Невеста инопланетянина - Дроздов Анатолий Федорович - Страница 9

– Да! Да! – снова закричали в зале.

Пришлось им выступать на «бис» – соло и дуэтом. Вновь аплодисменты… Наконец концерт закончился, и зрители ушли.

– В восемнадцать – танцы, – напомнила ему Карина, когда Кир обесточил аппаратуру. – Надеюсь, не забыл? Для нас еще не кончилось.

– Буду, разумеется, – ответил Кир. – Мать отвезу домой, поем там и вернусь.

– Я тоже пообедаю, – согласилась девушка. – Ты приезжай к семнадцати, определимся, какую музыку им ставить.

– Договорились, – Кир кивнул.

Дорогой мать спросила:

– Што у тябе з Карынай?

– Поем с ней вместе и танцуем, – отозвался Кир. – Сама же видела.

– Ты ёй падабаешься.[23]

– С чего ты взяла? – удивился Кир.

– Бачу,[24] – мать усмехнулась. – Хилицца[25] к табе девка. А ты к ёй?

– Не знаю, мама, – признался Кир. – Она мне нравится. Красивая, веселая.

– И чесная, – сказала мать. – Мужыков к сабе ня водзе.

– А ты откуда знаешь?

– Дык яна живе у Федаравны, санитарки ФАПа. Кали б каго вадзила, мне б Федаравна и сказала. Мы з ёй дружым. Гэта ж дзяревня, сын…

В последующие пять минут Кир многое узнал о девушке. Сама она из Бреста. Отец ее, горячий армянин, служил там срочную и встретил мать Карины. Влюбился, пара поженилась, но брак со временем распался. Айк захотел вернуться в горы, жена не согласилась, поэтому и развелись. Карине тогда был всего лишь годик. Мать снова вышла замуж, и в этот раз – удачно. Новый муж, водитель-дальнобойщик, не только принял падчерицу, как родную, но и не чаял в ней души. Хотел удочерить, но армянин не дал согласия. У Карины есть сводный брат, но он пока что школьник. Отчим много зарабатывает, везет из-за границы дефицит, поэтому Карина так хорошо одета. Пальто с воротником из норки, такая ж шапка, платья и прочая одежда. Все дорогое, импортное. К примеру, черные колготки – таких здесь не купить.[26]

«Надо же! – подумал Кир, а он не обратил внимания. Нет, видеть – видел, но не подумал, что колготки – это жуткий дефицит.

– Яе не раз звали замуж, – продолжала мать. – Но девка не пашла. И правильно: за кого ёй в дзяревне выхадзить? За механизатора? А ты ёй годны. Так что жанись.

От неожиданности Кир едва вписался в поворот.

– Сама же говорила, что абы кого мы в жены не возьмем, – ответил матери.

– Яна жа медик, як ты, – решительно сказала мать. – Пригожая и чесная. Жаною доброй будзе.

– Мне Карина говорила, что собирается учиться в медицинском институте, – Кир попытался соскочить. – Куда ей замуж?

– Чаму б и не? – не отступилась мать. – Што, нельга замужем вучыцца в инстытуте? Кватэра у тябе ёсць, живи и радуйся. А то найдзешь сабе якую прашмандовку у гэтым Минску. Карина – девка добрая.

– Подумаю, – ответил Кир.

– Тольки нядолго думай, – мать покачала головой. – Такая ждать не будзе. Звядуць.

Дома, после того оба пообедали, мать полезла в шкаф, достала из него полиэтиленовый пакет с рисунком букета роз, засунула в него конфеты в коробке с надписью «8 марта», бутылочку вина и батон копченой колбасы. Все – и в том числе пакет – из подношений пациентов. Здесь почему-то ценили такие вот пакеты, которые везли из-за границы, и ходили с ними, словно с сумочками, тем более что ручки есть.

– Вось, адвязешь Карине, – сообщила сыну, отдав ему пакет. – Поздравишь с восьмым марта.

– Цветов бы где достать, – почесал в затылке Кир. – Сам собирался девушку поздравить, но их в деревне не найдешь.

– Што гэтыя цвяты! – не согласилась мать. – Их есть ня будзешь. А гэта – падарунок!

В клубе Кир отдал девушке пакет.

– С праздником Восьмого марта! – сказал, слегка смущаясь. – Это тебе подарок, мама собирала.

– Ой, здорово! – девушка заулыбалась. – Люблю подарки. Так, что там? Конфеты, колбаса, – она хихикнула. – Заботливая твоя мама. Вино…

Достав бутылку, Карина рассмотрела этикетку.

– «Черные глаза»? Десертное, Анапа… Такого никогда не пила.

– Я тоже, – Кир развел руками.

– Сегодня и попробуем, – сказала девушка. – Спасибо тебе, Костя! И твоей маме.

– Ты ей понравилась, – ответил он. – Очень тебя хвалила.

Теперь смутилась девушка.

– Давай проверим записи и аппаратуру, – сказала, отвернувшись.

Они занялись делом. Карина отобрала бобины с записями для магнитофона, пластинки с танцевальной музыкой. Их разместили на столе, который Кир притащил из комнаты за сценой.

– Вот в таком порядке будешь ставить, – Карина протянула помощнику листок. – Ребята каждую мелодию вдобавок называли, но для тебя не обязательно. За исключением белых танцев – их объявлять положено, поскольку девушек на танцах всегда немного больше, им надо дать возможность пригласить кого-то. Справишься?

– А почему не ты их будешь объявлять?

– Я только лишь открою танцы, а дальше сам, поскольку диск-жокей всегда мужчина, – сказала девушка. – Но ты не беспокойся – все получится. Сядешь здесь за пультом, подтянешь ближе микрофон и объявляй мелодии. Тут даже школьник справится.

– А ты что будешь делать?

– Танцевать, – Карина улыбнулась. – Болтать с подругами, друзьями. На праздники в деревню приезжает много молодежи – родителей проведать. Они придут на вечер. Нет, нужно будет – помогу, конечно, но, думаю, что сам прекрасно справишься.

– Понятно, – буркнул Кир, почувствовав, что сердится. Он что – ревнует? Глупо. Ведь ясно: у такой общительной красавицы вполне быть могут и подруги, и обожатели, и даже ухажеры. Сомнительно, что девушка ожидала, пока к ней явится Чернуха, весь из себя такой красивый и загадочный. Смешно, но на душе слегка саднило. Скрывая это чувство, он стал, сверяясь со списком, раскладывать пластинки и бобины. Тем временем в Дом культуры пришли какие-то парни и под руководством Карины споро растащили фанерные сиденья к стенам, образовав внутри просторную площадку. Стали подтягиваться и желающие танцевать. В отличие от церкви, – сплошная молодежь. Девушки и парни входили в зал компаниями и, сбившись в кучки, весело болтали. Многие здоровались с Кариной, девчонки даже обнимали фельдшера и заводили разговоры. Вскоре возле Карины собрался кружок знакомых, в котором улыбались и шутили. Видя это, Кир хмурился, но к выступлению продолжал готовиться. Когда закончил, взял пластинку, поставил на проигрыватель. Из динамиков полились звуки вальса.

Все повернулись к сцене, но танцевать никто не стал. Карина, сказав что-то знакомым, оставила их и поднялась на сцену. Махнула Киру – дескать, вырубай мелодию, затем сняла со стойки микрофон.

– Добрый вечер! Наш танцевальный вечер начинается. Позвольте вам представить: Константин, наш новый диск-жокей.

Кир встал и поклонился. Все зааплодировали.

– Он медик, как и я, и очень любит музыку. Поет, танцует, сегодня демонстрировал свои таланты на концерте в честь Восьмого марта.

– Пускай и нам споет! – вдруг крикнул кто-то в зале, и все зааплодировали.

– Спрошу, – Карина повернулась к Киру и подмигнула. – Как, Костя? Споешь им «Свей»!

Пожав плечами, Кин нашел пластинку с минусовками, поставил на проигрыватель, взял у Карины микрофон.

When marimba rhythms start to play…

Ему поаплодировали.

– Еще давай! – вновь крикнул тот же голос в зале.

– У нас здесь танцы, не концерт, – ответила Карина, забрав у Кира микрофон. – Объявляю белый танец. Константин, поставь «Глаза напротив».[27]

Кир подчинился, и в зале закружились пары. А дальше вечер покатился по программе: он ставил музыку, молодежь плясала – большей частью быстрые мелодии. Они перемежались «медляками», как обозвала их Карина, то есть музыкой для парных танцев. Веселье набирало обороты, Кир чувствовал себя уверенно. Во-первых, ничего особо сложного, а, во-вторых, он помнил вечера, которые вот так же вели друзья из общежития, в котором он когда-то обитал. Еще б Карина была рядом… Но девушка плясала со знакомыми, и Кир невольно ревновал, сам удивляясь этому чувству. Поэтому, когда программа первой части танцев завершилась, он с удовольствием объявил перерыв. Танцующие потянулись к выходу: мужчины – покурить, девчата – освежиться, а Карина поднялась на сцену.