Раскол или единство (СИ) - Селиванова Александра - Страница 19

Но я так опешила, что попросту замерла.

Торрелин на мгновение отстранился, и по моей коже прокатился его тихий рык:

— Алатиэль!..

Обжигающая ладонь оказалась на моей талии, прижимая меня к парню так, что не вырваться — сильный! Но я и не пыталась. А когда он продолжил поцелуй, я попыталась ответить. Кое-как, наверняка странно и неловко, но со всем ярким, непривычным мне жаром…

Сердце колотилось, как после самой сложной пробежке по лесу, дыхание тоже подводило. И Торрелина тоже предавало его тело: я ведь продолжала чувствовать его грудь, бешеный стук его сердца под своим ладонями.

Удивительно… И сумасшедше… И совершенно невероятно…

Кажется, в какой-то момент те шаги замерли около нас, а затем отдалились, но я отметила это каким-то слабым осколком сознания. Единственное, что меня сейчас занимало… Вернее, кто — и это был Торрелин.

Через какое-то время он вдруг отстранился, снова глядя на лестницу, а я так и замерла вплотную к нему.

Он был красив. И загадочен. И, наверное, самый отзывчивый во всей Академии. Ингис, укравший мой первый поцелуй…

И эта мысль меня убила, окатив жгучей, тяжелой и холодной водой стыда и отвращения.

Нельзя было этого допускать!..

Как я посмела ответить на его поцелуй⁈ Чем только думала⁈ Вернее, нет, не думала я совершенно! Растаяла, как снежинка!

Я ему никто! А девушки-друисы не должны позволять себя целовать никому, кроме своего жениха!

Как мне теперь смотреть ему в глаза⁈

И как не умереть от презрения к себе?

Теперь я не только изгой, но и отступница… Законы друисов действуют даже для таких, как я, а я нарушила их…

— Вы почему здесь ещё? — раздался совсем рядом голос Амдира.

Торрелин сделал шаг в сторону, отпуская меня, что-то ответил. Я лениво подумала, что даже не заметила их с Вистрой приближения. Перед глазами всё расплывалось. На душе было стыдно и горько.

А ещё более горько было от осознания, что этот поцелуй, которого в моей жизни не должно было быть, мне безумно понравился. Так, что губы до сих пор покалывало.

Вслушаться в тихий быстрый разговор не получалось. Непослушными пальцами я развязала узел из рукавов мундира на поясе, сняла его с себя, осторожно складывая. Поймала наконец ускользающую мысль. Чувствуя, что моя выдержка на сегодня стремительно заканчивается, и мне нужно побыть одной, я шагнула к Торрелину. Не поднимая головы, я протянула ему его мундир:

— Держи. Только зря всё. Я же босиком стояла, а так ходят только друисы…

— Алатиэль? — голос Торрелина почему-то звучал очень удивленно.

Слезам надоело жечь глаза, они потекли по щекам. Не желая их показывать, я срывающимся голосом протараторила: «Доброй ночи!» — и бегом помчалась в свою комнату.

Пусть думают, что хотят. Мне нужно наконец выплакаться.

Забыть бы эту ужасную ночь…

Торрелин, Вистра и Амдир с удивлением смотрели вслед Алатиэли. Девушка, забыв собрать волосы в свою обычную косу, быстро и как-то отчаянно мчалась по коридору в сторону их с Вистрой комнаты. Товарищам даже послышался её слабый всхлип…

Вистра и Амдир дураками, безусловно, не были. Заметив Торра и Алатиэль посреди коридора вполне в ясной позе, они сделали вполне однозначные — и, главное, верные — выводы.

— Ты так плохо целуешься? — светским тоном поинтересовался фригус у своего соседа.

— Ты что наделал⁈ — одновременно с ним возмутилась Вистра. — Она почему плачет⁈

Торрелин, изумленный и растерянный даже побольше своих товарищей, неуверенно пожал плечами. Он вообще пребывал в некотором шоке. Гнев от подслушанного разговора утих, оставив недоумение, а последующий поцелуй… оказался единственным в его жизни, который ему захотелось повторить. Он прекрасно понял, что Алатиэль целовалась едва ли не впервые, но судя по тому, как она к нему тянулась, ей нравилось!

Ведь так?..

— Я… не знаю, — растерянно ответил парень обоим, как-то резко растеряв свою уверенность. — До этого момента я был уверен, что она… не была против… Я не понимаю…

— Давайте наконец дойдем до комнат, — предложил Амдир, демонстративно вздохнув.

— Я с ней поговорю, — заявила Вистра, бросив на ингиса недовольный воинственный взгляд.

— Если не будет трудно, загляни потом к нам, расскажи, — кивнув, попросил Торрелин.

Каркарема напряженно поджала губы, но кивнула.

В тишине они добрались наконец до конца коридора. Из-за двери 301 доносились рыдания, и Торрелин словно окаменел. Он прекрасно понимал, что плачет Алатиэль из-за него, хоть и не знал точную причину. От этого было как-то… тоскливо. Хотелось зайти к ней и обнять, поговорить, но друиса вряд ли воспримет это спокойно.

— Я зайду к вам, когда она уснет, — увидев застывшее лицо ингиса, Вистра немного смягчила тон.

Парень кивнул в знак благодарности и первым зашёл в их с Амдиром комнату. Фригус что-то сказал подруге, но парень не стал оставаться и слушать.

Он небрежно бросил мундир, который держал в кулаке, на стул, и, не разуваясь, упал спиной на кровать. Обычно он не позволял себе подобной халатности, но сейчас у парня не было сил соблюдать дисциплину. В голове роились десятки обрывочных мыслей, и почему-то большинство из них крутились вокруг одной милой, очень красивой и доброй друисы.

Ингис внезапно понял, что перед волнением из-за её слез отступил даже страх за свою жизнь. Очень необычное чувство…

Амдир уселся на свою кровать, небрежно сбросив сапоги и сложив ноги крест-накрест. С искренним интересом он смотрел на соседа, впервые наблюдая жесткого ингиса, сына самого Императора, в таком потерянном состоянии.

— Итак, в честь чего ты вдруг решил пристать к хорошей девушке с поцелуями? — полюбопытствовал он.

Торрелин слегка скривился, но сел и коротко описал и чужие шаги, и свою странную идею. Но в тот момент это решение казалось единственным и беспроблемным! Что-то он явно не учел…

Амдир лишь покачал головой.

— Своеобразный способ. Но комментировать больше не буду, надо дождаться данных «с разведки», — он слегка хмыкнул, кивнув на дверь. — Давай лучше делом займись.

— Каким? — делать что-либо у парня не было никакого желания.

— Семейным, Торр. Отцу звони и рассказывай всё. Проблемы сами себя не решат, знаешь ли!

Ингис подавил вздох. Каждый его разговор с отцом проходил очень тяжело. Он, хоть никогда этого и не говорил, считал младшего сына лишним и проблемным, и парень это всегда чувствовал.

Но Амдир был прав, затягивать с такими новостями не стоило.

— Только не встревай, — коротко попросил он соседа.

Амдир легко пожал плечами и открыл ноутбук, привычно устремив взгляд куда-то в царство цифр и электроники.

Торрелин достал из ящика стола голографическую пластину для прямой связи с отцом, надел мундир, убедился, что выглядит безукоризненно, и уселся поровнее. Постаравшись придать лицу бесстрастное выражение, он набрал код для активации пластины.

Император не терпел ни слабости, ни ошибок. Поэтому Торрелин, который из-за своей болезни с детства казался неправильным, был воспитан более жестко, чем старшие сыновья.

Тихий писк разрывал тишину комнаты несколько секунд. Затем раздалось характерное потрескивание: связь установилась.

Амдир, не поднимая головы, из-под упавших на лицо волос пригляделся к соседу. Парень, стараясь выглядеть жестко и бесстрастно, всё же явно терялся и робел даже перед голографическим изображением своего отца. «Это ж как надо было запугать Торра, что теперь взрослый сильный парень чуть ли не в панике от простого разговора?» — с неудовольствием протянул фригус про себя, но позволил себе только быстро поджать губы. Он обещал не лезть, хотя, возможно, его память пригодилась бы для более точных цитат.

Не зная, о чем думает Амдир, да и не задаваясь этим вопросом, Торрелин прямо встретил испытующий взгляд отца. Тот выглядел властно и уверенно, черноволосый, с тяжелым непроницаемым лицом. Император медленно и внимательно оглядел младшего сына и, видимо, остался недоволен увиденным.