаться.

Поэтому, когда мы снова уселись за стол, говорить об Императоре Громариса уже не хотелось.

— Собственно, за такие жесткие порядки Империи я её и не люблю, — вдург заявил фригус. — Да, как военная мощь они действительно неплохи, но как общественный строй — полная чушь!

Я улыбнулась такому заявлению, понимая, что Амдира представить частью военизированного Громариса просто нереально.

— Ну-ну, — Вистра хмыкнула. Я даже не заметила, когда она раздобыла третью вазочку мороженого. — Зато у них есть потрясающая дисциплина, которая позволяет им добиться многого. Разве не так?

— Так. Но таких же успехов, или даже больших, можно добиться и при других, не таких жестких условиях. Например, как у нас, — фригус взмахнул перед нами рукой с браслетом. — У нас тоже разум превалирует над эмоциями, но мы добились это исключительно гуманными и прогрессивными методами, а не жестким подавлением.

— Но у вас ведь другая система правления? — припомнила я. — Нечто общественное…

— У нас демократический подход, — Амдир кивнул, так и излучая гордость своей родной Инновией. — В теории каждый совершеннолетний имеет право подать заявку на членство в Конгрессе управления — нашем высшем органе власти. Только одобряют эту заявку не всем, а на основе переданных характеристик: с работы, учебы, от родни, соседей, друзей… Ну и сами эти факторы тоже имеют значение. Так вот, если Конгресс считает, что такой фригус среди них нужен, его принимают, если нет — то, конечно, ему желают всего лучшему и отправляют восвояси.

— А ты будешь подавать туда заявку? — тут же сверкнула глазами Вистра.

— Да, — фригус спокойно кивнул. — Когда вернусь из Академии, я войду в Конгресс управления, я уверен.

— Почему уверен? — тут же вскинулась девушка. — Ты же сам сказал: примут, только если решат…

— Так они и решат, Искорка, — Амдир лениво улыбнулся. — У меня хорошая репутация, я в каком-то смысле знаменит. А с учетом учебы здесь — буде ещё лучше. Меня туда практически затащат.

«Повезло нам с соседями,» — подумалось вдруг мне, и я закрыла лицо руками, сдавленно смеясь.

— Алатиэль, ты чего?..

— Хорошие у нас соседи, — выдавила я сквозь смех. — Один — сын Императора, второй — уже почти что член Конгресса Инновии!..

Теперь и Вистра рассмеялась, только, в отличие от меня, открыто и звонко.

— Так уж вам повезло, — Амдир ограничился веселым смешком.

— Слушай, — я подняла на фригуса голову, впервые об этом задумавшись. — А почему вы вместе живете? Обычно же селят по расам!

— Торр попросил не селить его со своими, мол, его статус будет давить на соседа, — фригус растянул губы в обычной ленивой улыбке. — Когда у меня спросили, не против ли я соседа-ингиса, я согласился, полагая, что это будет веселее.